Восхитительный Агриче

      Как только Асиль достиг первых результатов, что-то пошло не так. Удержать успех не получалось — его формула внезапно перестала работать так же эффективно, как вначале. Рост яйц замедлился настолько, что их теперь приходилось измерять линейкой.       Асиль несколько раз перепроверил методику и даже связался с Эстеллом — тот подтвердил, что всё сделано правильно. Значит, если ошибка не в нём, то кто-то (или что-то) мешал ему со стороны.       В том, что виноват кто-то из «дорогих» братьев и сестёр, он не сомневался. Оставалось лишь вычислить, кто из них настолько наглый.       С Деоном отношения стали лучше. Тот, хоть и не стал разговорчивее, зато теперь чаще прикасался — да. Если не считать вылазок за пределы Агричи, он появлялся раз в день-два. Не говорил, но хотя бы слушал.       «Фонтайн?.. Нет, слишком туповат для такой тонкой работы», — мысленно усмехнулся Асиль, наблюдая, как за окном дождь выписывает узоры на стёклах оранжереи. Да и где этот болван в последние дни? В поместье его не видели — то ли сбежал после провала с удобрениями, то ли Рант снова отправил «чинить репутацию» в Грязной улице.       А вот Луциан…       Имя само всплыло в сознании, горькое, как полынь. Мелкий, с холодными глазами цвета ржавого железа, он всегда держался так, будто уже знал, что станет следующим главой дома. «Конечно, это он. Хватит и ума, чтобы подстроить, и наглости — не моргнув глазом смотреть, как я копаюсь в своих пробирках, зная, что они бесполезны».       Но как доказать? Обвинить фаворита Ранта без улик — значит самому оказаться на месте Фонтайна в трущобах. Даже если…       «Если я найду следы, Рант лишь усмехнётся», — пальцы Асиля сжали край стола. Драки, саботаж, кража ресурсов — для их дома это как утренний чай.        Накажут лишь за одно: если твоя игра помешает его собственной.

***

      План созрел сам собой — сначала нужно было выяснить, как Луциан всё проворачивает. Проще всего оказалось оставить одну из своих птичек следить за его комнатой в отсутствие хозяина. И заодно — испытать их в деле.       Когда глубокой ночью последние шаги затихли в коридорах поместья, Асиль выпустил «Сапфир» — крошечную малышку с браслетом цвета морской глубины. И хорошо спрятал её в своей лаборотории.       Переключение зрения оказалось сложнее, чем он предполагал.       Устроившись поудобнее на кровати, Асиль закрыл глаза. Попытка увидеть мир глазами птицы вызвала непривычное головокружение — будто сознание разрывали на части. Только когда он полностью сосредоточился на образе крылатой девочки, реальность поплыла и перевернулась, погружая его в странное состояние между сном и бодрствованием.       Птичье зрение оказалось слегка размытым, будто смотрящим сквозь тонкий туман, но для наблюдений вполне достаточным. Асиль отчётливо различал каждый угол лаборатории — пыльные склянки на полках, переливающиеся алым раствором в колбах, хаотичные заметки на пергаментах. Оставалось только ждать.       Время текло странно — то растягиваясь в бесконечность, то сжимаясь в мгновения. Когда дверь наконец скрипнула, Асиль внутренне напрягся, готовясь увидеть:       — Бесшумную поступь Луциана (обязательно в той проклятой серебряной маске)       — Или грубоватую фигуру его риверранского слуги, которых можно отличить. Или проследить на худой конец.       Но реальность преподнесла сюрприз.       Дверь распахнулась, и в проёме возникла… Шарлотта.       Её появление было настолько неожиданным, что Асиль едва не потерял связь с птицей. Хрупкая фигурка в воздушном платье цвета весенней липы выглядела здесь абсолютно чужеродным элементом.       Что, чёрт возьми, ей было нужно в его лаборатории в такой час?       Рыжая девочка двигалась с призрачной тишиной, будто её туфельки вообще не касались каменного пола. Каждое её действие дышало уверенностью профессионала — Шарлотта безошибочно подошла к резному ящику с травами, словно знала лабораторию до последней зазубрины на полках.       Асиль наблюдал, как её тонкие пальцы ловко вскрыли потайной замок, который он показывал лишь раз при ней.       Извлекли мешочек из складок платья, шёлковый, под тон её наряды. Провели подмену с хирургической точностью — высушенные листья монарды исчезли в её мешочке, а на их месте оказались идеальные двойники.       Даже с птичьего ракурса было видно — подделка безупречна. Те же прожилки на листьях, тот же янтарный оттенок… Если бы не видел сам процесс, никогда бы не заподозрил подмену.       Теперь всё складывалось в единую картину.       Шарлотта.       Та самая, которая сначала ныла о том, что он слишком погружён в работу, а потом просто вторгалась в его пространство без спроса. Он позволял — ну кому мешает тихоня с книжкой?       Но вот она — перед глазами.       Подмена трав. Предательство.       И самое нелепое — мотив. У неё не было ни родных братьев или сестёр, она не поддерживала отношения и с кровными. Только он, единственный, кто не считал её вещью.       Зачем?       Он не хотел верить.       Даже сейчас, видя собственными глазами, Асиль ловил себя на мысли: «Это ошибка. Галлюцинация. Всё ещё сон.»       Шарлотта — её смех, когда он злился на провалившийся эксперимент… Её привычка подсовывать ему сладости, потому что «братик слишком худой»…       Как?       Она знала все. Каждый его яд, каждую слабость. И теперь…       …теперь она стояла у его шкатулки с травами, подменяя содержимое с хирургической точностью.       Она предала.       Просто. Без пафоса. Факт.       Шарлотта — та, что ворковала над ним, как наседка, та, что знала каждый его шаг — теперь копалась в его ядах.       После Артура уже можно, нужно, не удивляться предательствам. Если даже он предал, то чему удивляться предательствам остальных?       И самое мерзкое?       Он до сих пор искал оправдания.       Он хочет узнать зачем.

