Восхитительный Агриче

      Тишину комнаты разрывали заглушенные всхлипы. Рыжая девочка, съёжившись в углу, в очередной раз за сегодня кусала себя за запястье - медные пряди слиплись от слёз, а на бледной коже проступали багровые полумесяцы от зубов. Она уже потеряла счёт времени, проведённому в этом самобичевании.       Неожиданный стук в дверь заставил её вздрогнуть. Шарлотта даже не подняла головы - если это мать, она не хотела её видеть. Не хотела видеть никого.       — Шарлотта. — Голос за дверью прозвучал неожиданно чётко, заставив её сердце бешено заколотиться.       Сначала она решила, что это слуховая галлюцинация - такой знакомый тембр, но... невозможный здесь.       — Шарлотта, я знаю, что ты там. — Фраза, произнесённая чуть громче, развеяла последние сомнения.       И тогда по спине пробежал ледяной пот. Не облегчение. Не радость. Чистый, неразбавленный ужас.       Раздалась серия металлических щелчков - ручка двери дернулась несколько раз, замок с треском сдался, и створка распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Шарлотта вжалась в угол - неужели братец Асиль действительно настолько разгневан, что взломал дверь?       Он ворвался в комнату стремительными шагами, его взгляд - обычно такой холодный - теперь пылал тревожным огнем. Голубые глаза метнулись по комнате, пока не нашли ее съежившуюся фигурку в темном углу.       Что-то странное произошло с его лицом. Внезапно, среди всей этой ярости и беспокойства, проступило... раскаяние? Он резко прикусил нижнюю губу, и прежде чем Шарлотта успела моргнуть, Асиль уже мчался к ней, его плащ развевался как черные крылья.       Опустившись перед ней на колено, он без единого слова сжал ее в объятиях так крепко, что у нее перехватило дыхание.       Она впилась в него с отчаянной силой, пальцы вцепились в ткань его рубашки, будто боясь, что он исчезнет, если ослабит хватку. Лицо, мокрое от слез, уткнулось в его плечо, и тихие всхлипывания переросли в настоящие рыдания - глубокие, надрывные, выворачивающие душу наизнанку.       Асиль не шевелился, его пальцы медленно расчесывали спутанные медные локоны, разбирая колтуны, образовавшиеся за долгие часы беспокойства. Каждое движение было осторожным, почти боязливым, словно он держал хрупкое стеклянное изделие, а не живого человека.       — Брат... — ее голос сорвался на полувздохе, губы дрожали так сильно, что слова едва складывались в предложения. — Прости... меня... пожалуйста... — каждый слог давался с трудом, перемежаясь судорожными всхлипами.       Его ладонь замерла на затылке, прижимая ее ближе, словно пытаясь вобрать в себя всю ее боль. Впервые за долгие годы Асиль чувствовал себя совершенно беспомощным.       — Ты не виновата. — Его голос прозвучал непривычно мягко, ладонь продолжала гладить её взъерошенные волосы. — Ни в чём, понимаешь? Это я повёл себя как последний дурак. — Он глубоко вздохнул, чувствуя, как её маленькое тельце содрогается в его руках. — Прости меня за те слова.       Шарлотта резко подняла голову, слёзы брызнули из её широко раскрытых глаз. В этих изумрудных озёрах, помимо боли, плавало настоящее недоумение - она явно не ожидала таких слов.       — Но я... я же... — её голосок предательски дрогнул.       — Тебя использовали, — твёрдо перебил Асиль, большими пальцами осторожно стирая слёзы с её горящих щёк. — Как пешку в чужой игре. И за это кто-то очень сильно пожалеет.       В его обычно холодных голубых глазах вспыхнуло что-то опасное, но руки оставались удивительно нежными, продолжая утешать дрожащую девочку.

