Тысяча огней в мире воды

      Копье у горла. Его звериные глаза. Дыхание участилось. В руках с болезненным стоном шевелится тело мальчишки, что она подобрала. Война — не место для сострадания, но её сердце не выдерживает, когда она видит ребёнка здесь. Мурата бы не оценила. В прочем, она бы многое не оценила, что касается ее жизни. — В этот раз я не хочу сражаться. Пока что. Просто позаботься об этом ребенке. Я видела, как он закрывал твою спину от атак Госпожи, — её голос словно гнущееся железо — твёрдый, но готовый вот-вот сорваться.       Копье опускают. Из её рук забирают неподвижное тело. Лагерь Гео Архонта прямо перед ней, но она продолжает стоять на коленях, не в силах встать после падения от неожиданной атаки. Отбиваться от людей Гидро Архонта, лживого подлеца, сильно выматывает. Кажется, её несколько раз ранили. — Вставай. Сейчас же. Иначе Мурата притянет свое войско к божественному зверю, чтобы забрать его, пока чувствует, — Моракс холодно, даже с долей отвращения, помогает ей подняться. Его руки холодны, как сталь его копья, лежавшего рядом с койкой, где был тот самый мальчишка. — Это благодарность за него, ничего более. Как только она обработает тебя — катись отсюда и забудь это место. Мы все ещё на войне.       Дракон недовольно ведёт темно-красным усом, улавливая быстрые шаги с улицы и стук коротеньких каблучков. В палатку влетает прекрасная девушка. Лицо её, правда, было обеспокоенно. Взгляд зацепился сначала за раненого, потом за гостью, что не так давно, относительно вчера, угрожала ей перерезать горло. Гуй Чжун кусает бледные губы.

***

— Посмотрите, как она двигается! Я не могла не купить её тогда! — Пиро Архонт, весело хохоча, хлопнула в ладоши. Представление шло в самом разгаре.       Она оступилась. Третий раз за номер. Её чешуйчатый хвост обвивал ногу и прятался под кучей заклинаний. Моракс помог когда-то. Она оступилась.       Он смотрит на неё своими янтарными глазами, замечая каждое движение тела, бедер. Мурата любит устраивать такие шоу, особенно с её участием. После войны Архонтов они участились, началась настоящая война за право стать любимицей девушки, которая так любовно оберегала её. Финальный рисунок. На пол упала капля крови. Он сорвался с места, Мурата за ним. В её танцевальных туфлях нашли стекло. Он, недовольно ворча на неё, вновь попросил свою старую подругу о помощи с ней. Гуй Чжун засмеялась, когда дракон хлестнула усом по лицу Моракса, он же в ответ дал лёгкий подзатыльник. — Вы хорошо ладите, — Гуй Чжун забинтовала ей лодыжки. — Прошло столько лет, а мы до сих пор знаем только то, что Мурата зовет тебя Лиан Хуа*. — Хэна*. Можете звать меня Хэна.       Пыль с окна сдуло в комнату. Похолодало.

***

      Запах дыма и пепла насквозь пропитал белые одежды. В её руках тело — пыль — близкого человека. На ее рогах кровавые украшения. Цепи, обвившие душу. Она животное. В её руках тело близкого человека. Из-за нее этот человек погиб. Обратился в пепел. Главное, чтобы они это не увидели.       Иначе будет намного больнее, чем сейчас.       На плечо ложится рука, женский голос шепчет на ухо. Тело покрывается мурашками. «Ты сожгла ее. Из-за тебя она мертва. Интересно, как они отреагируют на это? Больше ты не сможешь быть под покровительством Моракса.» Она подняла глаза на улыбающуюся Госпожу. Ужас съедал ее изнутри.       Как так произошло? Она ведь просто хотела защищать. Защищать эту глупую, безрассудную и слабую богиню, но такую важную. Дракон оглянулась. Рядом стояла Электро Архонт, — одна из двоих — смотрела на на все это. Она видела. И знает, что дракон невиновна, но…       Сможет ли она сказать это при всех? — Лиан Хуа! Ты… Зачем ты это сделала? Гуй Чжун, наша милая Гуй Чжун, — Мурата включила режим актрисы. Дракон терпеть это не могла, но до этого момента спокойно принимала на себя все шишки, которые валились из-за ее Госпожи. Она была мастером не только в боях.       Райдэн Эи молчала. Молчала, сжимала копье в руках и облокачивалась о подоспевшую сестру. Точно, Эи ведь еще Кагемуся. Она так и не осмелилась открыть рот, когда уводили Лиан.       Драконий плач раздался по округе. Мурата вела за собой свое божественное животное, на радость всем окружающим. Они считали, что она виновата в ее смерти. А у нее ноги подгибались, пламя тела затухало. Силы, заключенные в ней, умирали от касаний Архонта. Ей было больно. Больно дышать, больно плакать, кричать, молить о суде. Да кто пойдет на суд против Архонта? Только сумасшедший. Никто себя таковым не считал.       Он смог увидеть только пыль, а позже ее рассеял Барбатос. Он не обратил внимание на крики Дракона, хотя сердце разрывалось. В груди щемило. Перед глазами застыло ее плачущее лицо. Дрожь прошлась по коже. Он боялся вновь увидеть ее такой, но то, что она сделала —       Недопустимо для божественного зверя.

***

      Темно-красные волосы разлетелись по подушке. За окном сбрасывали листья деревья Юмэмиру, птицы пели. Солнце, скрывшееся за хмурыми облаками, не светило ей в лицо, как было тысячи лет назад в Натлане.       Она проснется, зевая. Снова похожа на ребенка. Неровное каре, чуть выше плеч, щекочет шею, она сонно смеется. — Доброе утро, Лиан.       Вот уже и не припомнить, сколько лет она живет здесь. Счастливо, без знаний о прошлом. Только молодая жрица, с самыми розовыми волосами, что она видела, смотрит на нее очень болезненно. Из-за чего — понять не может, сколько не билась над этим.