Тысяча огней в мире воды

— Что ты выяснил? — То, что твой суженый-ряженый красавец очень, ну ОЧЕНЬ ревнивый. Этот баран мне все перья в хвосте выщипал! — парень, хныча, повис на руке у хозяйки, хныкая. Зверочеловек, сокол Алистер, наглеет с каждым днем. Мораксу это не нравилось. — Не все. Я тебе главное оставил, радуйся.       Хэна тихо смеется и смотрит на перепалку двух дорогих сердцу людей. Алистер, сродни младшему брату, ревнует свою сестрицу, а Гео Архонту это не нравится. Наглеет, ой как наглеет он в последнее время. — Перестаньте. Скоро Мурата и Барбатос придут. До завтра я запрещаю вам двоим ругаться, иначе навлечете на себя секретную технику Хэны. «Кто дольше высидит в цепях» называется. И поверьте, это не те игры у стены.       Присутствующие резко покраснели, умолкая.

***

— Так что ты там говорил о солдатах сёгуна? — Лиан отходит назад, за спину Казухи, чтобы ненароком не накосячить, дав обнаружить себя самураям. Те, словно собаки, озирались по сторонам и что-то искали, отдавая приказы своим подчиненным. — Говорил, что нам будет не сладко, если мы попадемся им под горячую руку. Они ищут Путешественницу, — Каэдэхара открывает глаза и смотрит на девушку, увлеченно терзающую свои же губы. Ветер стих, больше не сообщая разговоры, на что Казуха незаметно сжал зубы.       Каннадзука еще на берегу встретила их мертвым холодом и грозами Электро Архнота. Их волноход заглох прямо у самых берегов, пришлось высадиться. Будто сама природа против их прибытия на Ватацуми — подстраивает все более абсурдные ситуации. — Если пойдем в обход — потеряем время, но и идти напролом нельзя, — дражайший друг Лиан разве что не хватается за голову. Будь он один — все было бы проще. И волноход не заглох бы, и не стоило так рисковать. Некого защищать. В данной ситуации Лиан была для него обузой. — Подожди, ты куда? Лиан?       А Хэна, как самая безрассудная девушка своего давнего поколения, шагает в сторону лужи, хлопая по карманам. С тихим «да!» она достает из кармана золотую цепочку с небесно-голубыми и янтарными камнями. Сердце разрывается вместе со звоном порванного украшения. На землю падают несколько камней. Чистый янтарь. Символ счастья.       «Простишь ли ты меня?» — Казуха, сможешь рассеять что-то, что вызывает свет? Пиро, Электро, Крио — без разницы. Что первое понравится ветру. Нам нужно ослепить их этим, — она дает ему несколько камушков, а потом наклоняется к земле и из-под кустов выкатывает один, отправляя его на добрых метра два от себя.       Уловка с ослеплением из нескольких мест — стара, как мир, но не раз спасала шкуру Хэны, да и сейчас спасает. Она быстро — насколько это было возможно — спрятала по сторонам камни с цепочки, оставив себе лишь два, да саму цепь. — Я лучше использую небольшое рассеивание, а не способность, — Казуха, тяжело вздохнув, подсел к Лиан на траву и уж было приготовился, но его рука оказалась в ладони девушки. — Быстро. Каждый из камней должен «загореться» за пятнадцать секунд, за интервал между ними можешь взять от двух до четырех секунд. Лучше зажигать по два, три или четыре за раз. Помни, после этого у нас будет только восемь секунд на побег. Время… пошло.       Хэна подтолкнула Казуху и будто сжала в руках круглые часы, точно у его деда. По пальцам и ладони растекся такой родной теплый ветер, ласково пожимающий ему руку. Аккуратно направляя его мимо солдат, Каэдэхара специально задел элементом костер, окрашивая его в оранжевый, точно закатное солнце, цвет, быстро сворачивая в сторону камней.       Самураи подсуетились, увидев блеск в кустах. Затем еще один, еще и еще. — Что за чертовщина-…       Зажженные под навесом факелы с шипением перестали гореть, свет от камней больше не приносил пользы. В тишине раздался раздраженный «цок!», а потом шелест травы и старых сухих листьев. Из тени высунулись два силуэта и, хватаясь за руки, выбежали.       