Порочное счастье

Спустя 6 месяцев. о. Сицилия, Италия. Агата. - Ты сделала заказ? Жрать хочу, умираю. Крис, что ты будешь? А что здесь всё не по-английски? Как по-итальянски будет “мясо”? Мы устраиваемся за столом, Кристофер не обращает внимания на вопросы брата, что-то печатая в телефоне. Эд листает меню, ворчит, что нет ни слова на нашем языке. Не дождавшись от нас реакции, зовёт молоденького официанта. - Записывай по картинкам. Нам вот это, вот это и ещё это, - Эдвард тыкает пальцем в меню, паренёк кивает, смущённо смотрит на меня и улыбается. - И прекрати пялиться на мою женщину. А, блин, он же не понимает ничего. Я хихикаю. - Эд. - Да, моя радость? - Ты хорошо меня видишь? - Конечно, родная, и хочу ещё больше, чем жрать. - А то я уже подумала, тебе ревность совсем глаза затуманила. Хватит уже видеть во всех представителях мужского пола потенциальную угрозу, этот парень всего лишь улыбнулся, это обычная вежливость, он же официант. - Может стать одноруким официантом, если не прекратит так улыбаться. - О господи, ты невыносим. Я на седьмом месяце и похожа на шарик, кто на меня вообще посмотрит? - Действительно, кто. - Я сейчас тебе по лицу дам. - Эд, когда женщина так говорит, она ждёт другого ответа, только она может так про себя сказать, задача мужчины - убедить её в обратном любыми способами. - Ты откуда знаешь? - В журнале одном прочитал. - И это работает? - Конечно. Лисёнок, ты самая сексуальная и красивая девушка на свете. У нас всегда на тебя стоит. - Кристофер, это лучший комплимент за всю мою жизнь. - Всё для тебя, милая. Улыбаюсь. 
Ну я действительно похожа на шарик - при многоплодной беременности живот растёт ещё быстрее и он больше в размерах. Ожидание малышей для меня было непростым вплоть до двадцать третьей недели. Меня постоянно мучал токсикоз, от него ничего не спасало. Из-за этого я плохо набирала вес и постоянно была под наблюдением лечащего врача. Помню, ворвались мои мужчины в клинику, Эдвард занёс меня на руках, потому что я просто рухнула в обморок посреди кухни. Миссис Хилл тогда и узнала, что у нас тройственный союз. Я это поняла, потому что, когда я пришла в себя, она предложила сделать тест ДНК, чтобы точно знать, чьи малыши. Я замерла, а мои мужчины отказались, сказав, что им это неинтересно, что они “наши”.
 
 Сейчас начался седьмой месяц, токсикоз не беспокоит уже три недели и, с разрешения миссис Хилл, Кадоганы решили увезти меня на Сицилию. Потому что морской воздух, теплый климат и полезная пища нужны малышам и их маме. Это не мои слова, но раз надо, значит надо. Я волновалась, как перенесу перелёт, но всё было прекрасно. Видимо, мои комочки решили успокоиться и дать мне наконец насладиться своим положением. Кстати, мы до сих пор не знаем пол. Ни на одном УЗИ они не поворачиваются “нужной” стороной. И очень забавно, что и Эдвард, и Крис хотят девочек. Они разрушили тот стереотип, что мужчина всегда первым хочет мальчика - наследника. Мои хотят таких же красивых принцесс, как их мамочка. А я каждый раз таю от нежности и любви к ним.  Но мой материнский инстинкт мне подсказывает, что наследник там тоже есть. 
На работе у ребят тоже всё в порядке. Они сказали, что за два с лишним года это первый отпуск, никак не связанный с командировками и деловыми вопросами. Крис оставил на своём месте помощника, а Эд и вовсе уволился незадолго до этого. Сказал, что надоело работать на отца, но я чувствую, что там что-то другое. Сейчас строится его первый ювелирный магазин, с названием “АГАТ”. Он говорит, что это совсем не в честь меня, а просто “камень такой драгоценный есть, агат называется, вот ты необразованная”, смеётся и целует.  
 Нам предстоит пробыть здесь месяц, набраться сил и витаминов перед родами. Мои опасения по поводу преждевременных родов миссис Хилл тоже развеяла, все критические моменты уже позади, бояться мне нечего, нужно только наслаждаться самым прекрасным временем в жизни женщины. И я стараюсь наслаждаться. 
 
