Сказание о Рагнарёке

— Значит, — задумчиво заключил Йозеф Менгеле, прокручивая на пальце хирургические ножницы, — судя по сказанному тобой, на Олимпе действует угнетение и даже уничтожение одной группы лиц другой на основании их происхождения? — Если опускать пару деталей, то да. Всё так и есть, — поспешно подтвердил Вельзевул коллеге. — Хех, а это забавно, — усмехнулся Йозеф. — В мифах Греции полным-полно историй о полубогах. Можно сказать, это основа из основ их древней культуры. — Ты более чем прав, — чуть улыбнулся бог мух. — Людям легче ассоциировать себя с чем-то близким. Боги в их представлении возвышенные, хоть в мифах и рассказах у них и проскакивают человеческие пороки, но этого недостаточно. — Хорошо, тогда те рассказы о полубогах реальны? — с интересом продолжил расспрос Йозеф.       Вельзевул, бросив на него равнодушный взгляд, ответил: — Скажу честно, одна половина — это наглое враньё самих людей, которые выдавали себя за отпрысков известных божеств (например, их самым популярным выбором был Зевс), а другая половина — реально существовавшие полубоги, однако те были ликвидированы, как только совершали заметный подвиг. И зачастую эти полубоги не были сыновьями или дочерями именитых богов. — Ясно, — протяжно сказал Менгеле. — Но у меня теперь возникает другой вопрос. А из-за чего вся эта ненависть? Вельзевул ответил ему вскинутой бровью и ироничным выражением лица, говорящим: «Ты серьёзно?». На что немец тут же дал пояснение: — Да, я понимаю, из уст врача нацистского концлагеря этот вопрос звучит странно, но всё-таки у нас были поводы для ненависти к евреям в виде расовой теории. А какое у олимпийцев основание для ненависти к полубогам? Вельзевул замер, опустил голову, призадумавшись. А после, глубоко вздохнув, ответил: — Боюсь, эта причина покажется тебе разочаровывающей. — Она настолько бессмысленна? — Нет, она очень мелочная, — отрезал Вельзевул. — Причина, по которой начались гонения на полубогов на Олимпе, заключается в банальном страхе потери власти одного королька. — После, взглянув на экран, на котором транслировался поединок, Вельзевул с тоскливой улыбкой промолвил: — А вот у Фосфора причина бороться достойная. Я его отчасти понимаю.       Йозеф с искренним недоумением взглянул на коллегу.

***

      А в это время бой на арене набирал обороты. Аид с яростью ринулся напролом в сторону Фосфора после его провокационных слов. Сократив дистанцию, он, крепко сжав двузубец, атаковал бога утренней звезды быстрой чередой колющих ударов. Вот только белобрысый с самодовольной ухмылкой уворачивался от них. Каждый из смертельных выпадов проходил буквально в нескольких миллиметрах от него. — Что вытворяет Фосфор?! — кричал ошеломлённый Хеймдалль. — Он минует атаки Аида, словно читает его мысли!       Король Хельхейма прекрасно слышал эти слова комментатора, из-за чего, стиснув зубы, ещё быстрее начал наносить удары, однако итог был таким же безрезультатным. С каждым новым неудачным выпадом терпение олимпийца становилось всё ближе к грани. Но он решил воспользоваться этим и сыграть на неожиданности. Подгадав подходящий момент, Аид направил двузубец в сторону ног Фосфора, однако бог утренней звезды опять предугадал это и просто приподнял левую ногу, тем самым оружие правителя подземного мира глухо врезалось в землю.       По лицу Аида можно было прекрасно прочитать крайнюю степень недоумения. Подняв взгляд, он увидел ехидную физиономию Фосфора, которая издевательски насмехалась над ним. Не стерпев этого, король Хельхейма, закричав от гнева, резко поднял двузубец, надеясь хотя бы так задеть ненавистного нечестивца. Вот только бог утренней звезды успел поставить ногу на оружие, тем самым воспользовавшись его инерцией и подпрыгнув на несколько метров вверх. Приземлившись позади правителя подземного мира, сын Эос небрежно бросил за плечо копьё и саркастично протянул: — Это было близко. Тебе буквально совсем чуть-чуть не хватает скорости, — а затем, ухмыльнувшись, добавил: — А хотя кого я обманываю. Тебе всегда не хватало скорости. Ты бы взял у своего брата пару уроков. Быть может, перестанешь быть улиткой.       Эти слова раззадорили Аида, и тот с новой силой начал наносить шквал агрессивных ударов уже со всех сторон. А в это время в VIP-ложе греческих богов все присутствующие благодаря Гермесу были в курсе того, кем является Фосфор, а также как он связан с королем Хельхейма. — Подумать только, — нарушил тишину Арес. — Проделать такой длинный путь ради битвы. У него же было столько возможностей напасть на Аида исподтишка. — Видимо, он ждал максимально подходящего момента, — предположил Гермес. — Чтобы и с Аидом свести счёты, и вернуть свою мать. Меня больше всего озадачивает то, когда и как именно Брунгильда узнала о том, что Люцифер не тот, за кого себя выдаёт. — Ты прав, — кивнул Арес. — Помню со слов Аида и других богов в Хельхейме, что у него свободного времени, не сказать чтобы было много. Можно сказать, оно у него отсутствовало, — задумчиво промолвил бог войны, потирая свой подбородок.       Тем временем, в отличие от сыновей, Зевс молчал. Он с искренним беспокойством наблюдал за своим старшим братом. В его нутре появилось странное, неестественное и неприятное чувство, что Аид может проиграть. От этих скверных мыслей глава Олимпа невольно сжал кулаки, а его мышцы резко чуть вздулись, напугав сидящего рядом Ареса. — «Нет! Аид не может проиграть!» — мысленно произнёс Зевс с огнём в глазах. А затем, встав и подойдя к перилам, напряжённо взглянул на арену и продолжил мысль: — «Хоть этот Фосфор и знает все движения и техники моего брата, но одного ему никогда не постичь!» В этот момент правитель подземного мира во время одного из выпадов неожиданно направил двузубец вниз, вонзив его в землю под собой. А после, воспользовавшись им как шестом, ударил коленом снизу вверх.