Самураи взбесились. Блеснули лезвия новеньких отполированных катан, в свете туманной луны похожие на когти фантастических животных. Хэна — Лиан — сжимает мальчишечью руку сильнее, утягивает за собой вперед, к берегу, где море шумит и лицо водой бодрит.       У уха звенит лезвие, Казуха уклоняется в сторону и сворачивает в деревья и кусты, пока Лиан один единственный раз оглядывается. Перед глазами мелькает фиолетовая искра. А потом ее поднимают в воздух на руках, избегая атаки самурая. — Не оборачивайся, — она обнимает его за шею и в упор смотрит на преследователей, до сих пор гоняющихся за ними. — Ни за что не смей оборачиваться, никогда, слышишь? — Лиан судорожно, будто молитву, шепчет Казухе еще что-то на ухо и говорит на оборачиваться, а ему становится страшно. Совсем немного, не так, как когда-то давно. — Ты так и будешь это говорить?! Замолчи уже, не нагнетай! И без тебя есть кому нам нервы трепать! — и правда, взглянув на причал, он видит работающих корабельщиков и грузчиков, которых подгоняет Комиссия Кандзё. До них еще не дошли слухи. — Погоди, это тот безродный? О-о, мальчонка, тебе не повезло, особенно после той дуэли, — они гогочат, перехватывая на плечах мешки с вонючей рыбой, чешую которых сверкает даже сквозь переплетения волокон. Он смотрит пустыми глазами на рабочих, перешептывающихся между собой. — «За него можно неплохо получить. Слышал, Кандзё у нас листовки развешивают. По приказу самой Комиссии Тэнрё! У него похожее лицо. Может?..»       Слышали. Слишком поздно он сюда пришел. И ноги унесли его прочь с причала Острова Рито, куда он часто сбегал со своей дорогой подругой.       Сзади раздаются приказы главных Нобуси, а на затылке до сих пор волосы стоят дыбом. Хэна успокаивает себя, что не произошло ничего более страшного. И странного.       В ушах до сих пор звенел лязг катан, с которым они покидали ножны, а красные Нобуси — гигантские, черт возьми, Нобуси! — со скоростью света перемещались между сверкающих камней. От золотого украшения остались лишь редкие голубые камни, да обрывок золотой цепочки, на которую она бросала жалостливые и тоскливые взгляды.       Сердце, от чего-то, было не на месте.

***

      Моракс стоял у двери в Ритуальное Бюро. Уже тысячи лет он наблюдает за развитием Ли Юэ без нее.       Гуй Чжун умерла слишком рано. Даже после схватки в Долине Гуйли, которую она защищала всем своим существованием, Чжун смогла выжить* и помочь ему поднять с колен новую гавань. Ли Юэ — их второе совместное детище, скрытое в горах. — Мистер Чжун Ли, я же говорила вам, что сегодня мы не-ра-бо-та-ем! — Ху Тао перестала жестикулировать так активно, готовясь ударить прохожих тонкими руками. На бледной ладони видны царапины от ночующего здесь кота, с которым Тао все время воюет, а любимая шляпа сдвинута на висок, готовая вот-вот упасть. — Все! Уходите! Не желаю здесь вас видеть в выходной день!       Она оттолкнула Чжун Ли подальше от дверей и заперлась в здании на ключ, потушив весь свет в коридоре. Он лишь вздохнул, уходя прочь.       Его детище процветает. Улицы полны рабочими, детьми и стариками, повсюду раздавались веселые крики и смех. Даже в Мондштате нет такой атмосферы, как здесь. Живая торговая столица, не спрятанная за семью замками, которая по прежнему радует глаз на Празднике Морских Фонарей, дне начала лета.       Хотя Цисицзе* он уже много-много лет празднует один, уходя в горы, к Склону Уван и Долине Гуйли. Без нее День всех влюбленных уже не тот.       Много-много праздников они проводили вместе. Архонты собирались у него во владениях, отмечали свои и чужие дни. Выпивали, пели песни и плясали, каждый день забывали о времени и проблемах, возникших на землях Пиро Архонта. — Эй, Моракс! Ну-у, не будь таким злюкой! У нас клюква поспела, попробуй! — Хорошо-хорошо! У меня уже голова от тебя болит, — он смотрит ей в глаза и прямо с рук ест ягоду, поправляя капюшон на голове.