 - Как продвигается строительство “магазина-не-в-честь-меня”? 
- Крис, вот с чего она взяла, что это в её честь?
 - Хм…дай подумать…Агата и “Агат”. Не знаю, вообще ничего общего.
 - Вот и я говорю.
 
 Заразы.
  
К нам подходит официант с заказом, на столе появляются салаты, стейки, разные закуски, фрукты. Он снова улыбается, желает нам “bon appetito”, а Эд заказывает ещё десерт. Потом смотрит на меня, ехидно улыбаясь, обнажая белые зубы и, наплевав на этикет, перегибается через стол. Мой змей-искуситель с зелёными глазами. 
- Хочу облизать твои соски. Это мой любимый десерт. В самолёте мне не дали сладкого, а я не на диете, мне нельзя долго без Агаткиных сладостей.
 - Господи, Эдвард, какой же ты пошлый.

  
Вспоминаю начало наших отношений. Не прошло ещё и года, за это время моя жизнь стала другой, она кардинально поменялась, поменялась и я. Сердце рядом с этими мужчинами постоянно бьётся чаще. Мне нравится и эта пошлость Эдварда, и командирские замашки Кристофера, я с ними настоящая, такая живая. И я ежедневно купаюсь в заботе и любви этих двух мужчин. 
 
 
 - Мне надо в уборную.
 - Тебя проводить?
 - Не надо. Я всего лишь беременная, а не больная. 
 

***


Выйдя из кабинки, включаю воду, мою руки. Две девицы у зеркала пудрят носик.
 
 - Ты видела этих близнецов? 

Та-а-ак. Ну-ка.
 - Которые за столиком за ширмой? - А здесь много близнецов что ли? Ну конечно эти.  - Так они с девушкой беременной. - Ну отец-то кто-то из них, и наверное тот, который сидит рядом с ней, такого интеллигентного вида, в голубой рубашке . А второй, напротив, в чёрной обтягивающей футболке - чистый секс, у меня аж трусики намокли. - А как же твой Роберт? - Какой Роберт? Когда такой мужик рядом, Роберт может слегка подвинуться. Я специально в туалет пошла, чтобы бельё снять. - Ах ты ж сучка. Они обсуждают моего Эдварда. Одна из них уже без трусов и готова запрыгнуть на его член. Ревную страшно. Эти две шалавы (простите меня, мои дети, за грубые слова) решили, что Эд свободен и перед ним можно задницей вилять. Ну нет, дорогуши, эти два мужика - оба мои. И нечего даже близко к ним подходить, без волос оставлю. Ревнивая беременная женщина. Нас разделяет колонна, меня не видно, они не догадываются, что я их слышу. Медленно прохожу мимо них, останавливаюсь возле сушилки, разглядываю их, и, конечно, даю разглядеть себя. Задерживаюсь взглядом на своём отражении, на мне платье на запАх изумрудного цвета, подчёркивающее грудь, отчётливо выделяется животик, я провожу по нему рукой, чувствую на себе взгляды этих дам, поправляю волосы, открываю дверь и выхожу, гордо подняв голову. Не успеваю сделать и пару шагов, как на ровном месте подворачивается нога, я теряю равновесие и цепляюсь за мимо проходящего официанта, тот роняет поднос, тарелки с грохотом летят на пол, он ловит меня, подхватывая за локти. А меня трясёт, думала, сейчас упаду и всё, даже представить страшно, что могло бы быть.
 
 - Агата! Девочка моя! Надо было за тобой идти. Как вовремя этот пацан рядом оказался. Ты в порядке? - Эд обнимает меня, берёт лицо в руки, а меня трясёт. 
В этот момент из туалета выходят те две девицы, задерживают взгляд на Эдварде, хихикают, выпячивают грудь, а меня начинает трясти ещё больше.
 
 - Так, девушки, проходим мимо, этот мужик занят, второй тоже. Можете надеть трусы обратно. 
Эдвард целует в лоб, тянет в зал, иду, руки всё ещё дрожат, он успокаивает меня.
 