***

      Асиль сквозь зубы приказал Рикону привести Шарлотту, а сам думал, перебирая в памяти каждый их диалог, каждый взгляд. Обидел? Унизил? Нет, он относился к ней лучше, чем к собственной сестре по крови.       Дверь распахнулась с привычным для Шарлотты шумным театральным жестом.       — Братик! — её голос звенел, как колокольчик, а платье цвета персикового варенья вздымалось от резкого приседания на диван. — Ты звал?       Асиль медленно поднял глаза.       — Звал.       Три секунды молчания.       Она моргнула, впервые не находя готовой улыбки в ответ.       — Что-то случилось? — голос Шарлотты дрогнул, пальцы вцепились в складки платья. Она съёжилась под его взглядом, будто впервые ощутив его тяжесть.       — Просто скажи зачем. — Асиль произнёс это слишком спокойно, и от этого стало ещё страшнее.       — Что «зачем»? — её ресницы затрепетали как крылья пойманной бабочки. Искусство. Чистейший воды. Если бы он не видел всё своими глазами — поверил бы. Эта детская наигранная невинность, дрожь в тонких плечиках… Талантливо. Практически гениально.       — Зачем ты подменила мои травы? — он медленно поднялся, и тень от его фигуры накрыла её полностью. — Зачем мешаешь мне?       Эффект был мгновенным. Кровь отхлынула от её лица, оставив кожу мертвенно-белой. Губы задрожали — не игра сейчас, нет. Настоящий ужас. Сдалась. С потрохами. — Брат… — её голос предательски дрогнул, словно это слово застряло в горле.       — Не смей называть меня братом. — Асиль резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Отвечай на вопрос. Честно.       Шарлотта судорожно сглотнула, пальцы впились в собственные запястья до побеления костяшек.       — Я… я прочитала про этих тварей… — шёпотом начала она, отводя взгляд. — Им нужна постоянная подпитка, и в огромных количествах. Ты… ты кормишь их своей кровью, чтобы усилить связь. Но чем больше даёшь — тем больше они требуют. Если так продолжится… — её голос сорвался на высокой ноте, — ты же умрёшь! Слёзы — настоящие, горячие, — покатились по её щекам. Она смотрела на него с разрывающим душу сочетанием ужаса, отчаяния и… нежности. Руки беспомощно сжимали воздух, будто она могла вцепиться в его жизнь и вырвать её у смерти.       — Ты… что, совсем идиотка? — Асиль замер на секунду, его ярость смешалась с абсолютным недоумением. — Кровь нужна только при вылуплении. Потом они жрут трупы. Глазницы, если точнее.       — Но ты же каждый день отдаёшь по пол-литра! — её голос взвизгнул от отчаяния. — Иногда целую бутыль!       — И что?! — его ладонь хлопнула по столу. — Это не твоя забота! Это мой долг, моя страховка, моя жертва ради места у отца! — каждый ударный слог отдавался в тишине комнаты. — А теперь из-за твоего детского вмешательства я отстаю по графику на три недели!              Шарлотта вжалась в диван, закусив губу до крови. Даже дыхание замерло — будто надеялась, что станет невидимкой. Слёзы текли по щекам бесшумно, оставляя солёные дорожки на перекошенном от ужаса лице.       — Пошла вон.       — Брат…       — Вон, я сказал!       Шарлотта исчезла быстрее, чем успел хлопнуть дверной косяк — только приглушённые всхлипы остались в воздухе, да шорох платья за поворотом.       Асиль швырнул пустую колбу в камин, взрываясь хрустальным дождём. Глубокий вдох. Выдох. Ещё один.       В прошлом месяце он был лучшим, но этого недостаточно. Нужно закрепить результат, показать, что это не разовая удача.       Благо, он знает в чем дело.

