Вернуть прошлое

Каталина пришла в себя неожиданно быстро. Она медленно открыла глаза и, осмотревшись вокруг себя, увидела, что лежит на прогнившей, трескающейся палубе деревянного корабля, прямо у основания мачты. Доски под щекой были холодными и влажными, а вокруг… вокруг стояли существа. Мертвецы в военной форме? Обгорелой военной форме? Призраки? Может быть… Хотя нет… Их не существует. Или существует? Или это какие-то другие существа? — Очнулись? Замечательно, — прогремел над головой мужской голос. Каталина вздрогнула. Это был тот самый, с закопчёнными медалями, которого она так сильно испугалась. Каталина в нерешительности поднялась с места, и не без ужаса посмотрела на окружающих её существ. У одного отсутствовала голова, от другого осталась только шляпа, у третьего был вспорот живот. Единственный, кто выглядел «лучше», был тот, у кого сохранился один глаз — мёртвый, стеклянный, но по-своему внимательный. Но, несмотря на это, они были похожи: чёрные, покрытые сажей, словно собранные из отдельных фрагментов тел, небрежно соединённых вместе, которые словно плавали в воде. Весь экипаж окружил её с интересом и рассматривал словно редкую, странную добычу. Каталина напряглась, чувствуя себя совершенно безоружной и дезориентированной. От них веяло холодом и невозможной тоской, которые проникали глубоко сквозь кожу. Ощущение, что это не продолжение сна, нарастало. Девушка ущипнула себя за руку, чтобы всё-таки убедиться, что спит, как сразу же взвизгнула от боли. Все было наяву. От страха язык прилип к нёбу. Бывшая пленница пиратов внимательно посмотрела по сторонам, словно пытаясь ухватиться за хоть какую-то опору в этой странной, жуткой реальности. Пальцы непроизвольно вцепились в подол платья — испачканного кровью, пропитанного грязью и морской солью. Ткань под руками казалась единственным живым, знакомым ощущением в мире, где всё остальное выглядело мёртвым… или почти мёртвым. Девушке было невероятно сложно собраться и успокоить бешено колотящееся сердце, чтобы задать главный вопрос, мучавший её. Каталина нервничала и дрожала, потому что боялась того, что могла услышать. Но ей всё-таки пришлось задать главный вопрос. — Прошу, скажите мне. Где я нахожусь? – мольба, перемешанная с отчаянием, звучали в мягком, дрожащем от волнения, голосе. Время словно замерзло. Каталина в волнении ждала ответ, и в то же время боялась услышать его. Ибо порой нет ничего страшнее правды, которая может обрушиться на вас как наковальня в типичном диснеевском мультике на какого-нибудь героя. Только в мультфильме герой быстро оправляется. А в жизни? В жизни правда может расплющить. Просто размазать по тому месту, где ты находишься. И как быстро ты справишься, пытаясь собрать себя вновь, неизвестно. И сейчас девушка чувствовала себя тем самым героем, ожидая, какого размера наковальня упадёт на неё. Глаза Каталины лихорадочно и беспокойно метались вокруг, но кроме бескрайнего синего моря, потемневшего дырявого корабля и непонятных существ, ничего не было вокруг. Живых, кроме неё, не было никого. Она была одна. Совершенно одна среди тех, кто давно перестал быть живыми. И от этого мысль о собственной беспомощности захлестнула её так, что в горле стало тесно. Корабль выглядел словно после большого пожара или взрыва: со сломанной мачтой и порванными парусами. Часть бортов отсутствовала напрочь. Прогнившие и почерневшие от времени доски были в засохшей крови. В том, что это была кровь, девушка все же засомневалась. Корабль выглядел так, будто его вёл по морю сам шторм и бил без жалости. Доски в палубе были потрескавшимися, местами прогнившими насквозь, канаты висели рваными клочьями, будто их пережёвывали гигантские зубы океана. Мачта скрипела даже без ветра, жалобно, почти человечески. Было непонятно, как всё это ещё держится на воде. Когда-то, наверное, этот корабль был гордостью своего капитана — быстрым, величественным, пугающе красивым. Теперь же производил лишь грустное и странно трогательное впечатление. Каталину пронзила внезапная вспышка жалости — к этому мёртвому кораблю, к его мёртвой команде… и к существу, стоящему перед ней. То ли человек, то ли призрак, то ли оживший кошмар. — Вы находитесь на корабле «Немая Мария». А я его капитан Армандо Салазар, — представился высокий, наверное, ростом больше двух метров, мужчина, у которого была пробита половина головы, а на другой сохранились остатки былой красоты. Каталина вскинула взгляд. Он был действительно громадным — выше двух метров, и рядом с ним она казалась хрупкой беспомощной тенью. Высокие скулы, чёткая линия подбородка… искажённые смертью и временем. Но сильнее всего поражали его глаза. Золотистые, как у хищной рыбы в глубине. Холодные. Бездонные. Потусторонние. Капитан не отводил взгляда, изучая Каталину так внимательно, будто она была не человеком, а странным артефактом, выброшенным морем на его проклятые доски. От этого взгляда по её коже побежали мурашки. Казалось, холод тянулся от него, как дыхание зимнего ветра. Каталина перестала чувствовать собственные руки. Ноги дрожали, но она не могла даже пошевелиться. Она смотрела вверх, так высоко, что у неё затекла шея — но отвести взгляд от этих устрашающе прекрасных золотистых глаз было невозможно. И какой-то мягкий, странный ужас подсказывал ей: он хочет услышать правду. Всю. Без уклонений. И ей придётся рассказать. Иначе он прочтёт её мысли сам. Но чем дольше она смотрела на капитана, чем настойчивее его золотистые глаза проникали в неё — тем яснее Каталина понимала: правду ей придётся сказать. И при этом она отчётливо знала — ей не поверят. Да и как поверить тому, что едва укладывается в её собственном сознании? Как объяснить, что она сама не понимает, где находится, когда находится, и почему оказалась в месте, которое не должно существовать? Не там. Она определённо не там, где должна быть. Это ощущение сжимало грудь сильнее, чем страх мертвецов вокруг. — Нет… нет, нет, такого не может быть, — пролепетала она, внезапно яростно замотав головой, будто отгоняя страшный сон. Сердце ударилось о рёбра так резко, что ей показалось: сейчас оно прорвётся наружу. Горло сжалось, подступила тошнота. Каталина сделала шаг назад, но спиной уперлась в промёрзший, обугленный фрагмент борта. Бежать было некуда — только говорить. Но слова рвались наружу спутанно, в панике, так, будто она сама не могла поверить ни в одно из них. — Вы… вы должно быть шутите? — её голос сорвался на хрип. — Это невозможно. Вас… вас не может быть здесь! Глаза капитана не дрогнули. Каталина судорожно вдохнула, зажмурилась на миг — и всё-таки выдавила из себя: — Он… вы… вместе со своей командой… погибли. Героически погибли. Больше трёхсот лет назад. — Последние слова будто застряли у неё в горле, превращаясь в шёпот, почти беззвучный. Голос исчезал. Лицо побледнело. Внутри всё переворачивалось, как в корабельной качке. Перед ней стоял человек, которого она знала по старинным записям, легендам, хроникам. Человек, который давно стал частью истории — и частью трагедии. Капитан, чьё имя носили книги, а не живые существа. И всё же он стоял перед ней. Дышал. Смотрел. И в его золотистых глазах отразилось её собственное отчаяние. И в этот миг Каталина поняла. Поняла слишком ясно, слишком резко — так, будто кто-то сорвал с неё плотную повязку. Она медленно прикрыла глаза, словно это могло спрятать её от правды, крепко обняла себя обеими руками, но объятие вышло слабым, отчаянным. Она чувствовала, как по щеке скатилась одиночная горячая слеза — в этом ледяном мире она была единственным тёплым, живым свидетелем её ужаса. Тишина, последовавшая за её признанием, была глухой, тяжёлой и сказала куда больше, чем слова. Никто не рассмеялся. Никто не возразил. Капитан не назвал её безумной. Никто не попытался опровергнуть