РОГ ИЗОБИЛИЯ

      Фосфор был удивлён такой нестандартной атаке, из-за чего не успел увернуться, однако сумел блокировать удар древком копья. Мощь этого приёма была таковой, что заставила бога утренней звезды подлететь на три метра вверх и совершить кульбит в воздухе. Как только белобрысый приземлился на ноги, Аид метнул в него двузубец. Тот в последний момент успел откинуться назад, и смертоносное оружие минуло всего в паре сантиметров от его лица, а после, как гвоздь, прибилось к стене.       В следующий миг, пока сын Эос поднимал корпус в вертикальное положение, король Хельхейма не стоял без дела. Он к этому времени уже подбежал к нему, задрал ногу и со всей силой обрушил чудовищный удар. Вся арена задрожала; зрители — что со стороны небес, что со стороны человечества — вновь сглотнули ком в горле, осознавая силу одного из трёх главных олимпийцев.       Однако, как только поднятая пыль чуть осела, сквозь неё показалась голова невредимого Фосфора. Тот, с издёвкой смотря на Аида, специально противным протяжным голосом промолвил: — Ну давай, постарайся. У тебя чуть-чуть получилось.       Неожиданно король Хельхейма схватил Фосфора за плечо. — Попался, — тихо процедил Аид.       А затем со всей силой ударил того лбом прямо в нос. В VIP-ложе Зевс и Арес взревели от радости. Фосфор же чуть было не упал на спину, но сумел удержаться на ногах, вонзив своё копьё в землю. Но это было роковым решением, ибо король Хельхейма атаковал его в грудь в прыжке с двух ног.       Мощь этого удара была такой, что солнечное сплетение бога утренней звезды жалобно заскрипело, а он сам улетел в сторону стены. Аид, не желая упускать короткую дистанцию, как только приземлился после дропкика, сорвался с места вслед за Фосфором. Король Хельхейма, на удивление для всех, догнал нечестивца и, пока тот ещё был в полёте, подпрыгнул и с размаху пнул белобрысого.       Фосфор с бешеной скоростью впечатался в стену. От места удара расползлись сотни мелких и крупных трещин. Зрители, которые находились позади этой стены, разбежались прочь. А Хеймдалль же с радостью вещал: — Вот это чудовищная комбинация атак от господина Аида! Фосфор слишком увлёкся провокацией! И за это он сполна поплатился!       Трибуны богов мигом заполнились счастливыми криками, попутно сопровождаемыми оскорблениями в сторону бога утренней звезды. Аид, несмотря на успешную серию ударов, не был так беспечен. Он, не отрывая взгляда от места, куда врезался Фосфор, подошёл к своему двузубцу и вытащил его из стены. В этот момент нечестивый соизволил вылезти из кучи обломков. Спокойно отряхивая свой костюм от пыли под удивлённые возгласы, он со вздохом проговорил: — Да уж, я и вправду увлёкся, — затем, сплюнув кровь, добавил: — А вот ты больше меня ничем не удивишь. — Ты слишком высокого о себе мнения, — идя в сторону Фосфора, твёрдо процедил Аид. — Ты не знаешь обо мне ничего. Ты был всего лишь подручным, что постоянно за мной по пятам ходил. Тебе невдомёк, какие действия я предприму в следующую секунду. — Ох, ты явно себя пытаешься успокоить, — с наигранной жалостью сказал нечестивый. — За столько веков я видел каждую твою тренировку, каждую твою атаку, каждую твою уловку. Я даже могу предугадать, что ты скажешь сейчас.       Аид остановился, ухмыльнулся и заговорил, однако Фосфор одновременно с ним произнёс одно и то же:

Да ну? Это всего лишь фокусы, которые ничего не доказывают.

      Зрители ахнули. Аид, не веря своим глазам, округлил их и тут же вспылил, но Фосфор в унисон с ним вновь повторил слово в слово:

Как ты?! Нет! Хватит повторять мои слова! Ты не…

      Аид осёкся. Он был глубоко потрясён этим мини-представлением Фосфора, а также окончательно и с горечью осознал, что нечестивый не блефовал, говоря, что знает каждый его шаг наперёд. Тучи над королём Хельхейма сгущались. Казалось, у него больше не осталось ничего, чем он мог бы удивить соперника, ничего, чего бог утренней звезды никогда вживую не видел. Или же это не так?       Вдруг повелитель подземного мира схватил двузубец в районе наконечника, направил остриё на себя, а затем вогнал его в грудь. Неглубоко, но достаточно, чтобы из раны пошла кровь. После, не вынимая оружия, он прошёлся им вдоль грудной клетки. Кровь хлынула фонтаном на арену. Зрители замерли в ступоре и ужасе. Хеймдалль был настолько растерян подобным поступком, что аж заикнулся и чуть не обронил свой горн. Однако в VIP-ложе реакция на это действие была пугающе хладнокровной, лишь Арес выдавал сдержанное беспокойство. — Неужели Фосфор настолько хорошо знает Аида, что тому остаётся прибегнуть к крайней мере? — спросил бог войны, не веря своим глазам. — А что ему ещё остаётся? — спросил в ответ Гермес. — И дальше импровизировать, чтобы в итоге нанести Фосфору такой же мизерный урон? — Твоя правда, — согласился Арес. — Вот только эта техника Аида очень опасна для него самого.       После этих слов кровь короля Хельхейма неожиданно для всех начала сама по себе двигаться. Она, как живой организм, извиваясь, ползла в сторону Аида, а затем перетекала на руку, которая держала двузубец, а после и на само оружие, полностью обволокнув его алой плёнкой. — Я уверен, ты никогда не видел этого вживую, — произнёс повелитель подземного мира, сверля взглядом Фосфора. — Не буду скрывать, так оно и есть, — кивнул бог утренней звезды, а после, впервые встав в боевую стойку, с озорной улыбкой проговорил: — И из-за этого мне невтерпёж увидеть то, ради чего ты сделал из моей мамы оружие. — Надеюсь, ты навсегда умолкнешь, — сказал Аид и резко сжал двузубец. Кровь на оружии вздрогнула, забурлила и начала хаотично искривляться. Два кончика двузубца вдруг удлинились на несколько метров и, словно щупальца осьминога, извивались из стороны в сторону. Через несколько секунд они, скоординировавшись, переплелись друг с другом, сжались воедино и испустили яркий свет. После этого всей арене предстало новое орудие Аида под названием — ИХОР.       Пика с непомерно большим наконечником, в ширине которого спокойно мог бы уместиться целый торс Фосфора. Сам этот наконечник выглядел пугающе: из-за пульсирующих прожилок казалось, будто с него только что сорвали кожу. Тем не менее, не дожидаясь, пока зрители отойдут от шока при виде его оружия, Аид чуть присел, замахнулся пикой и набрал воздух в лёгкие. Зевс сразу узнал эту стойку брата. Стойка для его фирменной и мощнейшей колющей атаки, которую ни один сбежавший из Тартара титан не смог заблокировать. А Фосфор, в свою очередь, встал точно так же. — «Он намеревается атаковать в лоб?» — недоумевал Зевс, а после, фыркнув с раздражением, подумал: «Это уже верх наглости и безрассудства. Брунгильда, к сожалению, ты выбрала не того. Интересно, как она смотрит на эту скорую и глупую смер…» — вдруг глава Олимпа осёкся и замер в ступоре. Всё дело было в валькирии, которая вопреки ожиданиям была воодушевлена и с нетерпением ждала атаки. Нутро младшего брата Аида залилось тревогой, сердце бешено застучало, а густые брови и борода старца вздыбились. «Что?! Что они задумали?! — отчаянно вопрошал он. — Неужели она этого и хотела всё это время?!»       А тем временем Аид атаковал первым.

ИХОР: КРОВАВАЯ ЗАРЯ

      Повелитель подземного мира с пикой наперевес нёсся словно локомотив в сторону Фосфора, поднимая за собой пыль и куски земли. Сам бог утренней звезды стоял невозмутимо. Зрители-люди были в недоумении и кричали ему, чтобы он хоть что-то предпринял. Но нечестивый их не слушал: он закрыл глаза и тихо прошептал: — Пора, Гейр.       В следующий миг, когда Аид приблизился на расстояние удара, Фосфор молниеносно атаковал колющим выпадом. Кончики пики и волнистого наконечника с ювелирной точностью соприкоснулись друг с другом. Все зрители затаили дыхание: казалось, что это закономерный проигрыш бога утренней звезды. Однако Брунгильда была другого мнения. Её лицо озарилось широкой улыбкой во все тридцать два зуба. А всё дело было в её сестре Гейр. Её имя означает «копьё». Ничем не примечательное на первый взгляд, однако в Младшей Эдде, в «Видении Гюльви», имя юной валькирии имеет другое значение. И значение это…

«ЗОВУЩАЯ»