***

      Свист воздуха рассек кожу от локтя до запястья. Кровь хлынула мощным потоком, заливая желтоватые яйца ядовитых тварей. Обычно он не жертвовал таким количеством за раз, предпочитая постепенный процесс. Но времени не оставалось — до конца месяца нужно было показать результат. Либо он, либо кто-то другой займет его место.       Теперь он работал в удвоенном режиме. Вдвое больше крови, вдвое больше ядовитых экстрактов. Лишь костры оставил прежними — рисковать с огнем не осмеливался даже в отчаянии.       Яйца жадно впитывали подношение, осушая ведра с раствором до дна. Их поверхность пульсировала, будто отвечая на каждое биение его перегруженного сердца.       Естественно, организм не остался в долгу. Кожа приобрела болезненную прозрачность, рёбра начали проступать под тонкой рубашкой, а на расчёске оставались целые пряди волос. Раздражительность стала его вторым я — он взрывался из-за мелочей, которых раньше даже не замечал.       Когда Деон вернулся с задания, Асиль даже не попытался сделать вид, что рад. В лучшие дни он лишь терпел его присутствие, но сейчас — просто отвернулся к окну.       — Проблемы? — Деон развалился в кресле с привычной бесцеремонностью, растягивая слова.       — Проклятая Шарлотта. Чуть не угробила месячные результаты, — голос Асиля звучал хрипло, будто пропущенный через тёрку. Он машинально потер виски, где уже обозначились первые тени.        — И что она сделала? — Деон наклонился вперед, локти упершись в колени.       Асиль резко развернулся к нему. Глаза, окруженные темными кругами, сверкнули раздражением. Он сжал губы, но после паузы все же выдавил:       — Подменила компоненты. — ответил не вдаваясь в детали.       Пальцы непроизвольно сжали подлокотник кресла, белые от напряжения.       Деон неожиданно замер, затем медленно провел рукой по подбородку:       — Ты думаешь, она сама до этого додумалась?       — Что? — Асиль резко поднял голову, в глазах мелькнуло что-то кроме злости.       Младший брат откинулся на спинку кресла, лицо скрылось в тени:       — На днях… я кое-что слышал. Почти забыл, но теперь…       — Но? — Асиль встал со своего места, тень от его фигуры резко удлинилась на стене.       Деон поднял глаза, в них читалось странное оживление:       — Думаю, тебе стоит это узнать.