то, что она сказала. Правда легла на неё всей тяжестью. Оказалась реальностью. Оказалась кошмаром. Ощущение нереальности, наоборот, усилилось — так бывает, когда случается что-то настолько невероятное, что сознание отказывается это принимать. Горло стянуло так сильно, будто в нём вырос ком, тяжёлый и острый. Воздух стал слишком плотным, и Каталина едва могла вдохнуть. Дрожь, начавшаяся где-то в груди, расползлась по телу. Руки задрожали ещё сильнее, когда она попыталась сжать себя в объятиях, словно пытаясь удержать собственную душу, чтобы та не рассыпалась. Голова опустилась сама собой, глаза зажмурились — до боли, до мелькающих искр под веками. Ей хотелось бежать. Сбежать куда угодно — в море, в небытие, в сон, лишь бы не здесь. Лишь бы не с ними. Лишь бы не среди мертвецов, живущих вопреки смерти. Но бежать было некуда. Паническая атака накрыла с головой. Тем временем, пока блондинка пыталась перебороть столь ненавистное для неё состояние, пользуясь приёмами, которым её обучил врач в клинике, капитан внимательно смотрел на девушку. Он видел, как её тело пробивала крупная дрожь. Армандо Салазар привык к такой реакции на себя – все его боялись. Успокоив себя внутренне и сделав несколько раз медленный вдох и медленный выдох, девушка заставила снова себя открыть глаза, поднять голову и внимательно посмотреть на капитана, а потом на стоящих около него. Мысли Каталины с невероятным трудом , но всё-таки постепенно пришли в нормальное состояние, а осознание, что это всё –таки действительно ОН, пришло. Слишком было много совпадений, слишком. Внутри всё еще сильно билось сердце, но страх начал смешиваться с жалостью. Она точно сошла с ума! Недаром она периодически пила успокоительные, которые ей выписывал врач. Но все равно не верилось в то, что сказало это существо, которое словно выплюнули из пекла прямо на корабль. Её глаза внимательно изучали каждый сантиметр обезображенного серого лица Армандо Салазара. Девушке захотелось потрогать рукой существо, стоящее перед ней, чтобы проверить, не голограмма ли это, но здравый смысл орал во все горло – "Не трогай, не прикасайся!!! Опасно!!!" Если это правда, что сказал тот, кто назвался капитаном Салазаром, то это было очень печально. Внимательно присмотревшись, девушка поняла–это действительно ОН. Некогда его очень красивое лицо, стало таким... Таким безжизненным, обезображенным... Сердце девушки наполнили тоска и боль, рождённые от искры жалости, и страх отпустил окончательно, освободив место состраданию. Бывшая пленница пиратов собралась с духом и оглядела всех, кто стоял рядом с капитаном. Сомнений быть не могло: её кумир, невидимая защита, стоял перед ней. Но только, что такого ужасного могло произошло с ними всеми, раз они превратились в это? — Простите меня, пожалуйста, капитан. И правда, это вы. Я с трудом узнала вас, — проговорила девушка, понимая, насколько глупо прозвучала эта фраза. Они встретились впервые. Но её реакция при виде капитана была так естественна для Каталины! Ведь они стали родными, даже если он сам не знал этого... Салазар смотрел на неё и пытался понять, что она говорит. Она говорила так уверенно, словно знала его раньше. Но Салазар был абсолютно уверен, что никогда не видел её прежде. Тогда откуда она знает его? Это настораживало, и он сжал в руке саблю, готовый на всё. — Расскажите о себе как можно подробнее, сеньорита. Как вас зовут и как Вы оказались в плену у пиратов? — сказал Салазар, не сводя со светловолосой пассажирки внимательных золотистых глаз. Он всегда чувствовал враньё и хотел понять, что будет происходить дальше. — Меня зовут Каталина Дюран. Я сбежала перед собственной свадьбой, чтобы не выходить замуж по договоренности. Как бы это странно не прозвучало, но я прямой потомок человека, которого вы однажды спасли. Девушка ненадолго замолкла, пытаясь правильно подобрать слова. Но потом рассказ полился сам