Красные тени

В мыслях Хоуп происходит этакое расширение, подобно ощущению после прогулки раскрасневшимися ноздрями по белоснежным дорожкам ангельской пыли. Всё больше захватывает территорию тягучее желание, заставляющее органы внутри дробится на миллиарды мизерных частиц. В данный момент времени смертные тела для Майклсон это всего лишь хорошо работающие сосуды с кровью и мозги, ограниченные человеческой беспомощностью. После обращения в беспросветной тьме рассудка, зажглись миллиарды ярко сияющих звезд. На их свете всё людское и живое казалось бессмысленным, глупым, нелепым. Ведь чего стоит человеческая жизнь по сравнению с опьяняющей вечностью? Хоуп недовольно отстраняется, когда не чувствует ответа на поцелуй. — Пожалуйста, не нужно... — Умоляет Джози, в то время как из глаз намеривают растечься змеиными потоками слёзы. — Я не хочу этого. — Я же тебе нравлюсь, Джо-Джо, не нужно это скрывать. В симпатии, как и в сексе нет ничего постыдного. — Хоуп с особым трепетом вытирает одну единственную слезу, что позволила себе стечь скатится по щеке Зальцман. Любовно говорит и действует, однако взгляд холоднее сердца Снежной Королевы.— Но если ты принципиально не хочешь, я не буду тебя ни к чему принуждать. — Спасибо. — Шмыгает носом Джози, предательски дрожа на месте, подобно ребёнку. Всё это было чересчур. Смерть отца, сестры, а теперь и поцелуй с убийцей её семьи. Не-вы-но-си-мо. — Я же не монстр. — Улыбается Майклсон, склоняя голову набок. И вновь во взгляде загораются блуждающие во тьме огоньки настоящего ада. — Я просто прикончу тебя без всяких тому прелюдий. — Джози судорожно сглатывает. Во рту становится сухо. В этом плаче слилось воедино всё: остаток сил, самоуважения и цепкой хватки за жизнь. Да пошло оно всё к черту! — Я тебе всё ещё даю возможность исправить ситуацию... — Впрочем Хоуп не успевает договорить, как губы Джози накрывают её. Без явного удовольствия Зальцман позволяет языку трибрида хозяйничать в своём рте. Матовая помада Хоуп размазалась вместе со слезами Джози. Поцелуй влажный, соленый, пропитанный насквозь горестью, тоской и обидой. Руки Хоуп проскользнули под майку ведьмы, намеривая стянуть одежду. Однако Джози не дает этому случится, как в бреду делая шаг назад, подальше от настоящего чудовища. Её нижняя губа кровоточит, видимо за солёность отвечали не только слёзы. Зальцман касается рта, подбирая каплю крови, в последствии растекшуюся на бесформенную лужицу. Нет, этот монстр, что сейчас глядит на Джози с подобным вожделением явно не её бывшая подруга. И делает этот ужас монстр не из возвышенных чувств или былой симпатии. Мания контроля, садистическое удовольствие, тотальное унижение и подчинение. От этих мыслей Джози становится тошно. — Хоуп, я знаю, что ты где-то там. Да, ты потерялась. Заблудилась. Это немудрено, ты лишилась так многого. Да, ты боишься, что когда вернёшься чувство вины захватит тебя с головой. Но у тебя буду я. Я всегда буду на твоей стороне и я молю тебя... — Черт бы тебя побрал! — Устало закатывает глаза Майклсон. — Скука смертная, придумала бы что-то получше, а то слишком уж заметно проявляются твои родственные связи с Лиззи. Она тоже молола чепуху про бессмертную дружбу и бла-бла-бла. — Взгляд Хоуп полыхает хищностью и раздражением, губы тянутся в возбуждённой улыбке психопата. — Если ты не перестанешь трепать мне нервы, то вас с Лиззи свяжет ещё кое-что, помимо схожести в характере. — Перед Джози зло воплоти, ни грамма сожаления за содеянное, ни грамма человечности. И это зло приближается. Один бесшумный шаг за вторым. Кошка приближается к мышонку. — Знаешь, что я сделала с ней? — Зальцман вновь пытается отстранится, но на сей раз напрасно. Хоуп беспрецедентно толкает Джози и ведьма невольно рушится на кровать. — Я прижала её, прямо как сейчас. — Мертвенно-холодные пальцы Хоуп обхватили шею ведьмы. — Я вдохнула её запах, такой омерзительно-приторный. — Майклсон склоняется над Джози, набирая вдох. — Эта блондинестая дура рыдала, говорила, что её опасения касаемо моей истинной сути подтвердились. — Хоуп касается щеки Зальцман, царапая побледневшую кожу. Как только за стремительной ранкой потянулась кровавая струя, Майклсон безнравственно её слизала, заставив Джози похолодеть от ужаса. — И знаешь, это был единственный раз, когда твоя не особо далекая сестрёнка была права.