 - Садись, выпей воды.
 - Пойдём отсюда.
 - Ты же не доела.
 - Я уже наелась. Ходят тут бабы всякие противные, аппетит только портят. 
 - Крис, она у нас такая ревнивая оказывается.
 - Нечего заглядываться на моё.
 - Ты такая сексуальная, когда злишься. - Я тебя сейчас поколочу.
 - Всё-всё, молчу. 
Я не только ревнивая беременная женщина, ещё и истеричка оказывается.

***


С балкона виллы, которую мои мужчины сняли на время нашего отпуска, открывался просто умопомрачительный вид. Сейчас я сидела в шезлонге и словно смотрела на самую сексуальную заставку монитора - обнажённые по пояс Эдвард и Крис, на фоне голубого неба Сицилии и Средиземного моря. Они о чём-то переговариваются, Эд облокотился о перила, а Кристофер - ко мне лицом. 
 
 Люблю их.
 Вот так двоих и люблю.
 А ещё гормоны у меня сейчас бьют ключом, озабоченная такая стала. Миссис Хилл говорила, что заниматься сексом даже нужно. В сперме содержится много полезных веществ, которые способствуют смягчению шейки матки, а значит при родах это поможет для лучшего раскрытия и не будет риска разрыва. Ещё секс улучшает кровообращение. В общем, одни плюсы.
 
Отпиваю сок, поправляя волосы, облизываю губы, продолжая рассматривать их. Крис поймал мой взгляд, молчит, смотрит. Я знаю его этот изучающий меня взгляд, считывающий каждую мысль.
 
 Подходит, садится в соседний шезлонг, поворачиваю голову, открыто смотрю в глаза.
 
 - Ты опять?
 - Что?
 - Смотришь так.
 - Как?
 - Взглядом, после которого единственное, что я хочу - это оказаться в тебе. И плевать, где мы находимся - в машине, в ресторане, в примерочной магазина, есть вокруг нас люди или нет. Хочется раздеть тебя и насадить на свой член.
 - Ты стал таким же пошлым, как твой брат. Нахватался у него всего этого.
 - Что это за магия, Агата? Мне кажется, я чувствую твой взгляд, даже если не вижу тебя, он обжигает даже через одежду. И всё, о чём я могу думать - это ты подо мной, голая, мокрая и стонешь, как умеешь только ты.  
От его слов мне стало невыносимо жарко. В следующее мгновение меня подхватывают сильные руки, словно я ничего не вешу, а ведь я с внушительным таким грузом. Крис бережно опускает меня на кровать, бугор в его штанах оповещает меня о его “боевой готовности”.
 
 - Удобно, родная?  
Я закивала, не в силах говорить от трепета и возбуждения, и сама развязала завязки на платье, оголяя грудь. Кристофер покрыл её поцелуями, одарил нежными поглаживаниями.
 
 - Боже, Агата, ты меня с ума сводишь. Ты такая…
 - Толстая?   - Красивая. Девочка моя, ты безумно... 
 - Большая? 
 
 Крис тихо засмеялся.
 
 - Сексуальная. Ты никогда ещё не была такой…
 - Огромной?
 - Совсем не угадываешь, кроха, - развеселился младший Кадоган, облизывая то один сосок, то второй. - Желанной.
 - Врёшь ты всё, - хихикала я.  - Клянусь, не вру, - он улыбнулся, опускаясь к кромке трусиков. Проводит кончиком носа по линии между животом и лобком, а потом, вдруг подскочив на колени у моих ног, разводит их в сторону. Обалдеть. Он берёт мою левую ногу, сгибает её и подносит ступню ко рту. Внимательно следя за моей реакцией, нежно целует каждый мой пальчик, мягко кусая их за подушечки. Дойдя до мизинца, кусает сильнее, и я вскрикиваю. Это слишком эротично. Никаких сил не хватает. Я закрываю глаза и стараюсь впитать свои ощущения. Крис целует щиколотку, затем поднимается по икре к колену и останавливается чуть выше. Потом повторяет то же самое с правой ногой, приводя меня в полное исступление. Глубоко у меня в животе поднимается ураган желания. На этот раз Крис не останавливается выше колена, а поднимается по бедру, целуя, касаясь языком, и, оказавшись между ног, очень нежно проводит носом вверх и вниз по самому сокровенному месту, через трусики. Я извиваюсь. Это какая-то пытка.
 
