Часть 3
22 декабря 2021 г., 14:14
Путь до дома герцогства Резцел, казался девушке очень коротким. Она словно была окрылена тем, что ей позволили любить Бога, пускай это и было эгоистично с её стороны. Счастье разливалась по всему её телу, а улыбка не хотела уходить с лица.
Карета остановилась и Клаудия лёгким шагом, даже не воспользовавшись помощью кучера, выскользнула из замкнутого пространства. Казалось, что всего мира было мало, чтобы вместить всё её счастье. Снаружи её встречали слуги и, что необычно, прямо на пороге стояли родители.
Отец нервно ходил туда-сюда, в то время как матушка пыталась успокоить своего разволновавшегося мужа. Клаудия непонимающе склонила голову на бок.
«Сегодня что-то случилось? Почему отец и матушка стоят на пороге дома?» — подумала герцогская дочка.
Заметив её присутствие, матушка пихнула локтем отца и растянув губы в улыбке, заговорила:
— Клаудия как дела?
— Да всё хорошо, матушка, — не понимая, чего от неё хотят, ответила девушка.
— То печенье… — начал было отец, но запнулся на середине предложения.
Только сейчас юная леди поняла почему все с таким предвкушением смотрят на неё. Она же сегодня утром весь дом поставила на уши из-за того, что хотела приготовить печенье и вручить кому-то. Почувствовав, как её щёки наливаются краской, девушка осторожно ответила, развеивая вопрос, витавший в воздухе:
— Всё прошло хорошо… Наверное.
Клаудия смущённо опустила голову.
«Как же стыдно!» — подумала она в этот же момент.
Со всех сторон послышались облегчённые и восхищённые вздохи.
— Конечно! Кто же откажется от печенья нашей госпожи!
— Она такая смелая!
— Кья! Я хочу узнать кто этот счастливчик!
Кажется, бедный герцогский ребёнок покраснел ещё сильнее от такого всеобщего ажиотажа вокруг этой темы. Но тут, девушка внезапно почувствовала что-то странное. Нечто тёплое текло по её лицу. Капля этого нечто сорвалась с подбородка и упала вниз, быстро впитываясь в землю.
Клаудия быстро поднесла руку в белоснежной перчатке к лицу и подняла глаза на родителей. Те вмиг насторожились, заметив странный действия своей дочери. Убрав наконец руку от лица, девушка со странными эмоциями увидела, как некогда белоснежная перчатка, окрасилась в рубиновый цвет. Ткань настолько сильно впитала жидкость, что даже рукой юная леди могла почувствовать нечто тёплое и мокрое. Это была кровь.
В этот момент, перед глазами девушки поплыло и последнее что она увидела, это бросившихся к ней слуг, которые чётко видели лицо своей юной госпожи, а также испуганные и потерявшие все краски лица своих родителей.
Парень же заметил, что юная аристократка была гораздо бледнее чем он помнил.
В попытках куда-то деть глаза, девушка изучала скудный интерьер комнаты.
«А?…»
Клаудия увидела что-то новое в помещении. Напротив стола в другом углу комнаты, стояло большое белое фортепиано.
— Что это? — спросила аристократка юношу, указывая пальцем на инструмент.
— Фортепиано, — просто выговорил парень. — Я попросил поставить его сюда, так как здесь слишком однообразный интерьер. Если тебе вдруг станет скучно, можешь играть сколько душе угодно. Я даю тебе своё разрешение.
Эти слова, казалось, были наполнены пренебрежением, однако Клаудия почувствовала то тепло, что скрывалось в них. От понимания этого факта, девушка вновь тепло улыбнулась и сразу же открыла крышку фортепиано, раздумывая, что же ей сыграть сегодня.
Призванный Бог никогда и никому не признается, что ему действительно хотелось вновь услышать игру этого дитя.
Он абсолютно точно не пытался перевести тему.
— Вы о чём? — переспросила Клаудия, склонив голову на бок.