***

      Леди Меллисандра Агриче, урожденная Тарли - первая и единственная официальная супруга лорда Ранта, мать Фонтайна и Луциана, несомненная королева светских раутов и главная интриганка поместья Риверран. Сколько же титулов у той женщины…       Вопреки законам времени, годы обходили эту женщину стороной. Её лицо сохраняло гладкость фарфора, а те редкие морщинки, что осмеливались появиться, искусно маскировались слоями безупречного макияжа. Говорили, что в её будуаре хранится коллекция редких эликсиров, но сама леди лишь загадочно улыбалась в ответ на такие сплетни.       Ее прибытие невозможно было не заметить. Карета с гербами Агриче грохочуще въехала во двор, сопровождаемая свитой из дюжины всадников. Когда дверцы распахнулись, все замерли перед явлением Меллисандры Агриче.       Это была женщина, чья красота дышала опасностью. Ее каштановые волосы, уложенные в сложную прическу с искусственным объемом у корней, ниспадали на хрупкие плечи тяжелыми блестящими локонами. Каждый завиток будто был уложен с математической точностью.       Но больше всего поражали глаза - огромные, лунообразные серые озера, искусно подчеркнутые дымчато-коричневыми тенями. А эти ресницы... Слишком идеальные, слишком изогнутые - явно результат мастерской работы щипчиков и туши. Природа не создает таких безупречных линий.       Ее походка, легкая и грациозная, тем не менее заставляла свиту держаться на почтительном расстоянии. В улыбке читалось обещание - она знала себе цену и намерена была получить должное.       Ее наряд бросал вызов осенней непогоде - тяжелое бархатное платье цвета полуночного неба плотно облегало фигуру, словно вторая кожа. Узкий корсет с серебряной вышивкой утягивал талию до неестественных пропорций, зато подчеркивал пышную грудь, которую скромно, но провокационно обрамлял подвес с крупным сапфиром. Камень мерцал при каждом движении, невольно притягивая взгляды к запретной зоне.       Лорд Рант не удостоил супругу личным приемом, но их дети явились на поклон.       Луциану досталась редкая милость - легкий поцелуй в лоб и снисходительная улыбка, от которой в его глазах вспыхнул знакомый голодный блеск.       Фонтайн же удостоился лишь холодно протянутой руки, которую поцеловал, неуклюже склонив свою массивную голову. На фоне матери и брата - этих изысканных созданий с аристократической бледностью и змеиной грацией - он выглядел грубым карикатурным великаном, случайно затесавшимся в изящный фарфоровый сервиз.       Асиль сознательно избежал церемонии встречи, доверив наблюдение одной из своих ядовитых птиц. В последние недели он упорно совершенствовал их, стремясь добиться абсолютного контроля.       Странная причуда - давать созданиям имена драгоценных камней - возникла спонтанно. "Сапфир", "Рубин", "Изумруд"... Возможно, так он компенсировал отсутствие настоящих сокровищ в своей жизни.       Через птичьи глаза он увидел достаточно: бархатное шевеление платья, снисходительный жест Луциану, унизительный кивок Фонтайну. Когда леди Меллисандра скользнула в кабинет мужа с характерным шорохом шелка, Асиль мысленно отозвал "Граната" назад.       Сейчас его мысли занимало иное - ядовитые эмбрионы в лаборатории требовали постоянного внимания. До конца месяца оставались считанные дни, а результат должен быть безупречным.

***

      — Завтра родовой ужин, — ледяной голос Ранта разрезал тишину кабинета. Его взгляд, тяжелый как свинец, остановился на Асиле. — Чем порадуешь в этот раз?       Асиль молча щелкнул пальцами. В воздух взметнулась новая стая ядовитых птиц — неуклюжих, с резкими движениями. Они шумно приземлялись на его кожаный наплечник, любопытные глаза беспорядочно вращались, фиксируя присутствующих.       Без должной тренировки, без должного ухода... Но Рант, тем не менее, одобрительно оскалился. Его кивок был скорее снисходительным, чем восхищенным.       — Душа моя... — в дверях, словно      призрак, возникла Меллисандра. Ее холодные глаза скользнули по Асилю с тем же любопытством, с каким рассматривают новый предмет мебели. — О, так это и есть сын Сиерры? Как... мило.       Тон. Фразировка. Даже это ядовитое "мило" — все было до боли знакомо. Словно Луциан говорил её устами.       Шелк платья зашелестел, когда Меллисандра приблизилась, изучая ядовитых существ на плечах Асиля. Ее рука с идеально подпиленными ногтями замерла в воздухе, когда "Сапфир" резко щелкнул клювом. Женщина лишь приподняла бровь, медленно отводя ладонь - как знаток, понимающий опасность.       Ее взгляд - холодный и оценивающий - скользнул по Асилю с головы до ног. Казалось, она мысленно разбирала его на составные части:       Волосы матери... Нос матери... Но этот взгляд - чистейший Рант.       — Удивительно, — её голос звенел, как лезвие по хрусталю, — Внешне - вылитая Сиерра. А в глазах... — она повернулась к мужу, — Вижу только тебя, душа моя.       Фраза повисла в воздухе, наполненная двойным смыслом - то ли комплимент, то ли обвинение.       — Асиль талантлив, — губы Ранта искривились в подобии улыбки, — прямо как я в его годы.       Он заставил мышцы лица оставаться неподвижными, хотя каждый нерв в теле кричал, чтобы он отпрянул. Холодные пальцы Меллисандры скользнули по его плечу, обходя птиц, будто осматривая дорогую безделушку на рынке.       Ее ногти впились в подбородок, поворачивая его лицо с бесцеремонностью ювелира, оценивающего алмаз.       — Совершенство во плоти, — прошептала она, и в ее голосе звенела странная смесь восхищения и... чего-то еще. Что-то вроде голода коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.       Асиль почувствовал, как его птицы на плечах беспокойно зашевелились, чувствуя напряжение хозяина через магическую связь.       — Хватит меня трогать, — сквозь зубы процедил Асиль, резким движением сбрасывая ее руку. Его голос звучал как лезвие, обернутое в шелк. — Разглядели? Отлично. У меня еще отчет перед отцом за месяц.       Меллисандра замерла на мгновение, затем рассмеялась — звонко, искусственно, словно разбитый хрустальный бокал. Изящным жестом она отбросила непослушную прядь с лица, но наконец отступила.       — Как скажешь, — ее губы изогнулись в сладкой улыбке, не доходящей до глаз. — Не стану мешать столь важному делу.       Совершив театральный реверанс в сторону Ранта, она направилась к выходу, намеренно замедляя шаг у двери.       — Луциан ждет за дверью, — бросила она через плечо, пальцы уже смыкаясь на дверной ручке.       — Он подождет, — сухо отрезал Рант, даже не поднимая глаз от бумаг.       Дверь закрылась с мягким щелчком, оставив после себя лишь шлейф тяжелых духов и невысказанных угроз.