***

      Лицо обдавал холодный ветер с дождем. Вдали громыхала гроза, и облака окрашивались в дымчатый цвет, будто отражая ее глаза.       Она нахмурилась, прикладывая пальцы к виску. Голова от чего-то заболела, черт. — Ты в порядке? Нам еще остров переплыть и будет Ватацуми. — Стой, — она вкладывает ладонь в руку Казухи, но резко останавливается, сжимая чужие пальцы. — На той стороне бойня.       Он недоуменно смотрит на настороженное лицо Хэны, отпуская ее ладонь. Девушка подошла к воде, заглядывая в проход Татарасуны. Фатуи охраняли вход от незванных гостей — цицины весело болтали с агентами, да смеялись так визгливо, что уши закладывало. — Туда. — Представляешь, он снова ушел в Заоблачный предел! — ее подруга выжимает подол ханьфу, отряхивая мокрые руки. Ночной город завораживал издали своей красотой. — Ты знаешь его. Адепты не отпустят так просто. — А в этот раз он не за ними пошел! Какая-то битва назревает. Ох, не нравится мне это, Хэна! — Не нравится мне это, Хэна, — из омута воспоминаний ее выдергивает тихий голос Казухи, раздавшийся над ухом. — Если там битва, то мы должны… — парень замолкает и резко подрывается с места, поднимая ее и самого себя в воздух.       Агент Фатуи насторожился, а вокруг него завертелись клинки, пока цицины весело хлопали в ладоши, переговариваясь со своими мухами. Казуха приземляется на ветку дерева, опуская ее.       Клинки сверкнули от света молнии, вновь завертелись и опустились в руку Фатуи, пока тот, чтобы его не засмеяли цицины. Как свиньи они визжат так, что уши закладывает, а Агент лишь самодовольно улыбается. — Кстати, слышали? Кто-то на Ясиори говорил о надвигающемся сражении. Междоусобицы это так весело! — электро девушка заверещала, заливаясь в истерическом смехе, будто бы она заразилась бесовщиной. — Я же говорила, — шепнула Лина на ухо другу и, на цыпочках, прошла вперед, прячась за кустами и деревьями.       Лиан, мчится вперед, миновав Фатуи. Обутая в поношенные кем-то балетки, купленные у старушки, она летит мимо всех врагов, пока Каэдэхара неспешно бежал рядом, готовый в любую секунду схватить Лиан и убежать прочь. Как он делал до этого. Но сейчас ему не позволят вновь убежать. Вбежав на пляж, она, от неожиданности, останавливается, от чего в нее плечом влетает ее дражайший друг. Дальше идти нельзя — стоят солдаты. — Сопротивление, — Казуха что-то еще бубнит себе под нос и хватает напуганную Лиан за руку, утаскивая в сторону редких кустов и деревьев.       Она ничего не понимает, но следует за ним. Слепо доверяя Казухе, она идет, бесшумно ступая по песку, камням. Мальчишка не оборачивается, заводит ее за кусты и говорит оставаться здесь, думая над чем-то. У ее лица мелькнуло что-то сверкающее, острое. Небольшой нож появился у нее перед лицом так же быстро, как и пропал, когда Казуха вложил его в руки. — Бери. Почувствуешь опасность — убегай, если не получится — бей. Я буду неподалеку, так что без надобности не доставай, — она кивнула, хотя не совсем точно поняла к чему было это «не доставай»: к нему или к ножу.       Но Лиан спокойно дождалась ухода Казу к своим людям. Скрывшись за листьями, она смотрела на разговоры солдат и какой-то милой — прелестной — девушки. Та, как кукла, утонченно плыла рядом с несколькими людьми, хмуря тонкие брови. Ее розово-голубые локоны непослушно развивались на ветру, она сжала хвост на затылке в ручках и глубоко вдохнула.       «В атаку». Хэна по привычке, какой-то давнишней и ненужной привычке, прочитала это по губам девушки, и люди последовали за ней. Казуха в первых рядах встречал солдат сёгуна и людей из Комиссии Тэнрё, несколько воинов ринулись в бой сразу же, услышав сигнал о нападении.       Песок под ногами расступается, неприятно в открытые носки обуви засыпается, но солдаты, вооружившись копьями, продолжали наступать и теснить вражеское стадо бесхарактерных кабанов. У них получалось. С помощью той девушки — кажется, Яэ когда-то упоминала о некой жрице на Ватацуми — они воодушевлялись, видя, что самураи отступают. Где-то мимо воинов сопротивления бегала капитан, которая привезла вести о Казухе, и, о Архонты, та самая Путешественница и ее летающий питомец. «Или что это вообще?»       Лиан Хуа все еще прятала нож под рукавами кимоно жрицы, дожидаясь прихода Каэдэхары. Он счастливо праздновал отбитое нападение с каким-то песоподобным мальчишкой. «У Горо такой миленький пушистый хвостик. Он его не контролирует, если увидишь — сразу узнаешь!» — вспомнились слова Яэ, когда после очередной вылазки в издательство, она прибыла с самыми мечтательными и смеющимися глазами на свете. Тогда она начала рассказывать о «Мисс Хине», о Горо, который неумело впервые отвечал на присланные письма. Генерал армии Сопротивления. Враг сёгуну.       Вспомнил о девушке, к ней подходит ее дражайший друг, выводит из кустов, она отдает ему нож обратно, благодарно склонив голову. Парень ведет ее к настороженной армии, как Паймон весело ахает и подлетает к Лиан, спрашивая ее о самочувствии и каких-то глупых, порой неуместных, вещах. Люмин схватила фею, прижимая, возмущенную до глубины своей бездонной души, к своей груди, и извинилась за неподобающее поведение своей спутницы. «Хотя раньше тебя это не волновало, глупая девчушка.»       В груди поднималось раздражение, готовое сорваться на рык, так несвойственный людям. Девушка задушила в себе порыв недовольства к чужой на своей территории и выпрямилась, разминая затекшую поясницу. — Жрица Лиан Хуа, — к ней выплыла та девушка с розовыми волосами, вставая лицом к лицу, из-за чего недовольный Горо прижал уши к голове. — Для армии Сопротивления честь принять на своей территории тебя.       Будь у Хэны ее усы или хвост, она бы от недовольства шлепнула ее по руке или нахальному рту. Если она знает Лиан, то это не дает право не обращаться к ней на «вы». Элементарные правила общепринятого этикета: здороваться, спросить имя, обращаться на «вы», если статус или возраст собеседника выше. А эта девушка была значительно младше. — Я тоже рада присоединиться к вам, — но, несмотря на всё свое возмущение, Лиан кивнула, незаметно косясь в сторону Казухи. Он все время находился рядом, чуть впереди, чтобы защищать девушку, но оружие не поднимал, даже глаза опустил.       Люди двинулись в путь. Волоча копья по земле, некоторые тихо переговаривались, кто-то засыпал на ходу. У Лиан заболела голова намного сильнее, чем несколько часов ранее, она приложила к виску ладонь, отмахиваясь от вопросов обеспокоенного Каэдэхары. — Госпожа Хуа, — к ней подбежал какой-то мальчишка. — Что прикажете дальше делать? — Отступаем.       Никто не смел оспорить решение любимого дракона Госпожи. Солдаты бежали назад, дальше от людей побеждающей стороны, спотыкаясь и падая. А Хэна стояла лицом к лицу к командиру вражеских войск, зажимая раненый бок. С её щек и видных частей тела, не прикрытых боевой формой, сыпалась на мокрую землю чешуя, из-за неполного превращения та причиняла огромную боль, ожоги от которой еще не скоро пройдут.       