— Что ещё за «Господин Бог»? Самой не смешно от того, как это звучит? — глядя куда-то в даль, но не на девушку, пояснил юноша.
— А как ещё мне Вас звать? Ваше Превосходительство? — вполне серьёзно спросила Клаудия.
— Только не так, — повернулся к девушке парень, с явным неодобрением на лице. — У меня имя есть, вот по нему и обращайся. Естественно только пока мы одни.
— Какое у Вас имя? — с блеском в глазах и с явным предвкушением спросила аристократка.
Бог же улыбнулся этому искреннему интересу. Про себя проговорив своё имя, которое казалось давно было забыто, он осторожно наклонился поближе к девушке, выдохнул своё имя прямо ей в ухо, а после, довольный произведённым впечатлением, осторожно улёгся обратно на плед, стараясь не повредить венок.
Ему начинала нравится близость с девушкой.
Девушка вся зарделась от такого ничего не значащего действия и осторожно опустила голову, стараясь не выдать своего смущения. Успокоив бешеное биение своего сердца, она смело подняла голову, с её губ сразу слетело предложение, наполненное нежностью:
— Я поняла вас, Рей.
Юноша вздрогнул от этого, но всё также продолжал лежать с закрытыми глазами. Как давно он в последний раз слышал своё имя из чужих уст?
Клаудия достала очередной любовный роман и открыла на странице, на которой закончила в прошлый раз. Казалось, этим двоим было комфортно молчать рядом друг с другом, поэтому никто не нарушал воцарившуюся тишину. Но всё же…
Рей открыл глаза, которые впервые не блеснули льдом, а были наполнены беспокойством. Повернув голову к источнику этого чувства, он заговорил:
— Даже если я отвечу взаимностью на твои чувства, я не смогу исцелить тебя от твоей болезни.
Клаудия подняла глаза от книги и повернулась к юноше. Заметив беспокойство в его взгляде, девушка словила себя на мысли что его глаза, ранее сверкавшие подобно ледяным глыбам, сейчас, наполненные эмоциями выглядели прекрасно.
— Моей святой энергии хватает лишь на поддержание моего нынешнего облика в этом мире. Я потратил большую её часть на очищения человечества от грехов, так что даже если захочу, я не смогу тебя исцелить.
Рей задумчиво смотрел в небо, словно и вправду если бы захотел, то исцелил Клаудию. Однако, вопреки его ожиданиям, девушка лишь улыбнулась:
— Я знаю.
Короткий и ясный ответ. Бог на секунду повернулся к юной леди, но та уже продолжила читать свой любовный роман. Юноше же оставалось лишь безмолвно смотреть на хрупкую фигуру больной, но сильной девушки.
***
— Судя по всему, это было эмоциональное перенапряжение, — с беспомощным вздохом сказал лекарь, убирая руку от запястья юной аристократки, что лежала без сознания в кровати с лихорадкой. — В один момент Ваша дочь испытала огромную бурю эмоций и её ослабшее тело не справилось с этим. Родители, лекарь и Клаудия сидели в комнате юной леди. Та, упав в обморок после приезда из храма, всю ночь металась в постели, ни разу не открыв глаза. Лишь на утро совсем изведённые родители вызвали лекаря, поставившего когда-то диагноз о болезни девушке. — Она проснётся? — выдохнув и собравшись с мыслями, спросил глава герцогской семьи, в то время как его жена испуганно прижимала руки ко рту, чтобы не зарыдать от отчаяния. — Несомненно. В конце концов, обморок произошёл лишь в результате переутомления, — кивнул лекарь, развеивая все страхи взрослых людей. — Однако, если подобные эмоциональные потрясения продолжатся, то это на порядок сократит срок жизни девочки. Я бы посоветовал в оба глаза следить за этим, если Вы конечно, не хотите так рано потерять свою дочь. От слов лекаря, из глаз Изабеллы покатились крупные слёзы, а Клод крепко, до крови из ладоней сжал кулаки. Сейчас они могли лишь запереть свою дочь в её комнате, чтобы хоть немного оттянуть момент её смерти.***