***

      Пустое, безжизненное пространство молочного цвета. Невозможно было понять, где верх, а где низ. Чувство ориентации в пространстве и времени напрочь пропадало в этом месте, из-за чего фигура напуганной и растерянной Гейр выглядела тут крайне неуместно. — «Вот чёрт! Дела хуже некуда! Как я здесь найду Эос?!» — в панике кричала она внутри себя. Затем, помотав головой в разные стороны, ещё больше впала в панику: — «Даже горизонта не видно, не то что Эос!»       Дар Гейр — проникать в подсознание. Им она почти никогда не пользовалась, ибо для неё это очень сложная для восприятия способность. Сложная потому, что при проникновении во внутренний мир юная валькирия не могла точно предсказать, что её там ожидает: от постоянно сменяющих друг друга психоделических существ и окружения до настоящих кошмаров наяву. Но в случае Эос это была абсолютная белая пустота. — «Не может быть такого, чтобы кто-то настолько очистил свой разум!» — отчаянно кричала Гейр, сломя голову носясь по белому пространству, однако без видимого ориентира со стороны казалось, будто она топчется на месте. Поняв всю бесполезность беготни, валькирия остановилась: «Хоть здесь и совсем другое течение времени, затягивать с поисками Эос очень опасно! Не то пика Аида точно меня располовинит!» — от последней мысли младшую сестру Брунгильды пробрало до мурашек.       Вдруг она ощутила нечто странное. Словно та самая эмоция, которую она испытала секунду назад, обрела форму лёгкого ветра и нежно погладила её по левой руке. Валькирия медленно повернулась, и в тот же миг этот бриз прошёлся по её нутру, вызвав мурашки по спине — но не от страха, а от чего-то ностальгического и тёплого.       Гейр сразу поняла, в чём дело: тот, в чьё подсознание она вошла, ответил взаимностью на её эмоцию. Она незамедлительно ринулась в ту сторону, откуда дул ветер. С каждым новым шагом чувства отчаяния и горя наполняли душу юной валькирии, но, несмотря на это, она продолжала идти, так как это означало, что она уже близко к Эос. — Неужели этот ублюдок перешёл к валькириям? — вдруг неожиданно донёсся голос богини зари сбоку от Гейр.       Валькирия остановилась и повернула голову. В полуметре от неё, спиной к ней, на земле сидела женщина в грязном и рваном хитоне. Волосы, которые когда-то славились своей пышностью и ярким градиентом, сейчас выглядели лишь блеклой копией прежних себя. А глаза и вовсе потеряли блеск и уверенность — вместо них осталась лишь пустота. — Девочка, — вдруг обратилась Эос к ещё не отошедшей от шока Гейр, — раз уж ты здесь… Аид что, там уже начал войну с Асгардом? — Чего? — недоумённо опешила Гейр от такого неожиданного вопроса, но затем, вспомнив, что богиня зари не в курсе происходящего снаружи, мигом ответила: — Ничего подобного, госпожа Эос! Я… — Тогда как ты здесь оказалась? — тут же снова безучастно спросила богиня зари, перебив Гейр на полуслове. — Хотя, наверное, у тебя шок, и ты до конца не осознаёшь, какая ужасная участь тебя постигла. — Глубоко и с прискорбием вздохнув, она добавила: — Не переживай, ты скоро привыкнешь.       Голос Эос веял смирением и унынием, от которых юной валькирии было не по себе. Её и без того пессимистичный настрой ещё сильнее сгущался с каждым мгновением нахождения рядом с богиней зари. Она чувствовала, как неприятный ком в горле становился всё больше и больше, не давая дышать. Но глубоко внутри неё что-то зажглось, а перед глазами возникли образы двух почивших на этом турнире сестёр: Кара и Труд, словно с укором смотрели на неё, спрашивая: «И вот так ты просто остановишься?». — «НЕТ!» — закричала внутри себя Гейр, а после, глубоко вздохнув и собравшись с духом, заговорила: — Госпожа Эос, выслушайте меня, пожалуйста! Меня зовут Гейр, и я здесь, чтобы вас отсюда вытащить. Ваш сын Фосфор сейчас сражается с Аидом! — Что? — вдруг оживилась Эос, впервые приподняв голову. — Что ты сказала? — Да, вы не ослышались, — подтвердила валькирия удивлённой богине. — Если вы возьмёте меня за руку, то я смогу вытащить вас отсюда, и вместе с этим вы поможете Фосфору победить Аида. — Не ври мне! — резко закричала Эос. — Он бы так не поступил! Я ему чётко и ясно сказала: беги и не оглядывайся! Он бы ни за что не пошёл оружием на Аида! — в её голосе отчётливо чувствовалась дрожь. — Почему вы такое говорите? — искренне недоумевала Гейр. — Я… — послышался тяжёлый всхлип. — Я не хочу, чтобы он умер, — еле-еле выдавила из себя богиня зари, повернувшись к валькирии своим заплаканным лицом.       Но как только она устремила взгляд на юную полубогиню, сердце небожительницы на миг замерло. За спиной Гейр Эос увидела чей-то силуэт. Такой родной и знакомый, который она ни с кем бы не спутала. Её зрачки расширились, а дыхание перехватило. Рот самопроизвольно, тихо произнёс имя: — Геспер?.. — Что? — озадаченно спросила Гейр. — О чём это вы?       Силуэт в это время протянул руку к Эос. И пока Гейр недоумевала, почему богиня зари так заворожённо смотрит ей за спину, таинственный фантом, обращаясь к олимпийке, тихо промолвил: — Мама. Пожалуйста, помоги брату. Ему нужна твоя помощь.       Бархатный и умиротворяющий голос Геспера эхом отдался в нутре богини зари. Настолько, что её тело невольно, само собой начало двигаться. Сперва она развернулась всем корпусом к Гейр, а затем протянула руку к силуэту. Тот, в свою очередь, начал отходить назад, словно увлекая её за собой.       Валькирия же, видя протянутую ладонь Эос, мигом схватила её, тем самым вернув богиню зари к реальности. Олимпийка вздрогнула и перевела взгляд на Гейр, от которой уже начали исходить зелёное свечение и искры. Силуэт позади неё тепло улыбнулся матери: — Спасибо, мама.

***

      Тем временем на божественной арене прошло уже несколько секунд с тех пор, как кончики пики Аида и волнистого наконечника копья Фосфора соприкоснулись друг с другом. Трибуны всполошились от подобного зрелища. В особенном недоумении был бог подземного мира, который изо всех сил давил на оружие бога утренней звезды. — «Какого чёрта происходит?! Почему оно не разбивается?! Я же всю свою кровь сконцентрировал в наконечнике! Точно ли это копьё Морнингстар?!» — отчаянно кричал внутри себя король Хельхейма, и с каждым мгновением в его сердце пробуждались неуверенность и страх.       И тут все без исключения заметили, как на стыке оружия появилось зелёное свечение, которое стремительно распространилось по пике Аида и копью Фосфора. — ЧЕГО?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — выпучив глаза, закричал во всё горло Хеймдалль.       А кончики пики и копья вдруг превратились в руки, которые крепко схватили друг друга. Рука со стороны Фосфора одним резким рывком потянула соперника на себя, и в то же мгновение произошла ослепительная зелёная вспышка. Когда свет погас, Аид и Фосфор оказались без оружия, а на арене появились Гейр и Эос, которые в обнимку упали на землю и перекатились за спину бога утренней звезды.       Король Хельхейма, увидев освобождённую богиню зари, по инерции двинулся вперёд и машинально протянул руку к ней. — Персеф…       Не успел Аид договорить, как вдруг ощутил острую боль в районе груди, а изо рта хлынул металлический привкус крови. — Её зовут Эос, — сквозь зубы прямо над его ухом процедил Фосфор.       Тогда-то король Хельхейма понял, что произошло. Бог утренней звезды кулаком пробил ему грудную клетку и теперь сжимал в руке его сердце. Нечестивец повернул голову Аида к себе и со всей ненавистью в голосе, глядя прямо в его изумлённые глаза, проговорил: — Уясни это уже наконец, урод.       С этими словами Фосфор раздавил сердце Аида, а затем одним резким движением вытащил руку из его груди. Сделал он это настолько грубо, что маленькая маска, прикрывавшая левую сторону лица короля Хельхейма, слетела на землю. Перед зрителями предстала ужасная старая рана — вечный позор для бога, ведь давным-давно её оставил обычный человек по имени Кефал.       Эос впервые за долгие годы вдохнула полной грудью и открыла глаза не внутри проклятого двузубца. Первым, кого она увидела, был её сын Фосфор, гордо стоявший к ней спиной. Чуть опустив взгляд, она заметила, что его левая рука по локоть была в крови, а перед ним ошеломлённо застыл Аид с дырой ровно в солнечном сплетении. На лице богини зари невольно проступили слёзы, а губы расплылись в счастливой улыбке. — Солнце моё… — с нежной теплотой прошептала она.       Бог утренней звезды услышал её и, повернувшись, ответил с той же мягкостью: — Здравствуй, мама. Рад тебя видеть.       После этих слов Эос сорвалась с места, но ноги от волнения подвели её, и она едва не рухнула на землю лицом вниз. К счастью, её вовремя подхватила Гейр. Валькирия помогла ей подняться и направиться к Фосфору. Сам бог утренней звезды с лёгкой улыбкой раскрыл объятия и принял в них счастливую мать, которая уже и не надеялась когда-либо снова обнять своё чадо.       Вся эта картина резко контрастировала с тем, что происходило на арене ранее. Зрители-люди не до конца понимали, что здесь вообще творится, но сам факт того, что бог, притворявшийся Люцифером, с лёгкостью нанёс смертельную рану Аиду, а сейчас с нежной любовью обнимал свою маму, мигом расположил их к нему. А вот небожители были совсем другого мнения: — Как такое возможно? — отчаянно вопрошал один из богов. — Да кто этот Фосфор вообще такой?! — яростно спорила группа божеств. — Погодите, это и вправду Эос?! Та самая Эос?! Я думал, Аид казнил её на месте за связь с человеком! — недоумевали другие.       Каждый из этих вопросов звучал как издевательский смех для угасающего Аида. Но один выкрик, донёсшийся откуда-то из глубины трибун, окончательно вывел его из себя:

