therapy

– Доктор Добсон! Доктор Добсон! Доктор! Бетси вздрогнула и оглянулась; в одной руке у нее был картонный стаканчик с хлипкой крышечкой, в другой – телефон с двадцатью смс-ками Бена Хопкинса, которые тот успел настрочить, пока она парковалась; конечно, она сама дала ему номер, и конечно, она была рада, что он решился написать, «пиши, Бен, если будет нужно», стандартная реплика, изменить имя и повторить много раз, но мало кто воспринимает предложение всерьез. Бен – молодчина. – Простите, – улыбнулась Бетси, задирая на лоб солнцезащитные очки и моргая от яркого света. – Совсем не в себе по утрам. Что-то случилось? – У вас в кабинете, – охранник поскреб щетину и неопределенно махнул рукой, и Бетси только тут заметила, что под носом у него – подсохшая кровь, да и говорит он как-то в себя. – Там… Хм, один из ваших ребят. Я бы его не пустил, но он настаивал. – Кто? – Бетси начала мысленно перебирать клиентов – сегодня среда, самый загруженный день, но охранник ответил быстро: – Один из тех блондинов. Они по двое обычно ходят. – Спасибо, – Бетси крепче сжала стаканчик. – Точно порядок? Он какой-то беспокойный… – он с намеком коснулся переносицы, и Бетси заботливо посоветовала: – Приложи лед, Гарри. По пути до кабинета она успела набрать ответ Бену и ополовинить стаканчик – вместо орехового сиропа туда подлили ванильный, и это могло бы стать досадным утренним происшествием, если бы Бетси вообще отличала в середине недели одно от другого. Кто-то из ее знакомых имел наивность утверждать, что после пятидесяти жизнь замедляется, но у доктора Добсон с каждым годом только добавлялся виток не прекращающихся американских горок. Не то чтобы она жаловалась, конечно. За пару шагов до кабинета она засунула телефон в задний карман джинсов и сложила очки, зацепив за пояс. – Доброе утро, Эндрю, – улыбнулась она, обнаружив над спинкой кресла знакомую светлую макушку. Годы опыта позволяли ей делать голос достаточно твердым и жизнерадостным, пока не такая жизнерадостная ее часть пристально изучала обстановку, ища следы: разрушений, крови, попыток самоповреждения. Чисто. – Что за ублюдочная радость в твоем голосе, Би, – лениво отозвался Эндрю. – Поделиться с тобой кофе? – Некуда девать – полей свой кактус. Незаметно выдохнув, Бетси прикрыла за собой дверь и подошла к столу, скидывая с плеча сумку. Эндрю следил за ее движениями будто нехотя, из-под прикрытых век, но этим Бетси давно было не обмануть. Виртуозное изображение расслабленности было его коньком – когда на самом деле он был на пределе. Но было в происходящем что-то новое – и, выждав пару секунд, Бетси поняла, что. Эндрю пришел с голыми руками. – Да, да, – протянул он, – что-то новенькое для тебя, верно? Новость номер два: ножи в бачке сортира. Самого дальнего. Бетси заняла кресло напротив, не сводя взгляд с Эндрю и замедляясь, погружаясь в работу секунда за секундой. Эндрю помолчал, давая ей время осознать, что значит эта его новость номер два. Она справилась быстро и без улыбки спросила: – Чем я могу помочь? Эндрю дернул уголком рта и, не ответив, прикрыл глаза. Бетси села глубже, опираясь о спинку кресла, и устроила руки на подлокотниках. Сегодня было явно не до какао. Эндрю молчал несколько минут, не обращая внимания на то, что его позу не назвать удобной, и на солнце, льющееся ему на лицо и припекающее веки. Наконец он собрался с мыслями и выпрямился, глядя прямо на Бетси. – Ответ – да или нет, Би. Без блевания сахаром и бабочками. Будет иначе? Ох, Эндрю. – Что ты имеешь в виду? Он скривился, с силой