***

      Деон лениво перелистывал страницы, не ища ничего определённого. Впервые за долгие дни у него выдался свободный час после изнурительных тренировок, и он направился прямиком в свою тихую гавань — дальний угол библиотеки.       Затаившись между высокими стеллажами, где его никто не мог потревожить, он погрузился в чтение. Тихий стук каблуков по мраморному полу сначала не привлёк его внимания — библиотека редко пустовала в эти часы.       Всё изменилось, когда в поле зрения мелькнуло рыжее пятно — яркие, словно пламя, волосы. Деон медленно поднял голову. Шарлотта, не замечая его, спешила куда-то, перебирая пальцами по корешкам книг.       Она встала на цыпочки, кончики пальцев скользя по корешкам, но нужный том оставался вне досягаемости. Взгляд забегал по залу в поисках скамеечки, когда внезапно за спиной возникла тень.       Луциан появился бесшумно, словно материализовался из полумрака между стеллажами. Его длинные пальцы легко извлекли книгу с верхней полки.       — Держи, — его голос прозвучал неестественно мягко для человека с такими холодными глазами.       Шарлотта отпрянула, машинально прижав фолиант к груди. Между ними возникла напряженная пауза, наполненная тиканьем старинных часов где-то в глубине зала.       Луциан внезапно опустился на одно колено, сравнявшись с ней ростом. Его улыбка стала шире, обнажив чуть слишком острые клыки.       — Приветствую, Шарлотта, — прошептал он, и в этом притворно-ласковом тоне было что-то от змеиного шипения. — Мы же… не знакомы должным образом.       — Луциан? — голос Шарлотты дрогнул, пальцы непроизвольно сжали переплет.       Он ответил изящным наклоном головы, но взгляд уже скользнул к названию на корешке. Брови резко поползли вверх, будто их дернули за невидимые нити.       — О-о, «Токсикология ксеноморфов»? — его губы растянулись в улыбке, не дотягивающей до глаз. — Неожиданный выбор.       — Братик Асиль… он так увлечен своими экспериментами, — Шарлотта прижала книгу к груди, словно щит. — Я просто хотела понять…       — Да-да, он действительно… одержим в последнее время, — Луциан сделал паузу, искусно притворяясь задумчивым. — Жаль, что с той же страстью не следит за здоровьем. Бледный, как лунный свет на могильном камне…       Шарлотта наморщила лоб. Она еще не замечала изменений — мелких, но коварных, как первые трещины в весеннем льду.       — Разве… разве братик болен?       — Пока нет! — Луциан рассмеялся, но звук получился резким, как удар стекла о камень. — Но представь: столько крови… такие дозы яда… — он наклонился ближе, шепот стал сладким и ядовитым, — Долго ли простоит храм на подточенном фундаменте?       Его слова повисли в воздухе, густые, как тот самый яд в колбах Асиля.       Шарлотта резко побледнела, будто из нее вытянули всю кровь — ту самую, что сейчас питала яйца в лаборатории. Луциан мгновенно сменил тон, сделав шаг назад с театральным вздохом:       — О, не принимай близко к сердцу! — его голос внезапно стал теплым, как поддельный мед. — Твой драгоценный братик, конечно же, все просчитал. Трое взрослых особей — уже достижение. Остальное… просто амбиции. — Он игриво подмигнул. — У всех нас есть слабости, не так ли?       — У Асиля нет слабостей! — Шарлотта буквально выплюнула слова, глаза вспыхнули яростным зеленым огнем. Ее пальцы впились в книгу так, что кожа побелела.       Луциан поднял руки в показной защите, но уголки губ предательски дрожали:       — Без сомнений! Просто… увлеченность работой. Чрезмерная, возможно. — Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Чисто теоретически… если бы кто-то хотел ему помочь… стоило бы найти способ ограничить этот… энтузиазм.       Луциан исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь тягостное молчание. Шарлотта осталась стоять посреди библиотеки, медленно разжимая пальцы, из которых выскользнула и с глухим стуком упала на пол книга. Его слова продолжали звучать у нее в голове, как назойливый звон колокольчика.

***

      Когда Деон закончил свой рассказ, в комнате воцарилась гнетущая тишина. Асиль сидел неподвижно, его пальцы так сильно вцепились в подлокотники кресла, что на полированном дереве остались следы.       — Луциан… — его голос был тихим, но в нем слышалась такая глубокая ярость, что даже Деон невольно отстранился.       Все встало на свои места.       Луциан — слишком хитрый, чтобы действовать открыто.       Шарлотта — наивная и доверчивая, идеальная пешка.       И самое главное — он знал, что Асиль никогда не заподозрит именно ее.       — Он использовал ее, — Асиль резко поднялся, его высокая фигура отбросила большую тень на стену. — Знал, что я пущу ее ближе всех.       В его глазах горел холодный огонь, а в сжатых кулаках дрожали от сдерживаемой ярости. Теперь ему предстояло не просто исправить ситуацию, но и дать достойный ответ.       — О, значит я помог? — Деон усмехнулся, скрестив руки, но уголки его глаз неожиданно смягчились.       — Спасибо, — голос Асиля прозвучал неожиданно тепло, а на губах расцвела настоящая улыбка — не привычная насмешливая гримаса, а что-то редкое и подлинное.       Деон замер, почувствовав, как что-то внутри него дрогнуло. Даже изможденный бессонницей, с тенью под глазами, Асиль оставался прекрасен. А сейчас, с этой тихой улыбкой, освещавшей его лицо мягким светом, он и вовсе казался существом из другого мира.       Он даже не успел опомниться, как Асиль наклонился, и его губы коснулись лба — легкое, почти эфемерное прикосновение, оставившее после себя лишь слабый аромат лаванды и что-то неуловимо теплое, растаявшее в воздухе.