Дождавшись пока последний воин не скроется за ее хвостом, Хэна развернулась и бросилась прочь, отталкиваясь от земляной каши хвостом. Будь ее воля, то девушка превратилась бы и испепелила тут все, превратив местность в пустырь, но Хозяйка приказа не отдавала.       Драконий хвост внезапно спотыкается на чем-то мягком, валится назад, Лиан не удержалась и упала рядом, откашливаясь от грязи, попавшей в рот. Она обернулась, чтобы посмотреть на препятствие, как увидела тело ее подчиненного. Лучшего ученика из тройки тех, кого она подобрала по доброте душевной около пятидесяти лет назад. Её любимого и отважного ученика, которому она спускала все на свете. — Учитель, Госпожа Хуа, — она уняла дрожь в руках, поднялась и почти ползком подсела ближе к парню, осматривая его тело. Вывихнутая рука, из которой торчала его кость, побледнела, начала почти синеть. Ему недолго осталось. Парень со страхом и злостью смотрел в ее серые глаза. — Пожалуйста, помогите! Спасите меня, учитель! Я не хочу умирать. Я не хочу умирать! Не хочу! Пожалуйста!       Девушка встала с мокрой земли и подняла руку. Копье тут же материализовалось, привычно ложась девушке в руку. Она прекратила истерики и слезные мольбы в одно движение. За то, что он был лучшим ему полагалась лучшая смерть — безболезненная и быстрая.       Подул ветер, волнуя море Инадзумы, в маленьком волноходе стало непривычно тесно и очень погано. Хэне захотелось на воздух, чтобы её отпустило, чтобы больше не было такого… чувства. Девушка почувствовала на щеке воду, а когда коснулась тонкими пальцами подбородка, то заревела еще сильнее. Переполошившийся Казуха, взявший с собой и Бэй Доу на борт Лиан, оставил управление на капитана, а сам принялся тихо успокаивать эмоциональную.       До самого Ватацуми он шептал ей разные истории, порой даже повторяющиеся, и успокаивал как мог, чтобы больше не видеть ее слез. Лиан держалась за его плечи и внимательно слушая каждое слово, охрипшим голосом извиняясь за мокрую одежду. Такого раньше не было. Пролетавшие в памяти цветные картинки не вызывали никаких эмоций, а если и были, то отголоски, которые испытывала «та» Лиан Хуа.       Сойдя на берег, волноход остался болтаться на воде, пока Бэй Доу отошла в сторону что-то переговорить с Сангономией Кокоми, драконьей жрицей острова Ватацуми. Как-то некстати ей вспомнился Оробаси с его любимыми вишапами, про которых так много рассказывала Яэ. По плечам Хэны прошлась мелкая дрожь. — Нам нужно поговорить, Лиан, — к ней подходит Казуха, сверкая своими рубиновыми глазами, и просит отойти в сторону. Лиан уже знала о чем он будет спрашивать, но объяснить это непросто. Если с именем он мог еще как-то поверить, то в какую-нибудь женскую отмазку он не поверит. Для внезапного рыдания нужен повод, а его в маленьком и холодном волноходе не было. — Я все объясню, только клянись, что ты мне поверишь. — Лиан, я верю даже в то, что Кицуне Сайгу существует… — Клянись! — Хэна сжимает руки в кулаки и глубоко вдыхает, успокаивая свою нежную сторону души, чтобы снова не разрыдаться перед ним. Дыхание снова приходит в норму только несколько минут спустя, за это время парень смог принять решение.       