***

      — Сиерра! — Голос Меллисандры прозвенел, как удар хрустального колокольчика, заставляя женщину вздрогнуть.       Сиерра обернулась, и на ее лице промелькнула целая гамма эмоций: Растерянность, мимолетное непонимание. Узнавание, губы непроизвольно сжались. Испуг кровь отхлынула от лица, оставив болезненную бледность.       — Меллисандра... — ее шепот едва слышно дрогнул, пальцы автоматически сжали складки платья.       Первая леди Риверрана приблизилась с грацией хищницы, ее губы растянулись в сладкой улыбке:       — Только что видела твоего сына. — Каждое слово было отточенным кинжалом, обернутым в шелк. — Настоящий Аполлон... будто сам бог света целовал его в младенчестве.       Ее рука с идеальным маникюром легла на рукав Сиерры, ногти слегка впились в ткань — невидимая угроза, замаскированная под комплимент.        — Благодарю... — голос Сиерры дрогнул, став таким же хрупким, как тонкий фарфор в её дрожащих руках.       Меллисандра приблизилась, как змея к своей добыче. Её губы коснулись уха соперницы, когда она прошептала:       — Вылитая ты... только в мужском обличье. — Горячее дыхание обожгло кожу. — Но скажи... — ногти впились в рукав платья, — Какие ещё дары, кроме этой миловидности, ты передала своим детям?       Каждое слово было отравленной иглой. Вопрос повис в воздухе, наполненный намёком на бесполезность одной лишь внешности в этом доме, где ценились лишь сила и результаты.       — Дивная Армерия, — прошипела Меллисандра, сжимая запястье Сиерры так, что на бледной коже проступили алые следы. — Первая красавица континента, даже когда ее годы давно перешагнули за тридцать. — Ее губы искривились в улыбке, не достигающей холодных глаз. — Все жены Ранта были прекрасны... но ни одна не затмила тебя, не так ли?       Сиерра попыталась отстраниться, но железная хватка лишь усилилась:       — Я... не понимаю...       — О, не притворяйся глупенькой, — Меллисандра приблизилась так близко, что Сиерра почувствовала на щеке ее горячее, пропитанное дорогим вином дыхание. — Ты не та дура, за которую себя выдаешь, "малышка Си". — Каждое слово было как удар хлыста. — Что ты сделала? Какое колдовство использовала? Впервые за всю историю нашего дома Рант выводит в свет свою наложницу. Поделись секретом с "сестрой".       Ее ноготь, острый как кинжал, медленно провел по линии подбородка Сиерры, оставляя невидимую, но ощутимую метку.       Внезапно Сиерра выпрямилась, будто невидимая рука коснулась ее плеча. Страх в ее голубых глазах уступил место холодной уверенности, словно кто-то подменил душу в ее хрупком теле.       — Должно быть, я действительно особенная, — ее голос теперь звучал чистым серебром, без тени прежней дрожи, — если даже спустя годы твой муж предпочитает меня первой жене. — Она поправила складки платья с королевской грацией. — Прости, "сестра", но Рант ждет меня сегодня. А он... не терпит опозданий.       Ее пальцы легким движением стерли следы от ногтей Меллисандры на своем запястье — кожа затянулась прямо на глазах.       — Не хотелось бы ему показывать... последствия нашей беседы. Ты же согласна?       Меллисандра отпрянула, в ее глазах вспыхнула чистая ненависть. Она толкнула Сиерру с такой силой, что та должна была упасть... но осталась стоять, будто корни проросли сквозь ее туфли в каменные плиты.       Сдавленное рычание вырвалось из груди Меллисандры, когда она удалилась, нарочито толкнув соперницу плечом — точь-в-точь как ее любимый Луциан в минуты ярости. Он тоже терял над собой контроль, когда терял контроль над ситуацией. Яблоко от яблони.       За углом, в клубах внезапно набежавшего тумана, демон перекрестков скрестил свои костлявые пальцы. Его беззвучный смех сотрясал воздух, не оставляя следов. Щелчок — и остался лишь запах серы да шепот:       — Какое... восхитительное шоу.