С того приступа Клаудия не посещала церковь целых два дня. Очнувшись и узнав о том, что родители хотят запретить ей посещать храм, девушка со слезами на глазах и падая на колени умоляла отца и матушку позволить ездить туда, ведь там был Он. В итоге, родители ничего не могли противопоставить слезам своей дочери и той всё же разрешили и в дальнейшем посещать храм. Сегодня как раз был день, когда Клаудия наконец-то сядет в уже до боли знакомую карету и её взору предстанут белые стены. Из-за волнения от предстоящей встречи с Богом, сердце девушки быстро билось в груди, но всё сразу схлынуло, стоило только отвориться двери в знакомую комнатку. Там на кровати сидел юноша, закинув ногу на ногу и смотря в окно. Почувствовав чьё-то присутствие, юноша обернулся к двери и заговорил: — Почему тебя не было два дня? Сердце девушки снова пустилось в пляс. — Так… вышло… — с заминкой, ответила Клаудия.***
Так продолжалось некоторое время. Богу нравилась игра девушки, так что он старался быть в комнате, когда та приезжает в храм. Юная аристократка почти всё время играла на инструменте и в юноше её игра вызывала лишь покой и умиротворение. Те чувства, которые, казалось бы, он давно забыл. Её игра также помогала отвлечься от дел, что ему нужно было исполнять в храме и как-то так вышло, что как только приближалось время приезда Клаудии, Бог бросал все дела и направлялся в комнату. Никто не мог его остановить, даже Архиепископ. В смотрительнице же толка больше не было, так что девушка и Бог сидели в этом скучном белом помещении одни. Вот так эти двое проводили в комнате своё время. Девушка с каждым днём становилась всё бледнее и в один день, который должен был быть самым обычным, начался ну совсем уж необычно. Клаудия уже привычно вошла в комнату, как заметила на табурете у фортепиано сидящего Бога. Тот скучающе опирался локтем на крышку музыкального инструмента, положив одну ногу на другую. Услышав шаги юной аристократки, он обернулся всем корпусом в её сторону и сказал: — Давай сегодня выйдем на улицу. — …а?…— ничего не понимая, выдала Клаудия. Внезапно юноша поднялся, подошёл прямо к девушке и осторожно обхватив её запястье вывел из комнаты. Она же лишь плелась следом за парнем, который шёл, подстраиваясь под темп своей спутницы, чтобы ей не пришлось буквально бежать за его широкими шагами. Некоторые священнослужители, встречающиеся у них на пути, уважительно кланялись Богу, а после того как тот проходил мимо, не удостоив их даже взглядом, принимались шептаться: — Куда идёт Его Превосходительство? — Кто это рядом с ним? — Это же дочь герцога Резцел. Та что сидит ежедневно в одной комнате с Его Превосходительством. — Куда эти двое идут? — Разве госпоже Клаудии позволено выходить из специальной комнаты? — В любом случае, если с ней Его Превосходительство, значит всё в порядке. Однако двое, про которых шла речь ничего не слышали.***
Маленький луг рядом с храмом. На этом самом луге, расстелив прежде всего какой-то плед, прямо на траве сидели двое. Хотя «сидели» — неправильно слово. Юноша мирно лежал с закрытыми глазами, словно погрузившись в дрёму. Его руки были сцеплены в замок прямо за затылком и получалось некоторое подобие подушки. Девушка же и вправду сидела, красиво расправив свою тёмно-синюю юбку по кругу. В её руках были белые цветы, из которых юная леди, своими тонкими пальцами в перчатках плела венок. Когда же цветочная «корона» была готова, Клаудия улыбнулась и осторожно обратилась к Богу, что лежал рядом: — Господин Бог. Можете ненадолго привстать? Тот, услышав звонкий девичий голос, покорно открыл глаза и привстал на одних