И МЫ БОЯЛИСЬ ТАКОГО СЛАБАКА?!

      Король Хельхейма заскрежетал зубами от гнева. От этой вспышки его затуманившийся взгляд на миг прояснился, и он увидел, как Фосфор бережно держит в объятиях Эос. От подобной картины ярость Аида превысила все возможные пределы. Его мысли смешались в безумный коктейль из чувства собственного бессилия, зависти и злобы. Можно сказать, что в это мгновение правитель подземного мира окончательно потерял рассудок. — Я БОЛЬШЕ НЕ ДОПУЩУ ВАШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ! — закричал во всё горло король Хельхейма. — Почему он не умирает?! — в панике закричала Гейр. — Видимо, он настолько разозлился, что просто забыл об этом, — с легкомысленной усмешкой отозвался Фосфор.       Эос же, в отличие от сына, не была так спокойна. В её голове промелькнули воспоминания о том кошмарном дне — моменте, когда Геспера и Кефала пронзили сотни кровавых шипов. Она тут же взглянула на левую руку Фосфора, которой он пробил грудь Аида. К её ужасу, кровь на ней уже начала, как и в тот раз, дрожать и бурлить. Богиня зари хотела было предупредить бога утренней звезды об угрозе, но было слишком поздно. В мгновение ока кровь на руке Фосфора затвердела, а после сжалась в тонкую струну, намертво раздавив конечность. На арене раздался отвратительный хруст ломающихся костей и треск разрываемых мышц. Бог утренней звезды за считанные секунды побледнел, покачнулся, но, стиснув зубы до треска, не закричал и не потерял сознание. Его глаза горели праведным гневом. — Ублюдок! — прорычал он, изо всех сил сжимая кровоточащий обрубок и параллельно сверля взглядом Аида.       Тот, в свою очередь, ответил ему тем же яростным взглядом, а затем испустил последний вздох, который потратил на три слова:

ЯВИСЬ, АЛЫЙ ВЛАДЫКА!

      Предсмертные слова короля Хельхейма заставили каждого зрителя на арене невольно вздрогнуть. Внутри у всех что-то затрепетало, словно инстинкты пытались предупредить об ужасной угрозе. В VIP-ложе греческих богов царила атмосфера полного непонимания. Даже Гермес, обычно бывающий в курсе любых тайн и потаённых секретов, был в не меньшем шоке от происходящего. — Отец, — в ужасе обратился Арес к Зевсу. — Что творится с Аидом? Почему я чувствую, что сейчас на арене не он, а кто-то… кто-то другой? — Я тоже не узнаю его, — с тревогой ответил ему глава Олимпа. — Более того, что-то внутри меня кричит, чтобы я немедленно вмешался, — неожиданно признался он.       Арес с Гермесом увидели, как мускулы их отца начали постепенно увеличиваться, а на его лице отразилась доселе редкая эмоция, о существовании которой они знали лишь по слухам. Это казалось невероятным: сильнейший бог всей Вальгаллы испытывал неподдельный страх!       А в это время вся кровь Аида, которую он пролил за время боя, скопилась у его ног. Убедившись, что на земле не осталось ни единой капли, король Хельхейма поднял руки к небу, и багровая субстанция послушно поползла в указанном направлении, стремительно облепляя каждый сантиметр тела правителя подземного мира.       Абсолютно никто в тот момент не понимал, что собирается сделать старший олимпиец, пока зрители не заметили, что покрывавшая его кровь вдруг затвердела. С противным скрежетом она начала неестественно искажаться, обретая острые грани и выстраиваясь в устрашающие, выгравированные на броне символы. — Что за хрень?.. — впервые за весь бой с дрожью в голосе проговорил Фосфор. Эос и Гейр, стоявшие поодаль от него, и вовсе впали в ступор при виде нового облика Аида. — Ублюдок! — сквозь зубы процедила Брунгильда, наблюдая за происходящим со своего балкона. — Откуда у него такая форма?! С каких пор он вообще так умеет?!       Вельзевул же, которому точно такой же вопрос задал озадаченный Менгеле, спокойно и беспристрастно ответил: — Во времена, когда миром правили титаны, в Хельхейме властвовали трое демонов: Молох, Хаджун и Ихор. Когда Зевс с братьями восстали против Кроноса, демоны встали на сторону титанов. Но только не Ихор. Своим внимательным и аналитическим взором он заметил, что в Титаномахии победа богов неизбежна. В связи с чем он втайне от побратимов заключил пакт с Аидом, который, в свою очередь, тоже скрыл это от остальных.       Йозеф внимательно выслушал рассказ коллеги, а затем, призадумавшись, спросил: — А тебе откуда это известно?       Повелитель мух хитро улыбнулся: — Я живу очень долго, мой коллега. Очень долго.       Йозеф был не удовлетворён столь расплывчатым ответом, но, решив не переспрашивать, он вновь перевёл взгляд на экран. С тревогой глядя на трансформацию Аида, Менгеле задал другой вопрос: — Раз уж ты живёшь так долго, то, небось, знаешь, на что способна эта форма? — А что тут понимать? — вопросом на вопрос ответил Вельзевул с лёгкой усмешкой. — Эта броня — ничто иное, как квинтэссенция злобы и ярости, помноженная на колоссальную силу одного из верховных богов. — Выдержав паузу, он с благоговением произнёс: — Воистину, чудовищная смесь.       После этих слов повелителя мух Аид на арене как раз нанёс последний штрих. В центре груди его доспеха проступила гравировка в виде цветка нарцисса, в сердцевине которого злобно оскалился череп.

