Вернуть прошлое

Карибское море днём — это ослепительная стихия света и тишины. Небо, без единого облака, раскинуто над водной гладью, как безупречный купол из лазурного стекла. Солнце в зените — бело-золотое, жгучее, будто выкованное из расплавленного металла. Оно не просто светит — оно обжигает, превращая морскую поверхность в мерцающее зеркало, где каждая волна искрится, как рассыпанное серебро. По нему бесшумно шел галеон Испанского флота "Немая Мария". Он плывёт без ветра. Паруса — обугленные лохмотья, висящие на сломанной мачте, словно пепел прошлой жизни. Корпус — чёрный, как уголь, покрытый солью, мхом и следами огня, будто корабль вырвался из пасти ада и с тех пор не знал покоя. Часть бортов прогнила, доски расщеплены, но он не тонет. Он скользит по воде — бесшумно, плавно, почти над поверхностью, будто не касаясь её. Даже волны будто сторонятся его, не осмеливаясь плескать у его бортов. Вода под «Марией» темнее, будто впитывает свет, а не отражает его. Над кораблём — одиночная чёрная туча, неподвижная, прикованная к обломку мачты, как печать проклятия. Она не приносит дождя, не грозит бурей — она просто нависает, как тень над осуждёнными. На капитанском мостике, держа руками рулевое колесо, пережившее многое и покрытое мхом от времени, стоял человек лет сорока в черной военной форме и с надетой на голову треуголкой. Он смотрел единственным глазом вперёд перед собой в видавшую виды подзорную трубу. — Капитан, прямо по курсу пиратский корабль, — крикнул он громко, глядя на развевающийся впереди весьма потрёпанный чёрный флаг с громадным черепом и перекрещенными костями на нём. Высокий мужчина, сильно хромая, подошёл к рулевому колесу. Его шаги — тяжёлые, мерные, разносились над кораблём. Он молча протянул руку, и штурман, не говоря ни слова, передал ему подзорную трубу. Поднеся её к глазам, он прищурился и навёл резкость. На корабле царило безумие– кучка разноцветно одетых людей, которые плясали вокруг на палубе, держа в руках тёмно-зелёные пузатые бутылки. Команда выглядела сущим сбродом — небритые, непричесанные, без рубашек, некоторые только в коротких жилетах и большинство без сапог. Лицо капитана потемнело, на губах появилась зловещая ухмылка, а в чёрных, как сама ночь, глазах, заполыхало пламя. Словно повинуясь молчаливому приказу, корабль медленно и тихо подплыл вплотную к пиратскому кораблю, поравнялся с ним бортами, и верные матросы, быстро и бесшумно перепрыгнув на его палубу, окружили находившихся на ней. Пьяные пираты не смогли быстро сообразить, что происходит. Завязалась драка. Кругом стоял крик, звон сабель, руки матросов резали пиратам глотки, вспарывали животы и кровь заливала всё вокруг. Когда на палубе корабля, так и из трюма, затихли последние крики, один из матросов позвал капитана. — Капитан, посмотрите, — окликнул его грубоватый голос. Высокий мужчина, сгорбившись, прихрамывая и опираясь на длинную саблю, спрыгнул на палубу атакованного им судна и, тяжело ступая по скользким от крови и внутренностей доскам, пошёл среди мёртвых пиратов, не без брезгливости глядя на грязную палубу. Подойдя, он увидел привязанную к мачте девушку с завязанными глазами и кляпом во рту. Судя по тому, что она никак не реагировала на происходящее, она была без сознания. Армандо Салазар встал напротив и внимательно изучал её какое-то время: невысокая — ростом она ему была намного ниже плеч. Светлые волосы, уложенные в высокую прическу, открывали изящную длинную шею. Узкие плечи, подчёркнутые белым лифом, делали пленницу пиратов ещё меньше, чем она была. Казалось, что девушка потерялась на фоне пышного, сверкающего на солнце платья. Внимательный взгляд продолжил изучающе скользить по ней. Окружавшие его матросы с любопытством глазели на девушку и перешептывались между собой. Она даже на человека не была похожа- скорее напоминала фарфоровую статуэтку, украшающую дорогой камин. Капитан корабля ненавидел пиратов, а сейчас вид столь хрупкого создания, попавшего им в лапы, разжёг ненависть ещё больше, и если бы он мог убить мертвого, убил бы. Кивок головы, и один из матросов разрезал ей верёвки на руках и ногах. Девушка пошевелилась и замотала головой в разные стороны. Потирая затёкшие от одной и той же позы на протяжении нескольких часов руки, она вытащила маленькими изящными пальчиками изо рта кляп, и, наклонив голову вниз, сняла повязку с глаз. Проморгавшись, чтобы глаза привыкли к яркому солнечному свету, она медленно поднимала голову. Капитан и его команда, стоявшая позади него, внимательно наблюдали за ней, не произнеся ни слова. Девушка увидела мужские ноги, обутые в высокие тёмные сапоги, почерневший китель, обгоревшие, потерявшие форму медали- именно в таком порядке. Внутри у неё всё мгновенно похолодело и сжалось от ужаса. Бывшая пленница пиратов была настолько ниже стоящего перед ней мужчины, что её глаза видели только почерневшие от огня медали на широкой груди, и ей пришлось поднять голову, чтобы рассмотреть лицо. Но лучше бы она этого не делала. Девушка расширившимися от страха глазами посмотрела на стоящего перед ней и громко вскрикнула, зажав рот дрожащими похолодевшими руками. Серая кожа лица, изрезанная чёрными трещинами, губы, с которых капало что-то, похожее на густую чёрную кровь. Половина головы была пробита, и вместо неё зияла огромная дыра. Тёмные волосы не лежали, а колыхались, будто находились в воде. Золотые глаза, словно огонь на дне глубокой пропасти, горели ненавистью и злобой. Испанский же офицер увидел яркие синие глаза молодой девушки, смотревшие на него с нескрываемым ужасом. Они сливались в одно целое с небом и бескрайним морем, и было непонятно, где заканчивается одно и начинается другое. — Кто вы такая? Как вас зовут?— прозвучал, словно из потустороннего мира, низкий голос. — Меня зовут Каталина Дюран, —с трудом ответила ему девушка тихим мягким, дрожащим голосом, от страха вжимаясь в мачту, к которой была ранее привязана, словно ища в дереве защиту. Казалось, что это продолжение страшного сна, приснившегося ранее. Не отрывая пристального изучающего взгляда от девушки, существо в обгоревшем кителе с эполетами на широких плечах, представилось: — Меня зовут Армандо Салазар, капитан корабля «Немая Мария». Услышав имя, девушка вздрогнула, голова закружилась, мир сузился в одну точку, и Каталина снова провалилась в спасительную темноту.