локтях. Совершенно неожиданно для юноши, юная аристократка осторожно одела цветочный венок ему на голову. Бог, даже полностью сел от такого неожиданного жеста со стороны юной леди. — Что это? — поправляя «корону» спросил он. — Это цветочный венок, — сложив руки вместе, с блеском в глазах принялась объяснять девушка. — Считайте это символом моей любви к Вам. Я вложила все свои чувства в этот венок. Слушая Клаудию, уши юноши покраснели, видимо от смущения. Отвернувшись от девушки и перестав поправлять цветочную «корону», юноша поднёс руку в тёмно-коричневой перчатке к своему лицу, закрывая щёки. Спустя секунду, когда аристократка уже начала бросать непонимающий взгляд на Бога, тот не отнимая руки от лица произнёс: — Что это ещё за обращение?***
С каждым днём девушка чувствовала себя всё хуже и хуже. Вчера у неё очень сильно болела голова и она не смогла заставить себя съесть хоть кусочек от ужина. Утром же она еле встала с кровати, хотя и не читала допоздна. Однако несмотря на всё это, девушка решила ехать в храм, ведь там можно встретить Его. Того, из-за кого сердце готово выпрыгнуть из груди каждый раз при пересечении взглядов. И вот, карета с гербом семьи Резцел уже подъехала к храму. Юная аристократка, качаясь, хватается тоненькими ручками за плечо кучера и ступает своими неуверенными и слабыми шагами в комнату, где двое видятся друг с другом. Как только юная леди прикасается к дверной ручке, то на миг глаза застилает странная пелена, а виски пронзает страшная боль, однако всё это длится лишь мгновение. Девушка со всех своих маленьких сил толкает, ставшую тяжёлой, дверь. Глаза уже без былого живого блеска инстинктивно ищут волосы пшеничного цвета и когда натыкаются на них, то словно тысячи огней загораются в душе. Юная аристократка чувствует, сегодняшний день будет особенным. — Добрый день, Рей, — вошла Клаудия в комнату, улыбнувшись изо всех сил. Последнее что ей хотелось, так это того, чтобы тот, кого она любит, заметил её ужасное состояние. Парень в полудрёме лежал на кровати, однако он очнулся и открыл один глаз, услышав, как с сухих губ девушки сорвалось его имя. Рей бросил одинокий и грустный взгляд в сторону аристократки, чьё время явно было на исходе. — Ты ведь знаешь, что тебе осталось всего пара дней от силы? Почему, ты не остаёшься дома, чтобы мирно уснуть вечным сном в кругу семьи? — Я провела с семьёй больше семнадцати лет в квадратных и однообразных комнатах. Сейчас я хочу последние минуты своей жизни провести с Вами. Если же Вы беспокоитесь о том, что я боюсь смерти, то это не так. Я смирилась. Смирилась больше года назад… — произнесла, покачав головой, девушка. Она осторожно подошла к фортепиано и откинула крышку, закрывающую клавиши инструмента. Клаудия искренне хотела в последний раз сыграть для Бога. Для её дорого Рея, любви к которому она посвятила последние дни своей жизни. Сев на табурет перед музыкальным инструментом, девушка сняла свои перчатки, которые до этого носила не снимая. Положив дрожащие пальцы на белые клавиши юная леди начала играть мелодию, с которой многое началось: «Flowerfell». Кровь потекла у неё из носа и капнула на белоснежные клавиши, а также на тёмно-синее платье. Юноша, резко сев в кровати, хотел было броситься к аристократке, поймать её хрупкую фигуру, если та потеряет равновесие, однако та подняла руку, одним лишь останавливая Рея и вытирая кровь с подбородка. После этого, она продолжила играть грустную мелодию. Клаудия хотела выразить все свои чувства к Богу напоследок. Она чувствовала, вернее нет, видела, как смерть с косой появилась на пороге комнаты. Девушка хотела успеть доиграть композицию до того, как её жизнь