Under this bridge

Уилбур ощутил запах какао и слабые пинки в плечо. Он что-то невнятно промычал, переворачиваясь с живота набок. — Приведи себя в порядок, — сверху раздался голос Квакити, — Ты из дома зубную щетку не притащил, случаем? — Что? Щетка?.. Квакити подергал сонного юношу из стороны в сторону, пока тот жмурился и пытался понять, что происходит. — Ладно, я понял, — мрачно протянул барабанщик, а затем опустил взгляд к одеялу, которое валялось скомканным на полу, — Ты ночью не укрываешься, что-ли? Тебе по приколу в клубочек от холода сворачиваться? Уилбур не ответил, просто зевнул и лениво сполз с дивана. Он почесал затылок, окинул гостиную непонимающим взглядом так, будто забыл, что сам пришел сюда вчера. — …Я поспал часа два, — пробормотал Уилл, — В остальное время сидел перед твоим холодильником и ел оладьи. — Ты их разогрел, я надеюсь? — Как? Квакити вопросительно выгнул бровь. — Чувак, ты не умеешь пользоваться микроволновкой? Возникла короткая пауза. — …Нет? *** — То есть, ты и правда впустил в свой дом чувака, с которым знаком всего пару дней? Квакити злобно сжал барабанные палочки в руках, уставившись на Джорджа. — Нет, бля, вру. Ты же знаешь, как я ненавижу повторять все по два раза! — Ладно, ладно, — Джордж закатил глаза в сторону, поправляя ремень от бас-гитары, — Просто расскажи поподробнее! Типо, он пришел к тебе ночью, и что дальше? — Ну, было около полуночи, — Квакити кинул взгляд в сторону туалета, куда недавно ушел Уилбур, — Шел ливень, потом слышу, как кто-то в дверь стучится. Сначала напрягся немного, мало-ли там, грабители или типо того. Смотрю в окно, а там этот придурок. Сапнап что-то невнятно прогундосил, рассевшись на диване и поедая сэндвич. Дрим устроился рядом с ним и настраивал гитару. — Стоит весь промокший, сверху куртки нет, только кофта. И тот самый альбом в руках, который он обещал принести еще несколько дней назад. Ну, я открываю дверь и вижу, что у него нос разбит. Еще и перепуганный, будто кошак на проезжей части. Конечно, я его впустил. — И сколько Уилбур тут пробудет? — вставил Дрим, не отрывая рук и взгляда от струн. — Я решил, что где-то до среды. Родители вряд-ли приедут раньше срока, инвалидную коляску перевозить — не хухры-мухры. Я не удивлюсь, если они задержатся в Шарлотте, — Квакити перевел взгляд на барабанную установку перед ним. Он начал играть еще в младшей школе, когда велся набор в музыкальный клуб. Ребята записались туда без всяких колебаний, так как Эшвилл — город искусства! Здесь почти-что каждый родитель пытается дать своему ребенку возможность прикипеть к творчеству, чтобы в будущем вырваться в более перспективное окружение. В Эшвилл уже больше десятка лет приезжают самые разные продюсеры, бродя по улочкам и пытаясь найти талантливого музыканта, писателя, художника, актера или танцора. Именно так, к слову, в прошлом году старшая сестра Сапнапа и отправилась в Нью-Йорк. Теперь она готовится к дебюту в мюзикле на Бродвейской сцене, изредка присылает отцу и брату сувениры. — Уилбур, ну че так долго-то?! — крикнул Квакити в сторону туалетной комнаты, в которой копошился вокалист уже минут пятнадцать, — Если закончилась бумага, глянь под столиком. Через несколько секунд дверь наконец открылась, и из-за нее выполз Уилл. Квакити заметил не сразу, но как только Уилбур подошел поближе, на его шее стал виден почти не заметный кровавый след. Помимо этого, все лицо было бледным и мокрым от воды, а сам юноша дышал рвано, будто пробежал целый марафон. Квакити сощурился. Уилбур подозрительно отвел взгляд, явно намекая на то, что не хотел бы сейчас заводить эту тему. «Ладно, потом спрошу», — подумал первый, и снова отвернулся к барабанам. *** Кровь. Кровь. Везде Кровь. Глаза Уилбура панически бегали по стенкам раковины. Они все в крови. Его рот в крови. Руки в крови. Пол в крови. Парень сплюнул, протянул дрожащую кисть к крану и включил воду, пытаясь заглушить свой кашель. Подставил ладони под сильную струю, из-за чего капли рикошетом полетели в лицо. Алые подтеки на пальцах начинали потихоньку исчезать. Он не в первый раз харкает кровью. Такое уже было около двух недель назад, когда Уилл докурил последнюю сигарету и запачкал красным всю простыню. Побежал в ванную и просидел возле нее несколько часов, пока отец не пришел домой и назвал его «грязной свиньей», указывая, чтобы Уилбур отмыл ванную комнату от крови и не создавал проблем. Его покрыла лихорадка, но полы все же отодрал до блеска. Горло болело от напряжения, и Уилбур хотел сказать об этом Квакити, но не мог. Не в этот раз. Он не может подвести всех снова, уж лучше немного потерпеть. Уилл не желал создавать еще больше проблем — свалился, как снег на голову, исчез за несколько дней до выступления в баре, приперся к Квакити и нашел у него временное жилище, тем самым принося неудобства. Снаружи послышался оклик. Уилбур дернулся, мигом выдрал несколько кусков туалетной