Часть 1
22 декабря 2021 г., 14:13
Непрерывное жужжание человеческих голосов как мечом прорезающее воздух, давало понять каждому мимо проходящему, что люди в белых одеяниях священнослужителей кого-то ожидают. С дюжину людей возглавляет величественный женский силуэт. Знак золотого сечения, знак Бога, на спине и на рукавах женщины красноречиво намекал, что вышеупомянутая обладала весьма высоким чином в божьем доме и, если человек, такого высокого статуса как она, возглавляет процессию, значит ожидали кого-то важного.
Наконец, перед процессией священнослужителей появляется богато украшенная золотом и драгоценными камнями карета, с отличительным гербом семьи Резцел. На гербе изображался летящий орёл, чьи широко раскрытые крылья обычно обильно украшались чёрным благородным опалом. Наконец кучер вскакивает со своего места и спешит помочь неизвестному выйти на свежий воздух.
Дверь распахнулась и миловидная девушка в простом, без лишних рюш и бантов, синем платье и в такого же цвета чепчике, обрамляющим золотые волосы протянула руку мужчине, который помогал ей выйти из кареты. Девушка медлила, она то ли боялась, то ли на секунду задумалась. Всё её тело застыло буквально на мгновение, и в эту секунду можно было подумать о том, что она — невероятно красивая кукла. Белые перчатки до локтей, платье цвета фиалок с темно-синими бантами на подоле, накидка цвета платья, — определенно всё это было по последнему писку моды, куплено богатыми родителями юной леди. Цвет её наряда полностью повторял цвет её задумчивых синих глаз. Алые, налитые кровью губы сжаты в тонкую линию, то ли от волнения, то ли от задумчивости.
Болезненно бледна, но прекрасна как сияющий драгоценный камень, как картина из-под кисти великого художника, как недосягаемый идеал, который можно любить лишь платонически. Уголки её алых губ приподнимаются в едва заметной и нежной улыбке, словно она только что победила в споре своего невидимого оппонента и заканчивается чарующий миг задумчивости. Девушка с аристократичной благородностью, словно совершая бесконечные усилия своим телом наступает на каждую ступеньку кареты и выходит на свежий воздух.
Святые белокаменные колонны и прекрасные бесконечные стены цвета белизны открываются её взору.
Казалось, что легкий ветерок может просто сбить эту девушку с ног, однако со всей присущей кукле грациозностью, она не повиновалась жестоким усилиям ветра. Один из священнослужителей кивнул ей и лёгкими шагами она последовала за ним по белокаменной лестнице. Клаудия, так звали девушку, часто, практически каждый день, посещала храм из-за неизлечимой болезни. Для её посещения была выделена специальная комната, где она набиралась «святой силы», которая должна была помочь ей продержаться дольше, нежели чем отведённый ей короткий срок.
В том помещении была кровать и маленький столик, стул, и всё кипельно-белого цвета. Всё это убранство, не смотря на чистый белый цвет, лишь приводило девушку в уныние, и, порой, Клаудия думала, что вряд ли эти белые стены, что в её глазах выглядели лишь светло-серыми, как-то помогут ей прожить дольше.
Как всегда, девушка садится на кровать и начинает читать книгу, которую всегда приносит, чтобы скрасить одиночество. Служанка сидит на стуле рядом с кроватью Клаудии, впрочем совершенно ничего нового. Лишь за дверью слышен громкий топот сапог большого количества людей, хотя в храме обычно стояла тишина и покой.
— Свершилось! Свершилось! — чьи-то радостные крики разносились по храму.
— Что случилось? — задала вопрос Клаудия смотрительнице, что сидела с ней и следила, чтобы предотвратить очередной приступ болезни, если таковой будет.
— Сегодня в храме особое мероприятие. Вам этого знать не следует.
— Как скажете, — словно кукла, безэмоцианально кивнула аристократка, не смотря на заходящееся в стуке сердце.
Конечно, ей несомненно было интересно узнать, что творится за дверью этой комнатушки. Кому бы не было? Однако раз ей так красноречиво запретили совать свой нос в дела церкви, то пусть так и будет. Девушка перевернула ещё одну страницу романа и её щеки вспыхнули.
«Дорогая леди, я буду верой и правдой служить вам до самой своей смерти!» — преданный рыцарь давал клятву верности принцессе, которую определённо любил, но боялся признаться в своих, абсолютно не рыцарских чувствах.
«Ах, Батлер, как ты не понимаешь, она же тоже тебя любит. Что же вы дальше своего страха не видите…» — подумала Клаудия и перевернула ещё страницу.