собой. — Прошу, поверьте в то, что я сейчас расскажу. Для меня самой это такая же огромная неожиданность оказаться на пиратском корабле, как и вас на нем меня найти. Я родилась первого июля две тысячи третьего года, — среди команды поднялся шёпот, и Каталина явственно услышала слова "такое невозможно", "лгунья", "ведьма", но громкий голос капитана, от которого девушка вздрогнула, заставил всех замолчать. — Прошу, не смейтесь надо мной. Я не сошла с ума. Хотя для меня самой это совершенно дико. Оказаться здесь–девушка почувствовала, как вновь дрожит её голос, потому что если они ей не поверят, то сочтут ведьмой. А если это так и будет, то её ждёт невесёлая участь. И живой выбраться из этого кошмара, куда она попала, не получится–либо убьют, как тех пиратов, либо выкинут за борт. Да и как выбраться, если она даже не знает, где находится. –То, что я дальше расскажу, чистая правда. Если вы посчитаете меня ведьмой, то можете сразу лишить меня жизни, но я прошу вас дать мне шанс рассказать свою историю от до конца. И после уже принять решение, что со мной делать. Салазар внимательно смотрел на девушку, но не верил ни одному её слову. Такого не могло быть… Хотя… Он, тот, кто раньше не верил в сказки моряков, сам оказался проклятым мертвецом вместе со своей командой. Кто-то из его команды начал снова задавать вопросы, но Салазар приказал молчать, прервав на полуслове. Ему нужно было выслушать стоящую перед ним внимательно, чтобы впоследствии решить, что с ней делать. И, похоже, будет сложно принять решение. — В одном из своих плаваний вы в очередной раз уничтожили пиратский корабль и нашли на нем юношу лет шестнадцати. Его звали Доминико Дюран. Он лежал в трюме, скованный по рукам и ногам– его хотели продать в рабство. Уничтожив всех присутствующих на корабле, Вы его единственного оставили в живых. Отправили домой, где он рассказал всем, что приключилось с ним. Вы в его глазах стали героем. А потом и ваша слава дошла до города, где он жил. Вы стали для него словно ангелом-хранителем. Благодаря вашей помощи и спасению его жизни, он смог встать на ноги. Он перебрался в Мадрид, начал заниматься торговлей, дело пошло хорошо... Кто-то из команды за спиной капитана крикнул: –" Вина от Дюран"? Знатное вино...– со знанием дела произнёс невысокий призрак, похожий на мальчишку. Каталина широко улыбнулась, ощущая необычайную гордость, услышав знакомое название. Видимо, их вина были и остаются действительно легендарными, и не даром рецепт изготовления передавался на протяжении стольких лет из поколения в поколение. –Да, рецепт изготовления которых передаётся из поколения в поколение в нашей семье. Но Доминико Дюран продавал не только вина, но и табак, шелка из Китая, и многое другое – Каталина не без гордости вспоминала начало становления своего знаменитого древнейшего во всей Испании двадцать первого века рода. Что только не проходило через его руки– земли разорившихся дворян, освободившееся пространство он использовал под виноградники, благо климат позволял выращивать огромное количество сортов винограда. Каталония, Андалусия, Галисия, Риоха стали основными регионами изготовления вин. Пока остальное дворянство облагало налогами своих крестьян, Доминико Дюран, освобождал крестьян, ставших его собственностью, от повинностей и пошлин, перейдя на товарно–денежные отношения с ними. Теперь он платил им деньги, крестьяне выращивали виноград, занимались овцеводством, изготавливая тонкую шерсть высокого класса, кожаные изделия, изделия из драгоценных металлов – золота, серебра, платины.        