стиснул подлокотники и поднялся, почти отшвырнув кресло. Метнул взгляд на дверь, выдохнул через рот и прорычал: – Ебаный нахуй, Би, я же просил! – Прости, Эндрю. Я не хочу отвечать вслепую и, возможно, ненароком соврать тебе. – Охуительно. Будешь делать вид, что не поняла, о чем речь? – Давай я выскажу догадку, – предложила Бетси. Эндрю ошпарил ее полным ненависти взглядом и отвернулся к окну. – Валяй. – Моя гипотеза, – Бетси, глядя ему в спину, в который раз упрятала поглубже горячее сострадание. – В прошлый раз ты рассказывал, что Нил и Кевин расторгли ваше соглашение. Таким образом, из привычных точек опоры оставался только твой брат. Учитывая, насколько важны для тебя были ваши договоренности, полагаю, сейчас ты буквально... Хм, стоишь на болотной кочке посреди моря вонючей жижи. – Блять, оставь это для книжек, – Эндрю дернул плечом, но ничего больше не сказал. Бетси улыбнулась уголком рта, не позволяя, конечно, улыбке попасть в голос. – Ладно, могу короче. Ты растерян, тебе очень плохо. И слово на «б», которое ты ненавидишь, а я обещала не произносить. И моменты хорошего, того, что позволяет ощутить жизнь не бессмысленной и стоящей самой себя, не делают проще, потому что ничто не бывает надолго, так кажется. И ты хотел узнать, возможно ли избавиться от «б» и обрести действительно твёрдую почву под ногами, потому как не избавиться означает не вынести этого. – Вообще не понимаю, какого хера я два года имею с тобой дело. – Я рада, что ты пришел, Эндрю. – Да или нет? – Да. Он коротко хмыкнул, рывком обернулся и в два быстрых шага преодолел разделяющее их расстояние; Бетси не дернулась, даже когда Эндрю до синяка стиснул ее запястье и встряхнул. – Не ври мне, Би. Бетси выдержала его взгляд, острый и болезненный. – Ты знаешь, что я не вру. Сглотнув, Эндрю отпрянул. – Ага. Еще я знаю, что ты дохрена оптимистка. Подавив желание размять запястье, Бетси закинула ногу на ногу, наблюдая, как Эндрю раздраженно вынимает из шкафа пару чашек и жестяную банку с какао. Поставить чашки на стол, швырнуть туда же банку, извлечь с нижней полки чайник, еще наполовину полный. Щелкнуть кнопкой. Отвинтить крышку банки, достать изнутри ложку, рассыпать порошок по чашкам. Чайник затарахтел, запотевая изнутри, наполнился пузырями, погас. – Ты должна была меня остановить, – отрывисто произнес Эндрю, не оборачиваясь. – Я доверяю тебе, – сказала Бетси и добавила раньше, чем Эндрю успел бы швырнуть чашку в стену и хлопнуть дверью, – и прекрасно помню, где тревожная кнопка. – Ага. Я вижу. Теперь Бетси позволила себе тихо рассмеяться. Эндрю выглядел почти оскорбленным, когда вручал ей чашку под эти смешки. – Что-то дохрена веселое происходит? – Ты сделал какао. Это очень трогательно. – Храни профессиональную тайну, или я потребую другого терапевта. Он сел напротив, кинул взгляд на руку Бетси, отставил свою чашку, разом потеряв к ней интерес. Бетси воспользовалась паузой, чтобы перехватить собственную чашку поудобнее и наклониться вперед. – Я помогу тебе. Слышишь? Но выслушай меня хорошенько, Эндрю: сейчас лучше бы остаться на поддерживающей терапии. Пока вы не переживете суд над твоим братом и все не станет поспокойнее. На серьезную работу нужно много сил. – Хватит говорить тоном Капитана Америка. Если можешь исправить это – исправляй. Я в твоих руках, Би, – он криво улыбнулся, и Бетси медленно кивнула. – Хорошо. Но если я пойму, что темп слишком высокий – мы замедлимся. Хорошо? – Просто охренительно. С чего начнем? – С какао. Эндрю закатил глаза. – Кто бы, блять, сомневался.