Казуха отошел назад, опустив голову. Красные одежды мелькали где-то среди людей, все еще прибывающих на остров, в деревню Боро, а потом окончательно затерялись в толпе, оставив Лиан одну. Она бы так и стояла на месте, смотря на то место, где только недавно стоял Казуха, но появившаяся Сангономия не дала ей и дальше пребывать в столь плачевном состоянии. Рассказывая легенды об острове, которые Лиан знала уже наизусть, жрица сопроводила девушку к главному зданию, замку.       Розовое ракушечное здание встретило уютом. Фонтанчики приятно охлаждали воздух, иногда даже ноги. Каменная тропинка неприятно ощущалась сквозь тонкие балетки, оставляя на нежной драконьей коже отпечатки. Лиан всю дорогу молчала, иногда кивая на вопросы, которые требуют ответа «да» или «нет».       Девушку сопроводили в покои и дали возможность отдохнуть, сказав, что завтра утром будет обсуждение ситуации с сёгуном, раз к ним присоединилась жрица Наруками. В голове не укладывалось одно: как Казуха мог так поступить? «Просто ты глупая и наивная Лиан Хуа. Не та Хэна. Идиотка.»       В глазах стояли слезы, но девушка усердно стирала каждую скатившуюся слезинку, чтобы те, кто вошел бы, ничего не увидели. Щеки покраснели, когда до неё наконец дошло, что она слабая, такая никчемная сейчас. На ноги будто одели кандалы, стало так тяжело, что Лиан пришлось бежать к окну, чтобы надышаться. Вывалившись из него по пояс, сероглазая наконец смогла спокойно вдохнуть. Она так устала за эти дни. — Ли…ан? — где-то под окном раздался тихий голос. Подняв голову, Хуа ничего не увидела, но опустив глаза заметила Казуху. — Нам нужно поговорить. — Ты говоришь это второй раз за день, Казуха. Мне нечего тебе говорить — тебе нечего мне верить, — Хэна сжала в руках подоконник, щуря драконьи глаза, Каэдэхаре даже показалось, что ее зрачок стал более продолговатым. Спину неприятно обожгло, Хэна развернулась и увидела тонкий прут огня, тянущегося от свечи на тумбе. — Мамочки!       Девушка вскрикнула, прижалась спиной к окну и почти вывалилась, если бы Казуха вовремя не подхватил ее, поднявшись в воздух. Рассеявшаяся вода потушила огонь, но не достала до свечи. Из горящего фитиля снова возник огненный прут, змеёй извиваясь перед Лиан и Казухой. — Замри! Не шевелись! Стой на месте! — не поняв, кому девушка кричит, Каэдэхара тоже замер, даже дышал не часто. — Да не ты! Ты в окно меня поставь. Хотя нет! Держи у себя… Мамочки, Архонты мои, оно шевелится!       Огонь коснулся руки перепуганной Лиан, которая забралась разве что не на голову ронина, но не причинил вреда, почти дружелюбно останавливаясь в паре сантиметров от нее. Даже замер по команде. — Я все тебе скажу, если ты скажешь, что ЭТО такое! — Поздравляю, Лиан, кажется, ты приручила огонь. Молодец, — Казуха поставил девушку на землю и погладил по голове, одобряюще прикрыв глаза. — Тогда какого черта ЭТО появилось только что?! Я, конечно, и раньше могла владеть огнем, бла-бла-бла, но! — А у тебя Глаз Бога просто появился. Вон, смотри, — почти-человек кивнул на окно, на котором сверкнуло что-то железное, а главное — блестящее. Дракон в миг подлетела к драгоценности, взяла её в руки и принялась крутить в разные стороны, проверяя, что можно сделать. След Пиро стихии глубоко засел в подарке Селестии и сейчас приятно согревал руки своим волшебством. — Какая крутая шту-у-ука. А ей можно кому-нибудь, ну, например, сломать? — Хэна, нельзя, ты добрый дракон, а война закончилась. — Но это не может помешать мне сломать кости кому-то. Все равно вы живучие твари.