оборвётся. Вдруг, мелодия прекратилась и без сил юная леди упала с табурета на пол, однако ожидаемого жёсткого приземления не последовало. С трудом открыв глаза девушка увидела, что её поймал юноша, приняв удар за неё. Рей склонился над девушкой и осторожно держал её своими руками, боясь применить больше силы, чем нужно. Его руки дрожали и это было лучшим показателем его эмоций, нежели все слова этого мира. — Дорогой Рей, почему ты плачешь? — впервые обратившись к Богу так фамильярно, слабым голосом произнесла Клаудия. Она подняла ослабевшую окровавленную руку к лицу парня и осторожно стёрла его слёзы, стекающие по щекам, оставляя кровавый след на прекрасном лице. Бог ничего не ответил на вопрос девушки. Его плечи против воли задрожали, а слёзы с новой силой хлынули из некогда ледяных глаз. — Рей, помоги мне добраться до фортепиано. Я сфальшивила в последнем аккорде, — слабо улыбнулась Клаудия, всё ещё утирая слёзы своего любимого. — Какое ещё фортепиано в твоём-то состоянии?! — сквозь плотно сжатые зубы прошипел Бог. — Моя последняя мелодия тебе должна быть идеальной, — роняя руку ответила аристократка. Однако, даже после этих слов Рей не сдвинулся. Он наконец-то понял, почему же это дитя вызывает в нём такую бурю чувств. Словно прочитав это в глазах юноши, Клаудия заговорила: — Рей, я люблю тебя… Она последний раз искренне улыбнулась парню и начала медленно закрывать свои глаза, теряя последние остатки жизненных сил. Рей разобравшись наконец в своих разрозненных чувствах в последний раз припал своими губами к ещё тёплым устам девушки, неумело поцеловав ту. — Да… Я тоже очень сильно полюбил тебя. Жаль, что ты не смогла услышать такое желанное признание от меня, — произнёс Бог. Напоследок, подняв тело юной леди, дочери герцогской семьи с холодного пола и положив то на кровать, юноша со всё ещё стекающими слезами медленно исчезал из мира смертных. Он решил отправиться к Ней, в царство вечных снов, в поисках той самой души, что стала так ему дорога.***
Одна из служащих в храме, как и всегда проходила мимо комнаты, где обычно сидела герцогская дочка и Бог. Странно было то, что музыку совершенно не было слышно, хотя обычно та всегда доносилась из комнатки с тех пор, как туда поставили фортепиано. Женщина решила проверить что же творится. Ну не уснули же они вдвоём, в конце концов. Открыв дверь, служительница не обнаружила Бога. Она увидела только девушку, чей хладный труп лежал на белоснежной кровати. У дочери герцога не было дыхания, она была словно заледеневшей, но на её устах красовалась красивая улыбка. В тот день Клаудия Резцел умерла.***
— Ах! — всхлипывала герцогиня Изабелла. — Я надеялась, что наша дочь проживет подольше… Герцог Клод, по лицу которого текла одна единственная скупая слеза, бережно обнимал свою любимую жену, храбро принимая за двоих тяжёлые удары судьбы. На кладбище не было большого количества человек. На похоронах бедного дитя были только священники, родители Клаудии и парень со светлыми волосами, который стоял в отдалении от остальных, там, где его никто не мог заметить. Все люди были в траурной чёрной одежде, и герцогская чета вместе с некоторыми доверенными слугами, роняли слёзы, стряхивая их платочками. Гроб погрузили под землю под многочисленные стенания и всхлипывания. Священник прочитал молитву и все, после минуты молчания, тихо разошлись. Только сейчас юноша осмелился подойти к могиле поближе. Присев на корточки перед могильным камнем, парень бросил, словно разговаривая с самим с собой: — В последний путь… Я постараюсь сделать всё, чтобы мы вновь встретились… Пусть твоё тело спокойно спит и видит прекрасные сны. Стоит ли говорить, что Бог всегда держит своё слово?