ИХОР: БРОНЯ «КАРА НЕБЕСНАЯ»

      Общий вид Аида теперь внушал первобытный страх. Каждый шип на его наплечниках подрагивал и трепетал, словно готовый в любое мгновение вонзиться в чью-то плоть. Шлем полностью закрывал лицо короля, оставляя открытым лишь правый глаз. Его взгляд уже ничем не напоминал о былом благородстве — теперь это был взор дикого, преследующего добычу зверя. И направлен он был ровно на Фосфора. — Мама, малявка, уходите отсюда, — бросил бог утренней звезды, закрывая собой Эос и Гейр и не отрывая взора от Аида. — Но твои раны!.. — запротестовала богиня зари. — Я сказал — уходите! — обернувшись, крикнул Фосфор.       Король Хельхейма тут же оказался прямо перед ним, словно только и ждал этой миллисекунды отвлечения. Бог утренней звезды едва успел повернуться к неожиданно возникшему Аиду, как получил мощнейший прямой удар кулаком в лицо. Сила выпада была настолько велика, что Фосфора отбросило на несколько десятков метров, а Эос с Гейр силой взрывной волны швырнуло в сторону.       Рухнув на арену, нечестивец мгновенно вскочил на ноги. Выплюнув пару выбитых зубов, он тут же выставил единственную уцелевшую руку в блок, поскольку уже ощутил присутствие повелителя подземного мира прямо перед собой. Следующий удар Аида вновь отправил Фосфора в полёт на пару десятков метров, который на сей раз прервался оглушительным грохотом: бог утренней звезды врезался в стену арены, оставив в ней глубокий кратер.       Упав на землю, он перекатился на спину. Подняв правую руку, Фосфор с горечью осознал, что зря пытался защититься: его конечность теперь безжизненно висела лишь на лоскутах кожи. И как раз в этот момент над ним, словно коршун над добычей, навис король Хельхейма. — Знай: вопреки всему, что я говорил о тебе ранее, ты был хорошей правой рукой, — искажённым металлическим голосом произнёс Аид. — Странно слышать такое от тебя, — процедил сквозь боль бог утренней звезды. — Что ж, это лишь потому, что ты скоро сгинешь, — ответил олимпиец. Занеся ногу над головой Фосфора, он с презрением добавил: — Прощай. И никогда больше не возвращайся. Фосфор закрыл глаза, готовясь быть раздавленным королём Хельхейма. Но он не паниковал — внутри него царил абсолютный штиль, ведь одна лишь мысль о том, что Эос теперь на свободе, грела его душу. То, что произойдёт после его гибели, бога утренней звезды не волновало: он верил, что Гейр поможет маме выбраться с арены и доведёт её до безопасного места. Нечестивец в последний раз улыбнулся — не из злорадства и не ради притворства, а от чистого счастья. Так тернистая история отпрыска богини зари и незаурядного смертного подошла к концу. По крайней мере, сам Фосфор так думал… — НЕТ! — вдруг донёсся истошный крик Эос.       Фосфор, всё ещё зажмурившись, с ужасом понял: голос матери прозвучал совсем близко. А это значило, что вопреки его мольбам она не убежала. Бог утренней звезды распахнул глаза и повернул голову на звук. Эос как раз в это мгновение упала на землю рядом с ним. Аид на миг замер от удивления. В его напрочь помутившемся от гнева разуме возник диссонанс: как богиня зари вообще очутилась здесь так быстро, если её отбросило взрывной волной? Ответ находился в нескольких метрах от них. Паря над землёй благодаря левитации — общей особенности всех валькирий, — Гейр дрожала как осиновый лист и с ужасом таращилась на преобразившегося короля Хельхейма.       А тем временем богиня зари, не теряя драгоценных мгновений, схватила распластавшиеся по земле белоснежные локоны сына. В то же мгновение её собственные волосы начали переливаться тёплым градиентом. В этом и заключался её божественный дар — способность вычленять саму суть души, подобно тому, как каждое раннее утро рассвет отделяет небо от земли. Именно так в тот злополучный день она смогла связать души братьев, чтобы один из них выжил, а сейчас, благодаря своей силе, Эос отыскала в чертогах сознания Фосфора слабый отголосок Геспера. — Да будет тьма… — процедила богиня зари, злобно прожигая взглядом короля Хельхейма, и белоснежные локоны в её ладони тут же превратились в угольно-чёрные. Она резко вскинула руку вверх, и перед Аидом разверзлась бесконечная тьма. В ней ничего не было видно, ничего не было слышно и нечего было ощущать — казалось, будто кто-то просто выдернул само мироздание из розетки. Зрители же с ужасом наблюдали, как на месте, где секундой ранее стояли король Хельхейма, Фосфор, Эос и Гейр, теперь расплылось бесформенное чёрное облако, словно художник небрежным взмахом кисти закрасил само пространство. — Это ещё что такое?! — недоумевал Арес. — Что за фокусы?! С Аидом всё в порядке?! — Похоже, это способность Геспера, — с задумчивым видом произнёс Гермес. — Близнец Фосфора?! — озадаченно взглянул Арес на брата. — Но ты же сам сказал, что он умер! — Так и есть, — коротко ответил не менее недоумевающий бог торговли. — Но, видимо, в тот день Эос смогла каким-то образом уберечь своего смертельно раненого сына.       Тем временем внутри бесформенного облака Гейр в панике металась из стороны в сторону. Как и ранее в подсознании Эос, она совершенно не понимала, где здесь верх, а где низ. Даже когда валькирия пыталась лететь строго вперёд в надежде рано или поздно добраться до границы, в её голове возникала навязчивая мысль, что она просто блуждает по кругу. Остановившись, юная дева, напуганная до белого каления, отчаянно закричала, однако её крик бесследно утонул в безжизненной глубине мрака.       От этого Гейр застыла. Она полностью отчаялась, а в её разум начали закрадываться тревожные мысли о том, что весь этот кошмар — лишь предсмертный бред, и на самом деле Аид уже давно убил их всех.       И в этот миг, словно вспышка молнии посреди глухой ночи, кто-то крепко схватил молодую валькирию за руку. От неожиданности она вскрикнула, решив, что король Хельхейма всё-таки настиг её. Однако Гейр тут же осознала, что на этот раз отчётливо услышала собственный голос. Распахнув глаза, она поняла, что снова может видеть дальше своего носа, слышать звуки и ощущать дуновение слабого ветерка. Всё это стало возможным благодаря Эос, которая одной рукой прижимала к себе Фосфора, а другой — держала юную полубогиню.       