 Потом он стаскивает с меня бельё, и сразу приникает ртом к клитору, начинает его посасывать.
 - Боже мой, боже мой, Кри-и-ис…ммм…я сейчас умру. 
Меня срывает, я выгибаю спину, дёргаюсь, пытаюсь вырваться. Но он не даёт, подхватывает меня под бёдра ладонями, приподнимает, прижимая к своему рту ещё сильнее, удерживает, продолжая втягивать клитор. 
 - Ааа-ааа-ааа…господи. Движение на простыни, Эдвард набрасывается на мою грудь, и я всхлипнула от его чувствительных укусов. Это были даже близко не поцелуи. Ярость, жажда, голод. Желание обладать. Их руки и языки творили с моим телом что-то невероятное. Я выгибалась, стонала, пока оргазм не накрыл меня с головой. Я поймала губы Эда, соски уже горели от его укусов.
 
 - Знаешь, что я сейчас представил? - спросил, чуть отстранившись от меня. - И у меня от этого просто сорвало башню.
 - Что?
 - Когда ты родишь, у тебя из груди будет литься молоко во время оргазма.
 - О господи, какой же ты извращенец.
 - Иди ко мне, крох, хочу тебя.
 
 Эдвард усаживает меня на себя, несколько раз проводит по раскрытому лону, потом опускает на свой член сразу на всю длину, я царапаю его плечи, начав медленно двигаться. Руки Эдварда легли мне на бёдра, и он стал аккуратно меня приподнимать, насаживая на свой внушительный размер. Я задыхалась от удовольствия, дрожала вместе с ним, потому что только чудом он сдерживался, чтобы не начать вбиваться в меня на полной скорости. А я чувствовала, что он хотел именно этого.
 
 - Быстрее. Сделай это, как ты хочешь.
 - Я боюсь им навредить, - предупредил он.
 - Ты же слышал доктора, секс не навредит, давай, Эдвард, трахни меня как следует.
 
 Он зарычал и стал вбиваться в меня сильными толчками, брать меня на полную мощь, рывками насаживая меня на себя. 
 Я слышу шорох одежды, и понимаю, что Крис избавился от штанов. Без всякого стеснения он становится по другую сторону от меня, сам берёт мою ладонь и сжимает моей рукой свой член, давая понять, что не хочет оставаться в стороне. Я немного сбиваюсь с ритма, но ненадолго. Наклоняюсь и провожу языком по головке, затем вбираю его член и начинаю сосать. Вибрация моих стонов передаётся Кристоферу, когда я заглатываю полностью. 
 
 - Глубже, малыш. Как можешь только ты…о да, вот так… 
Эдвард в этот момент тянет свою руку ко мне между ног и хватает всего одного касания к распалённому клитору, чтобы меня затрясло крупной дрожью. Крис вынимает член и изливается мне на грудь, Эдвард глухо стонет и тоже кончает глубоко в меня. 
 
 Отдышавшись, Эд аккуратно кладёт меня на бок, я утыкаюсь ему в плечо. Его запах, его грудь, сзади Крис, от него так жарко. Крис убирает волосы, целует, чуть прикусывая мочку уха губами. 
 - Я люблю тебя, - шепчет мне Эдвард в макушку. 
 - Я люблю тебя, - обжигает горячим дыханием шею Кристофер. 
 
Голова идёт кругом от двойного признания. Одновременно. Я закрываю глаза и улыбаюсь. - А я люблю вас... Обоих. Одинаково сильно. 
Тут Крис кладёт свою ладонь мне на живот и начинает поглаживать, к ней присоединяется ладонь Эда. Это невероятно трогательно, когда двое сильных мужчин оберегают с двух сторон и нежно накрывают беременный животик. Малыши начинают шевелиться, будто чувствуют, чьи это ладони, а мужчины перестают дышать. Кто сказал, что нельзя почувствовать счастье? Вот оно, под твоей ладонью.
 
Меня захлестнуло от любви к ним. Я не смогла бы жить с кем-то одним и не смогла бы жить без них вовсе. Они стали для меня чем-то целым, неделимым и незаменимым.
 
 Оба. Мои.