Манэки Нэко

      В кабине пилота висела тишина, но она вовсе не была пустая. Она была наполнена ожиданием, как перед последним шагом на мосту, который исчезает за спиной. Панель мерцала приглушённым светом, а хронометр монотонно отсчитывал секунды.       Майк сидел в кресле, ремень безопасности надёжно пристёгнут, тело слегка напряжённо, руки на панели управления. Взгляд его был устремлён вперёд, сквозь экран, за которым пока только искажение гипертуннеля — волны света и времени, размытые, словно мечты или утренний сон.       Бортовой хронометр над головой исправно отсчитывал последние секунды:

00:00:05

00:00:04

00:00:03

00:00:02

00:00:01

— Переход —

      Яркая вспышка света за обзорным окном. Экран хронометра обнулился. Всё, что было — исчезло. Туннель — сжался, потух и остался где-то за кормой корабля. А впереди — космос. Глубокий, звёздный, спокойный. Прямо по курсу — планета. Большая, затенённая, с атмосферой, почти жемчужной.       И — тишина. Никаких сирен. Никаких ошибок. Только гул систем, который больше напоминает дыхание, чем работу. И вдруг в эфир прорвался сигнал. Сперва один короткий тон, который затем перерос в устойчивый импульс. Система связи планеты отреагировала на неожиданного гостя:       «Входящий запрос от спутника связи №017 — «Каскад-Восток». Добро пожаловать в сектор. Связь восстановлена. Ваши координаты зафиксированы.» Майк на секунду прикрыл глаза. Полёт переходил на очередной этап.

* * *

      После короткой паузы в кабине пилота прозвучал голос Майка — ровный, профессиональный, с лёгким оттенком усталости:       — Центр, это корабль «Алетейя», бортовой номер XJ-901. Запрашиваю код доступа к гравитационным вратам и посадочный вектор.       Система связи издала короткий тон, подтверждая отправку запроса. Несколько секунд из динамика доносились лишь шорохи перехода между автоматическими узлами связи. Затем синтезированный поток автоматической передачи вдруг прервался, и в эфире появился голос живого оператора — серьёзный, твёрдый и без каких-либо намёков на обсуждение.       — Корабль XJ-901, это оператор связи сектора. Ваша идентификация принята. Однако… планета Айлурос временно закрыта для посещений. Посадка невозможна. Удерживайте текущую орбиту и ожидайте дальнейших инструкций.       Тишина повисла в кабине, тяжёлая, как будто сам космос на мгновение задержал дыхание. Панель гравитационных врат — остаётся неактивной. Вокруг — звёзды, затенённая планета, и — неизвестность.       В тот момент, когда оператор уже готов был завершить передачу, голос Майка прозвучал снова. В нём не было ни давления, ни просьбы, а уверенность, граничащая с решимостью:       — Я прекрасно понимаю, что планета закрыта и находится на карантине, но ведь и я не прибыл сюда просто так. У меня на борту находится то, что способно решить проблему.       На какое-то время в разговоре появляется пауза. Оператор не отвечает сразу. Сигнал затихает, будто кто-то на другом конце думает. Затем голос раздался вновь, но уже не такой однозначный:       — Корабль XJ-901… ваш запрос зафиксирован. Данные переданы комиссии наблюдения. Ожидайте. Не покидайте текущую орбиту. Любое маневрирование будет классифицировано как нарушение протокола.       Внутри кабины воцарились тишина и полумрак, освещённый лишь мягким свечением приборов. Майк откинулся в кресле, на мгновение прикрыв глаза — не от усталости, а чтобы собраться с мыслями. Он всё ещё чувствовал тяжесть разговора с оператором. Перед кораблём в обзорном экране по-прежнему была видна Айлурос. Такая близкая, но пока ещё не досягаемая.       Майк поднял руку и потянулся к кнопке внутренней связи. Замер на мгновение, но затем всё же решился. Голос его звучал ровно, спокойно.       — Мика? Мы уже около планеты. Полёт скоро завершится. Будь готова. Там… могут быть трудности, но я думаю, мы справимся.