«Надеюсь в моей жизни перед смертью случится хоть какая-то романтика… это так мило», — она улыбнулась и оптимистично понадеялась на то, что новые чувства хоть немного разбавят её серую жизнь, хоть и понимала, что вряд ли в её жизнь резко ворвётся кто-то достаточно интересный ей, чтобы влюбиться.
За дверью торопливые шаги и людские голоса наконец затихли и Клаудия, вздохнув с облегчением, в который раз за сегодня перевернула страницу книги, изрядно потрёпанной от того, сколько раз ту прочитали.
Пусть он и походил на сошедшего со страниц сказки принца, его ледяные глаза пугали девушку, буквально примораживая к полу.
Когда девушка вышла из храма, богато украшенная карета уже ожидала её. Аристократка спокойно зашла внутрь, опираясь на руку того же кучера. Внутри замкнутого пространства она продолжила читать книгу, однако сосредоточиться не получалось. Мысли девушки то и дело возвращались к странному юноше. В том незнакомце она увидела что-то завлекающее, интересное, пугающее. Казалось словно он могущественнее всех людей, что она видела до этого момента. И то, что черты его лица, казались ей знакомыми, было странно. Точнее нет, не так. Порой Клаудия и правда не могла узнать какого-то знакомого на улице, однако девушка была уверена, что того юношу она точно встречает впервые.
Карета остановилась. Леди вышла из неё и направилась в особняк, слуги которого послушно распахивали двери перед единственной дочерью герцога и герцогини Резцел — Клаудией Резцел.
Как только девушка вошла в здание она сразу поняла на кого юноша был так похож. Практически во всех комнатах бесконечного особняка были изображения этого незнакомца — великого Бога. Схожесть была поразительной. Девушка даже не смогла сдержать шокированный «Ах!».
На самом деле её родители, Клод Резцел и Изабелла Резцел, не были верующими, как и сама Клаудия. Однако после обнаружения смертельной болезни герцог и герцогиня пытались сделать всё, что могло спасти их дочь и даже обратились в священный храм. Правда даже спустя долгое время молодая аристократка не особо верила в эту прекрасную историю о Боге, создавшем мир, ведь если бы он и правда существовал, то ей не пришлось бы страдать в муках и бояться смерти. Спустя время девушка лишь перестала бояться. Она смирилась.
Но всё ещё не верит в Бога.
«Наверное показалось. Такого быть точно не может», — подумала девушка и пошла в свои покои.
Белая рубашка того юноши, произвела на девушку такое сильное впечатление, что она неосознанно надела нечто похожее на ту белоснежность.
Легко кивнув головой, Клаудия последовала вниз за своей служанкой. Подойдя к большим двустворчатым дверям, ведущим в обеденную залу, девушка вздохнула и подняла уголки своих губ. Двери отворились и перед синими глазами девушки появился большой стол, на котором виднелось большое количество разных яств.
Во главе большого дубового стола сидел Клод Резцел — отец юной леди. Его плечи давно опустились, а спина согнулась от тяжести обязанностей герцога, однако заметив свою дочь в дверном проёме, мужчина за сорок вмиг выпрямился и поднял голову с тёплой улыбкой на лице. В голубых глазах плескалась радость наполовину с печалью. Его тёмных, некогда угольно-чёрных волос, давно коснулась седина и первые признаки облысения, однако, в отличии от своего тела, дух герцога был всё также весел и юн. Или, по крайней мере, так было в кругу семьи.
По левую руку от мужчины, сидела его дражайшая жена — Изабелла Резцел. Женщина когда-то была первой красавицей в светских кругах и даже сам нынешний Император долгое время бегал за юной особой, однако та выбрала Клода. Мать Клаудии, женщина в уголках глаз которой уже давно появились морщинки, была в прошлом ослепительной девушкой с золотыми волосами, точно такими же, какие сейчас были у её дочери. С возрастом лишь странная обречённость добавилась в её фигуру, нисколько не портя красоту женщины. В зелёных глазах плескалась усталость, но также и умиротворение.
Клаудия села по правую руку от своего отца и когда мужчина поднёс вилку с едой ко рту, то тоже принялась за ужин. Повар сегодня постарался на славу, однако, как бы не было жалко, юная леди не могла съесть той большой порции, что ежедневно появлялась перед её лицом. Болезнь всегда была сильнее девушки, однако, чтобы не беспокоить родных, она всегда старалась съесть чуть больше, чем могла. Вот и в этот раз она буквально насильно заталкивала в себя мелко порезанные кусочки мяса.