Гейр без лишних слов поняла, что нужно делать. Сорвавшись с места, она перехватила раненого бога утренней звезды из рук Эос, крепко сжала ладонь богини, и они вместе побежали вперёд. Через несколько секунд троица пулей вылетела из бесформенного чёрного облака под изумлённый гул трибун. — Я думала, что реально ослепла и оглохла! — упав на колени и жадно глотая воздух, проговорила молодая валькирия. — Госпожа Эос, вы предупреждайте заранее, что хотите сделать! — раздражённо процедила она. — Я уже и сама позабыла, насколько дар Геспера ужасен, — призналась Эос, с опаской оглядываясь на густое чёрное марево. Через миг оттуда по земле расползлись глубокие трещины. — Это чудовище, вероятнее всего, ищет нас внутри. Вопрос времени, когда он выберется.       Вдруг Фосфор промолвил сквозь боль: — Оставь меня и беги, мама.       Богиня зари закрыла глаза и тяжело вздохнула. Вся эта ситуация больно напоминала ей о той самой ночи, после которой их жизни перевернулись с ног на голову. О том, как она пожертвовала собой, чтобы Фосфор сбежал, а теперь он сам предлагает то же самое. Однако сейчас всё совсем иначе. У них, в отличие от того рокового дня, есть надежда. — Нет! — резко рявкнула Эос на сына. — В этот раз мы не убежим. Мы покончим с этим выродком! — Чего?! — испуганно воскликнула Гейр, подбегая к ним. — Фосфор сейчас буквально безрукий и без сил! — после этих слов из бесформенного облака пошли новые трещины от очередного удара разъярённого Короля Хельхейма. — И вообще… как мы сможем победить Аида? — уже тихо и дрожа, проблеяла валькирия. Эос посмотрела на юную валькирию понимающим взглядом, но затем вдруг на её лице отразилось неожиданное озарение. — Девочка, подойди-ка ко мне, — с хищной ухмылкой проговорила Эос.       А в это самое время дезориентированный и разъярённый Аид внутри бесформенного чёрного облака отчаянно пытался найти выход из западни. Он вслепую размахивал руками из стороны в сторону, надеясь попасть хоть по кому-то, но всё было тщетно. Все его выпады улетали в пустоту. Пожалуй, впервые за долгое время король Хельхейма остался наедине с самим собой. — Вижу, ты глубоко встрял, — вдруг донёсся из пустоты чей-то голос, больше напоминающий мерзкий скрежет. — Тебя тут ещё не хватало, Ихор, — раздражённо процедил Аид. — Не забывай о нашем пакте. Ты живёшь во мне в полной безопасности, а взамен даруешь мне способность манипулировать кровью. — Я-то не забыл, — отозвался древний демон. — Я контактирую с тобой не по своему желанию, знаешь ли. Из-за этой беспросветной и абсолютно беззвучной тьмы вокруг ты сейчас можешь слышать только меня. — Тогда заткнись и дай мне сосредоточиться, — приказал Аид. — Эй, не будь таким суровым. Вспомни, когда мы в последний раз общались? — король Хельхейма промолчал. — Вот и я не помню. Считаю, это время нужно наверстать.Аид устало вздохнул, поняв что другого выхода нет. — И о чём же ты хочешь поговорить? — с неохотой спросил олимпиец. — О твоей одержимости этой богиней и её отпрысками, — сразу с козырей зашёл Ихор. Король Хельхейма на миг замер, явно не ожидая столь прямого перехода. Но, сбросив напряжение, он уточнил у древнего демона: — И что же ты хочешь узнать? — Ничего сверхъестественного, — спокойно ответил Ихор. — Мне просто любопытно: что именно тобой движет? Неужели и вправду банальная похоть к Эос, а к Фосфору — страх, что этот полубог когда-нибудь свергнет вас? В точности так же, как вы когда-то свергли Кроноса? — Это настолько важно сейчас? — недоуменно спросил в ответ король Хельхейма. — Очень важно. Ты ведь как-никак один из трёх верховных богов Олимпа! Когда я заключал с тобой пакт в те стародавние времена, то считал тебя куда умнее и мудрее Посейдона и уж тем более Зевса. — Демон выдержал паузу, словно специально давая Аиду время для воспоминаний. — И что я вижу сейчас? Ты выкладываешься изо всех сил и даже воспользовался моей техникой на виду у всех, только чтобы раздавить одного несчастного полубога. Так что у меня невольно возникает вопрос: какова твоя реальная цель?       Аид сначала промолчал. Однако на его лице отразилась целая гамма эмоций: горькое осознание, непринятие, гнев от собственного бессилия и, наконец, глухое раскаяние. Всё это ответило на вопрос демона лучше любых красноречивых речей. — Хах, как же это жалко, — усмехнулся Ихор, без слов поняв, что изначально был прав в своих домыслах. — А ведь в зависимости от ответа я мог бы помочь тебе в этой битве. И даже сказать, откуда этот Фосфор вскоре атакует. — Что?! Ты его видишь?! — взбудоражился король Хельхейма. — Нет, не вижу. Тут ведь темно — темнее, чем с начала времён. Однако я способен ощущать каждого, в ком циркулирует кровь, где бы он ни находился. И судя по тому, как стремительно она сейчас пульсирует в венах Фосфора, он точно готовится к сокрушительной атаке, — спокойно ответил древний демон. — Ну так откуда он нападёт?! — продолжил вопрошать Аид, лихорадочно мотая головой. — А вот на этот вопрос я тебе не отвечу, — едким, насмешливым голосом проговорил Ихор. — Уж извини, дружище, но я не горю желанием ещё несколько тысяч лет наблюдать, как ты губишь очередную красавицу только ради своей похоти. Ты мне просто надоел. — Как ты смеешь?! Если я умру, то и ты погибнешь вместе со мной! — Думаешь, я этого не предусмотрел? — язвительно бросил Ихор.       И в этот самый миг тьма, порождённая даром Геспера, начала стремительно рассасываться. К Аиду постепенно возвращались зрение, слух и осязание. Словно человеку, резко вошедшему в зал посреди самого разгара театрального представления, в его уши болезненно ударили яростные крики трибун. С каждой секундой они становились всё громче и чётче. Из неразборчивой какофонии король Хельхейма наконец отчётливо расслышал испуганные возгласы: — Это ещё что за оружие?!       После этого король Хельхейма боковым зрением заметил, как что-то неестественно яркое засияло слева от него. Повернувшись и прищурив единственный глаз, он смог разглядеть, что это было.       На расстоянии шести метров от него стоял Фосфор. Но вместо оторванных рук у того теперь были белоснежные механические двухпалые клешни, являвшиеся частью огромной установки, напоминавшей двухметровый лук. На толстой, туго натянутой тетиве покоилось копьё с волнистым наконечником. Это было слияние двух душ — копья валькирии Гейр и лука с протезами богини зари Эос — в единый воланд. И имя этому причудливому оружию было:

ЭОСФЕРОС

— Вот так-то! Добей его! — радостно закричала Брунгильда. — Аид, уворачивайся! — отчаянно взревел Зевс.       Но было слишком поздно. Фосфор до предела натянул тетиву. Он в последний раз взглянул на только-только осознающего происходящее короля Хельхейма. — Это за моего отца. За Кефала, — спокойно и с чистой душой произнёс Фосфор и отпустил импровизированную стрелу-копьё.       В то же мгновение инстинкты Аида завопили об опасности. Ноги словно приросли к месту, и, дабы хоть как-то защитить свою жизнь, он вскинул навстречу снаряду обе ладони. Но это было слишком ничтожно.

РОЗОПЕРСТНОЕ РАСПЛАТА

      Копьё, как раскалённый нож сквозь масло, прошло сквозь обе ладони Аида. И, не теряя скорости, оно вонзилось ровно в ту же глазницу, куда когда-то попала стрела, выпущенная Кефалом.       Вся арена замерла в оглушительной, давящей тишине. Гул в ушах у зрителей стоял такой, что от него звенело в головах. Король Хельхейма, словно не веря в произошедшее, хотел было коснуться копья, торчащего из его головы, своими культями, но его руки в тот же миг покрылись трещинами с зелёным свечением и рассыпались в пыль, а за ними последовало и всё тело. — Почему ты не предупредил…? — вполголоса спросил Аид, глядя на Фосфора, который внимательно наблюдал за ним. — Почему ты не сказал о нём… Хронос?.. — с искренним недоумением произнёс старший олимпиец, прежде чем окончательно обратился в прах.       Как только копьё упало на землю, комментатор Хеймдалль пришёл в себя от увиденного. Откашлявшись, он набрал в лёгкие как можно больше воздуха и своим фирменным громогласным голосом огласил: — В шестом поединке между богом, который несёт свет, и богом, правящим тёмным подземным миром, победу одержал бог утренней звезды — Фосфор!       И как раз в этот момент на арену пробились первые лучи утреннего рассвета. — Кошмар уже позади, — с облегчённой улыбкой тише сказал Фосфор.

Аид против Люцифера Фосфора

Длительность боя: 14 минут 12 секунд

Решающий удар: Эосферос: Розоперстное расплата

Победитель: Люцифер Фосфор

Счёт: 2:4