* * *

      Мика лежала, свернувшись на узкой койке, в полутени своей каюты. Сквозь тяжесть, которая висела в груди, удалось выкроить немного сна — неглубокого, но этого было вполне достаточно, чтобы тело чуть расслабилось. Сон не принёс покоя, только отложил напряжение на потом. Голос Майка, вдруг прозвучавший из динамика, проник сквозь дрёму, как луч сквозь пыльное стекло:       «Мика? Мы уже около планеты. Полёт скоро завершится. Будь готова…»       Он не сказал ничего личного. Не извинился. Не заговорил о том, что между ними стояло, как незримая стена. И всё же — в его голосе не было холода. Мика всмотрелась в панель, из которой только что прозвучали слова, будто пытаясь услышать намерение в интонации. Она приподнялась, села на кровати, опершись ладонями о матрас. Мысли не давали ей определиться — доверие не восстанавливается за пару фраз. Она всё ещё помнила резкость его поступка, осознанную или нет… и не могла решить, что же ей теперь делать.       Мика долго сидела на краю кровати, уперев взгляд в глухую панель у двери. Слова Майка ещё звучали внутри, как эхо, вызвавшее не столько тревогу, сколько… движение. Не уверенность, но необходимость.       Она поднялась, медленно подошла к выходу из каюты. Рука привычно коснулась сенсора открытия двери. Повернула голову, чтобы оценить свой внешний вид в зеркале.       Куртка сидит идеально, шапка на голове прикрывает ушки, причёска немного выбивается из-под шапки, взгляд — спокойный, почти пустой. Привычная маска была на месте.       Дверь каюты открылась с мягким шипением, и Мика сделала шаг в коридор. Металлические панели, ровный свет, отголоски двигателя в глубине конструкции. Всё казалось привычным, безопасным — но в то же время она никак не могла полностью забыть слова Майка в машинном отделении.       Шаги Мики звучали едва заметно — мягкие, словно ей не хотелось тревожить тишину, ставшую за последние часы почти личным пространством. Она проверяла посадку после каждого шага — не к кораблю, а к себе.       Проходя мимо кают-компании, Мика повернула голову, лишь краешком взгляда коснувшись столешницы, и замерла на миг. Альбом. Тот, что она оставила. Он лежал в центре, чуть сдвинутый, открытый едва-едва. Свет панели отражался от обложки, как будто страницы всё ещё хранили тепло её пальцев. Мика вспомнила. Как рисовала. Как верила, что может оставить на этих страницах частицу себя — без страха. Но теперь…       Она просто прошла мимо. Не зашла. Не дотронулась.       Коридор снова принял её, но каждый шаг давался ей с большим трудом. Она двигалась к кабине пилота. Сама не знала зачем, но чувствовала — она должна быть там.       Планета уже приближалась.       Кабина пилота была открыта. Свет пробивался изнутри в коридор — мягкий, живой, будто звал.       Мика замерла.       Рука чуть сжалась в складках куртки, будто тело подсказывало: не спеши. Она оглянулась на коридор — тишина, только собственное дыхание.       Внутри всё было спокойно. Майк не говорил, просто сидел, взгляд устремлён в приборы. Мика не вошла. Вместо этого она подошла к дверному проёму и встала рядом со стеной, слегка прижавшись спиной к ней, словно хотела раствориться, стать частью корабля.       Звук двигателей — ровный, как фон для её внутренней нерешительности.

* * *

      Сигнал связи снова пробил тишину кабины, как укол в момент, когда всё уже казалось неподвижным. Панель загорелась — входящий вызов. Майк не удивился, лишь медленно протянул руку и активировал канал. На другом конце — голос, не автоматический, человеческий. Скучный, почти ленивый, словно человек провёл слишком много часов на службе, слушая просьбы, похожие одна на другую:       — Корабль XJ-901, снова вас слышим. Что же у вас там такого важного? Не толпа ли это неко в балахонах, которые будут прыгать вокруг храма и проводить свой великий ритуал спасения, как в тех древних сказках?       Голос не злой, но в нём — усталость и скепсис. В нём — привычка к отказам. Майк чуть прищурился, усмехнулся снова, будто оператор — старый приятель, заслуживший ещё одну порцию абсурда:       — Да, у меня на борту действительно… скажем так, экспедиция. Племянница моя, такая умница — пишет научную работу про неко. Уверена, что если посмотрит храм вблизи, как следует, то откроет какой-нибудь спящий механизм спасения цивилизации. Или, на худой конец, просто напишет диплом.       Пауза на линии снова повисла, но на этот раз — с оттенком растерянности. Оператор, возможно, искал, как реагировать — то ли смеяться, то ли отчитывать за неформальность. И всё же… эта версия прозвучала правдоподобно. Слишком простая, чтобы быть ложью. Слишком забавная, чтобы вызывать подозрение. А главное — невинная. Никакой военной доставки. Просто заботливый дядя с хорошими связями.       Мика слышала каждое слово, но никак не могла понять, почему Майк выбрал для оператора именно такой вариант. После короткого упоминания о том, что на борту находится неко, сердце девушки замерло от мысли, что он всё знает и собирается сдать властям. Но теперь… Племянница? Зачем это всё? Следующий ответ на линии начался с долгого вздоха — словно на том конце кабеля сидел человек, переживший уже десятки странных заявок, но сейчас решил дать шанс. Голос, всё ещё устало-равнодушный, произнёс:       — Хорошо, капитан XJ-901. Передаю допуск. Код: ALR-VX41, вектор посадки через гравитационные врата планеты — Р-23. Только прошу: без эксцессов. Мы отслеживаем ваш корабль. Если с вашей стороны будет замечено что-либо странное — служба безопасности позаботится о том, чтобы вы не добрались до поверхности планеты.       На панели управления — вспыхнули координаты. Курс — активен. Подтверждение получено. Майк сидел спокойно, не отвечая сразу. Его рука легла на навигационный рычаг, взгляд — напряжённый, но уравновешенный.       Мика продолжала стоять в полумраке за дверью кабины. Её ушки под шапкой слегка дрожали, ловя отголоски напряжённого диалога. Когда голос умолк, она наконец позволила себе выдохнуть — не громко, но с заметным облегчением. Она уже сделала шаг вперёд. Почти вошла в кабину.       Майк был там — всего в паре метров. Она видела, как он молча проверяет координаты, как его лицо скользит между сосредоточенностью и тревогой.       Но в последний момент остановилась. Осторожно вернулась. Она больше не боялась, но и раскрывать себя сейчас не стала. Этот момент был её, личный, неприкосновенный. Кабина пилота осталась за дверью. А она — растворилась в тенях коридоров.       Каюта встретила её привычной прохладой. Она легла на кровать и просто уставилась в потолок. Скоро этот полёт закончится. Скоро она ступит на поверхность планеты, к которой так стремилась. И что потом? Она пока не знала ответа на этот вопрос.