— Как твои дела, дорогая? — нежно спросила герцогиня, ненадолго отложив вилку и нож в сторону.
— Было в церкви что-то новое? Тебе стало легче? — повторив за своей женой, спросил герцог.
Клаудия уже хотела было виновато улыбнуться, как делала уже много раз, когда её спрашивали об этом, однако неожиданно её воображение нарисовало образ юноши с глазами льдинками.
— Принц… — невольно произнесла она, легонько зардевшись от подобного сравнения.
Тот незнакомец напоминал ей принца из сказок, но аристократке было слишком стыдно произнести это громче.
— Что? — вопросительно склонила голову женщина, не расслышав, что сказала её дочь.
— Ничего, — улыбнулась та, придя в себя. — В церкви со мной не произошло ничего нового.
Ужин мирно потёк дальше, и никто из родителей не смел более поднимать эту тему, видя, как странно порозовели бледные щёки их дорогой дочери, которая с невиданным аппетитом продолжила есть. Мужчина и женщина переглянулись и казалось между ними произошёл немой диалог, после которого оба счастливо улыбнулись.
Не смотря на страх она надеялась на новую встречу. Ведь во всех сказках судьба всегда сталкивала двоих в частых встречах, верно? Этот парень может обитать сейчас в одной из сотен комнат и помещений храма, так что они вряд ли ещё раз пересекутся. И вот вновь холодные белые стены, стул на котором сидит смотрительница с закрытыми глазами, словно спит, окно из которого в помещение поступает солнечный свет. И больше ничего. Только девушка, читающая любовный роман.
Ту невероятную историю о принцессе и рыцаре аристократка дочитала ночью, сидя со свечой где-то до четырёх или пяти утра. Точного времени девушка не знала. Так что сейчас Клаудия читала другую, не менее романтичную историю. Девушка выспалась за ночь, так как после наступления болезни ей можно было без зазрения совести бездельничать. Герцог и герцогиня не мешали ей спать сколько вздумается и заниматься тем, чем хочется, в последние её дни. Раньше бы юной наследнице герцогского дома пришлось бы проснуться часов в шесть и пойти получать гору разных знаний, чтобы стать прекрасной преемницей своего дома. В те времена юной леди приходилось постоянно посещать балы, смотрины и разные чаепития у таких же юных и благородных девушек, что и она, а сейчас, являясь просто немощной девочкой, что скоро умрёт и все это прекрасно знают, аристократка просто праздно проводила время. Слуги, родители и вообще все, кто с ней знаком пытались выглядеть счастливыми и стараясь осчастливить девушку, словно не знают ни о какой болезни, словно той не существует.
Но в глубине души все понимают, что Клаудии остался максимум год. Даже сама девушка.
Порой юная аристократка жалеет о том, что не провела свою жизнь так, как хотела. Она думала, что вот вырастет и сможет жить как хочет, но теперь у неё просто не осталось времени чтобы стать взрослой и в полной мере осуществить все свои желания. Это сильно разбивает сердце, заставляя безмолвно плакать ночью в подушку. Но проснувшись утром она приподнимает уголки губ и смело встречает новый день, что может стать последним.
Кажется, читая книгу Клаудия запуталась в своих воспоминаниях, и сбилась со строки. Похоже ей придётся снова перечитывать текст, который она зачитала уже до дыр, так как постоянно думала о чём-то своём. Её синие глаза продолжали читать независимо от мыслей их хозяйки, но вникать в суть произведения без неё те не могли.
В эту секунду распахнулась дверь и со всей силы ударилась об стену, вырывая юную аристократку из мыслей. Девушка и служанка, вздрогнув от громкого стука, инстинктивно обернулись. Там с раздражённым видом стоял «Принц». Такое прозвище решила дать ему Клаудия, не зная имени юноши.
— Извините, Ваше Превосходительство! — кинулась ему в ноги служанка, а леди тем временем сидела на кровати, ошарашено глядя на происходящее. — Вам сюда не следует заходить.
— Почему же это? — ехидно приподняв уголки губ и нарочито театрально разведя руки в стороны, задал юноша вопрос.
— Это забронированная комната. Её посещает особый клиент.
— И кто же эта леди, раз она может заходить туда, куда я, можно сказать, обладающий высшим статусом в этом храме, не могу? — скрестив руки на груди, опершись спиной о дверной косяк и глядя сверху вниз на коленопреклонённую смотрительницу, холодно спросил «Принц».
— Эта девушка платит деньги, чтобы проводить время здесь в тишине и спокойствии, набираясь святой силы, чтобы та помогла бороться с болезнью, — ответила служанка, дрожа то ли от холода голоса юноши, то ли от страха перед ним.