бумаги из рулона и кое-как оттер пол от капель крови, затем плеснул воды в лицо, пытаясь подавить в себе желание откашляться. Уилл сам не мог понять. Он осознает то, что с ним происходит, или отрицает очевидное? *** Квакити запер входную дверь вслед за друзьями, что решили отправиться в школу пораньше, даже несмотря на то, что сегодня учеба начинается в одиннадцать. — Если честно, я думал, что песня будет про какую-нибудь девчонку. Уилбур поднял взгляд. На губах Квакити была легкая улыбка и, кажется, композиция Уилла ему действительно понравилась. — Я не могу писать о том, чего у меня не было, — нерешительно протянул вокалист, потирая шею ладонью. — Оно и к лучшему, терпеть не могу сопливые песни про романтические похождения, — Квакити фыркнул и сложил руки на груди, — Конечно, есть пара исключений, но мне все же больше по душе более глубокие темы. Например те, что как раз были в твоей песне. — Спасибо, наверное? — Уилбур слегка смутился. — И эта спокойная мелодия! Я думаю, для выступления в баре она весьма подходит, лучше не делать все слишком динамично. Как-никак, большинство людей пришли туда просто отдохнуть, исключая мистера Шерона, который и является нашей целью. И ещё, мне прямо в голову засела та строчка про место для сна, и-и твой голос… Уилбур невольно улыбнулся. Он впервые видит, как Квакити говорит настолько вдохновленно — щебечет, прямо как сойка. Это, в каком-то роде, мило. — …Звучит так тепло. Что? Уилл замер, уставившись на Квакити. Последний ошарашенно пялился на парня, в смятении замирая с руками, скрещенными на груди. Кажется, взгляд Уилбура уловил легкую краснь на лице Квакити, но свел это к тому, что ему просто показалось. Пропустить мимо ушей последнюю фразу было очень солидарным решением. — Эм, — Уилбур оперся о край дивана, — Квакити, мне немного неловко говорить об этом, но туалетная бумага кончилась. Даже та, что под столиком, но если быть точнее, ее там вообще не было. — Мне немного неловко спрашивать, но каким, блять, образом? Там половина рулона оставалась. — Те оладьи были слишком вкусными. — Боже, Уилл. *** Уилбур и Квакити договорились встретиться в магазине возле дома, как только у последнего закончатся уроки. Уилл решить не ходить в школу эту неделю, так-как мог по дороге встретиться с отцом. Он часто ошивался по переулкам неподалеку, и Уилбур не хотел рисковать, но тем не менее, согласился сходить с приятелем за покупками. Квакити сунул руки в карманы, кивая в сторону полок с чипсами. — Выбирай. — Всмысле? — Уилбур поморгал, — Ты меня за этим сюда пригласил? — Да, именно за этим, — Квакити пожал плечами, — Ты говорил, что редко пробовал газировку и, я так полагаю, снэки — не исключение. Бери то, что хочешь попробовать. — Ты не шутишь? То-есть, я серьезно могу взять все, что захочу? — Ошарашенно пробормотал Уилл. — Наш бюджет находится в районе десяти баксов, так что, тратим с умом, понял? Квакити прекрасно помнил, что эти десять баксов должны были обеспечить ему минимум три-четыре дня жизни, пока родители в отъезде, но почему-то решил, что видеть сейчас лицо Уилбура в состоянии конфуза в разы важнее. В течение тридцати минут Уилбур кругами ходил по магазину, хватая то, на что раньше даже смотреть не мог. В его руках уже скопились несколько бутылок разных газировок, две пачки чипсов, здоровая банка ванильного мороженого и, как бы иронично это не звучало, два рулона туалетки. Он не забыл взять с прилавка арахисовую пасту по совету Квакити, который все это время таскался за ним и пытался скрыть улыбку. *** На улице уже сумерки. Возле автомата с сухариками столпились воробьи, что жадно пытались выклевать остатки чьих-то рассыпанных снэков. Летний ветерок играл с кудряшками Уилбура, пока тот держал в руке пакет с покупками. Возле пешеходного перехода топталась какая-то девочка, на вид совсем шестилетка и, судя по всему, ждала своих родителей. Ее до боли похожие на Сьюзен каштановые локоны плавно прыгали из края в край, пока она настороженно оглядывалась и особенно внимательно высматривала что-то на другой стороне улицы, где находилась детская площадка. По перекрестку ездили машины, и в груди Квакити все ярче выделялся неприятный стук, будто подталкивающий к осознанию того, что сейчас может произойти. На светофоре горел оранжевый. — Черт побери, поверить не могу, что попробую все это, — начал Уилбур. Квакити нервно поправил волосы под своей бини. Девочка подошла ближе к дороге, все еще глядя в сторону парка. Кто-то с той стороны закричал и помахал ей, кажется, это какой-то ребенок. Она еще раз оглянулась в сторону магазина, отвернулась и сделала шаг к переходу. — И еще, — Уилл обернулся к юноше, поправив свободной рукой сползающие с носа очки, — Я хотел поговорить с тобой кое о чем. Он уже не слышал Уилбура. Розовые туфельки ступили на проезжую часть. Красный свет. В ушах загудел противный скрип колес легковушки, и Квакити рванул вперед.