— И с каких таких времён, наш храм, который проповедует безвозмездную помощь всем, кому требуется, стал брать баснословные деньги с обречённых больных? — окинул парень взглядом девушку на слове «больных», словно только сейчас вспомнив о том, что видел ту вчера.
Клаудия же в тот момент подумала не умеет ли читать мысли этот юноша, примерно её возраста, ведь только недавно в её голове пронеслась мысль недовольства тем, что её никто не замечает в этом диалоге.
— И-извините! — к дверному проему словно стрела прибежал, сверкая своей длинной седой бородой, Архиепископ, — Ваше Превосходительство, Вам определено не стоит сюда заходить!
Как и служанка, что всё ещё стояла на коленях, Архиепископ кинулся в ноги юноше, словно вымаливая прощение за какой-то страшный грех. Клаудия, на которую всё ещё смотрел «Принц», затаила дыхание, но где-то на задворках сознания она не понимала почему же такой уважаемый человек как Архиепископ падает на колени перед таким юным на вид парнем.
— Да, я это уже понял. Однако в этой комнате сильнейшее скопление святой энергии, которое только есть во всём храме. После моего пробуждения и помощи вам, наглым червям, что призвали меня по пустякам, мне следует восстановить силы. В любом случае, я уверен, что леди не откажет в великой чести освободить мне комнату, — отведя наконец-то от Клаудии глаза, юноша резко посмотрел на Архиепископа, всё ещё расслабленно опираясь о дверной косяк.
Клаудии показалось, что взгляд юноши на неё и на Архиепископа незримо отличался чем-то, пока неизвестным девушке. Может количеством вкладываемого холода?
— И-извините! — кричал архиепископ, пробивая головой пол. — Никак нельзя её убрать отсюда! Её родители спонсируют храм. На этом доходе и держится наша святыня.
— Ах вот как, — кивнул «Принц», внимательно слушая старца, что всё ещё не смел поднять головы с пола, хотя кровь медленно стекала с его лба на пол.
— Думаю лучшим решением будет, если леди и Вы будете делить эту комнату на двоих. Всё равно мисс Клаудия Резцел бывает тут всего пару часов в сутки. Не волнуйтесь! Она не будет доставлять вам неудобств! Это очень спокойная и тихая девушка, — продолжал тем временем Архиепископ.
— Хорошо, если мисс Клаудия, будет согласна, то пусть так и будет, — сурово взглянул «Принц» на девушку.
— Да… — очень тихим голосом сказала аристократка, увидев как сощурились глаза парня, в то время как Архиепископ, стоя на коленях смотрел Клаудии в глаза с незримым давлением, смешно повернув голову в её сторону.
Во взгляде юноши, обращённому на девушку, определённо было меньше холода, чем в тех же глазах, смотрящих на Архиепископа.
— Мисс Клаудия, мне кажется я не расслышал. Не могли бы вы сказать чуть громче, — с удовлетворённой полуулыбкой, словно не замечая никого вокруг, обратился к девушке парень, наконец распрямляясь и отойдя от бедного дверного косяка.
— Да, я согласна! — во весь голос прокричала Клаудия.
Это было настолько громко, что даже сама девушка удивилась, как она может так кричать в святом месте. Однако «Принцу» явно было всё равно.
Юноша лёгким шагом, с идеально прямой спиной прошёл внутрь комнаты, не смотря никуда конкретно.
Никто в комнате не заметил как его губы растянулись в полноценной и довольной улыбке.
— Ну вот и славненько, — протянул парень. — Можете подняться с колен.
Служанка и Архиепископ мигом вскочили, а Клаудия так и продолжила сидеть на белоснежной кровати, не понимая, что сейчас произошло.
***
— Время вышло, — прозвучал голос смотрительницы, вырывая девушку из мечтаний о любви. «Ну вот. Из-за того, что я замечталась, я не успела дочитать книгу», — с грустью подумала Клаудия, но всё же покорно встала с кровати. Служанка накинула на худые плечи бледной девушки тёмно-синюю накидку и помогла надеть чепчик. Пора было уезжать домой. Солнце уже коснулось своим боком линии горизонта, и природа медленно засыпала, в то время как небо постепенно окрашивалось в персиковые цвета. Всё это было прекрасно видно из окна комнаты, которую две фигуры собирались покинуть. В коридоре, что было необычно для такого времени суток, везде сновали священнослужители и со всех сторон доносились их взволнованные голоса: — Какой кошмар! — Мы лишь на мгновение отвлеклись! — Как такое возможно! — Ох, как же злится Архиепископ! Клаудия шокировано обводила взглядом коридор, в котором будто что-то взорвалось. Эта сцена снующих тут и там священнослужителей напомнила ей точно такую же сцену из сказки. В той истории принцессу похитил злой дракон и весь дворец точно также пребывал в суетливом волнении и страхе за несчастную девушку. Сердце гулко забилось в груди от странного предвкушения, и томная нега очередных мечтаний затянула все мысли аристократки. — Леди Резцел, кучер наверняка уже ожидает Вас, — снова вырвала девушку из мыслей смотрительница. Мечтательно выдохнув и улыбнувшись, Клаудия кивнула и последовала по коридору за служанкой. Дома можно будет всласть помечтать, но не сейчас. Неторопливо, держа книгу в руках, девушка продолжила идти по коридорам святого храма, что напоминали лабиринт. Вдруг, словно ураган, появившийся средь белого дня, некто сбил и без того хрупкую девушку с ног. Книга выпала из её рук и открылась на той странице с картинкой, где рыцарь присягает на верность своей госпоже. — Ах… — слабо прозвучал голос Клаудии. Кончено, она хотела многое сказать этому человеку, например, чтобы он смотрел куда идёт и, вообще, не носился с такой скоростью по храму, когда в нём так много людей. Но она сдержала свой гнев. Ей не позволял так сделать титул, и просто сил уже ни на что не было. Никогда не было. После того, как целитель поставил ей неизлечимый диагноз, она постепенно теряла силы. Частые головные боли и кровь из носа постепенно становились частью её жизни. Так что сил и желания выговаривать свои претензии кому-то не находилось. Некто, оказавшийся молодым парнем, остановился. Первое что бросилось девушке в глаза это белоснежная просторная рубашка, рукава которой были закатаны до самых локтей, из-за чего были видны бледные, но на первый взгляд сильные руки. Белоснежностью его рубашка могла посоревноваться с одеянием здешних монахов, и это было пожалуй единственным элементом одежды, с помощью которого юношу можно было связать с людьми церкви. Штаны и галстук были бордового цвета и перчатки тёмно-коричневого, почти чёрного цвета, что явно выбивалось из палитры белого и золотого священнослужителей. Руку, чтобы помочь Клаудии подняться, как полагается по этикету, он так и не подал. Когда девушка встала, подняла книгу и посмотрела незнакомцу в глаза она увидела две ледяные глыбы вместо них. В его глазах не было сожаления о совершённом и почему-то смотря на юношу в целом ощущалось сильное давление. Даже волосы пшеничного цвета не делали его вид более дружелюбным и тёплым. Такой, казалось бы тёплый цвет, наоборот, отливал холодом льда, только подчёркивая строгость юноши. Его лицо казалось знакомым Клаудии, правда она не могла вспомнить кто же перед ней, однако, девушка всё же про себя отметила, что незнакомец был невероятно красивым, словно сошедшим со страниц какой-то сказки. — Простите! — склонив голову, пискнула дрогнувшим голосом Клаудия и нашла в себе силы идти дальше, надеясь, что больше никогда не встретится с этим странным и, может быть, даже страшным человеком.***
Часы в главном зале особняка услужливо пробили ровно восемь раз и точь-в-точь с последним ударом в дверь комнаты Клаудии постучали. Пришло время семейного ужина, и личная служанка герцогской дочки пришла сопроводить свою госпожу вниз, в обеденный зал. Со вздохом полным разочарования, девушка отвлеклась от книги, в которой как раз началось самое интересное, а именно щемящее сердце признание в любви. Юная леди сказала тихим голосом: — Войдите. Словно услышав такое тихое разрешение, личная горничная осторожно вошла в комнату, склонилась в учтивом поклоне и через секунду произнесла: — Госпожа Клаудия, ваши отец и матушка ожидают внизу. Юная аристократка уже это знала и давно встала со своей мягкой и большой кровати. Она давно переоделась в свою домашнюю одежду, а именно в слегка свободную белую рубашку и нежно-голубую плиссированную юбку чуть ниже колена. Ободок в виде бантика цвета юбки в золотых волосах завершал скромный, но элегантный образ юной хозяйки особняка.***
На следующий день девушка вновь приехала в храм. Всю дорогу туда, она размышляла об этом странном молодом человеке, однако, стоило аристократке зайти в храм, а служительнице проводить её в комнату, девушка с грустью осознала что не сможет даже мельком взглянуть на незнакомца.