Обладая острым умом, неутолимой тягой к знаниям, отличному применению полученных знаний на практике, получаемых за границей, он добился многого. Доминико важно было, чтобы работающие на него обладали доведёнными до совершенства навыками. Он открывал школы в каждом регионе, где находились его винодельни, в которые нанимал лучших учителей. Обладая потрясающим талантом руководителя, он отлично налаживал связи с другими людьми, самолично и с помощью хорошо обученных уже помощников, находил наиболее талантливых из крестьян и их детей, кроме девочек, и отправлял учиться в аграрные школы и не только в них, где будущих работников обучали лучшие преподаватели из-за границы–ремесленники, ювелиры, мастера кожевенного дела – Каталина уже успокоилась и, собравшись с мыслями, с удовольствием начала рассказывать историю своей семьи, хотя в данной ситуации ей нужно было рассказ делать чуть короче, но лучше будет, что расскажет все, как есть, про себя, не утаивая ничего. –Мой предок поспособствовал развитию торговли в регионах Испании, наладил внешние связи с другими странами. В отличии от других регионов, находящихся в упадке, регионы, подконтрольные Доминико, расцветали. Образование, наука, медицина,– все разработки и нововведения в различных сферах деятельности, которые отвергались другими, Доминико с удовольствием развивал. Вкладывая деньги в развитие новых технологий, совершались значимые открытия в разных областях науки, с ведение сельского хозяйства постепенно облегчалось благодаря введению новых приспособлений. Но жизнь Доминико Дюрана была недолгой... Каталина заскользила взглядом по стоящим за Армандо Салазаром призракам , но мыслями была далеко – далеко, там, где начиналась история ее рода–так было проще отвлечься от окружающей обстановки. Рассказывая это, девушка начала осознавать окончательно, насколько ее предок был умён, предприимчив и обладал незаурядными талантами. –Да,–прозвучал мальчишеский голос. Я слышал о Доминико Дюране. Многие его не любили, кто-то считал сумасшедшим, но– парень хотел продолжить дальше рассказывать...Каталина повернула голову в ту сторону, откуда услышала голос, и тут... –Не перебивать! -рявкнул капитан так, что Каталина снова вздрогнула от неожиданности. –Продолжай рассказывать- проговорил Салазар таким тоном, что это было похоже на приказ. Девушка снова собралась с духом и перевела глаза на жуткого капитана. Несмотря на то, что это был её кумир, её руки и колени дрожали от страха. Но Каталина старалась сохранить с ним зрительный контакт, хотя это было непросто сделать! Хотелось отвлечься от всего, закрыть руками глаза, и оказаться дома, но это было не осуществимо. Главное, чтобы не накрыла ещё одна паническая атака в самый неожиданный момент, иначе будет очень плохо. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Каталина продолжала рассказ: – До сорока лет, пока неизвестная болезнь не сразила его, превратив за два месяца из цветущего мужчину в старика, он вспоминал о Вас и вашей команде. На пороге смерти он взял клятву передавать из поколения в поколение историю чудесного спасения. Благодаря Вам род семьи Дюран смог начаться. Поэтому для нас вы и ваша команда очень важны. Теперь, несмотря на то, что Каталине по-прежнему было некомфортно, она почувствовала облегчение, но не знала, с чем оно связано. Салазар смотрел на Каталину, и, на удивление, где-то в глубине памяти всплыло лицо человека, про которого она рассказывала. Среди многих других Доминико Дюран отличился тем, что он провел всю дорогу к Испании, рьяно выполняя любую работу, какую бы ему не поручали, даже самую грязную. Ему было все равно, чем заниматься. Невысокий шустрый парень легко, словно обезьянка, взбирался вверх по мачте и помогал с парусами, мыл и скреб палубу, чистил гальюны, помогал чистить трюм. Он не жаловался, не просил особого отношения – просто делал все, что считал нужным, в качестве благодарности за то, что его спасли от ужасной участи быть проданным в плен. Тяжелая и грязная работа на корабле для парня было ничто, по сравнению с тем, что он жив и его вернут обратно домой. Он достаточно быстро всему обучался, схватывая с первого раза. Именно этим и запомнился Доминико Дюран–силой духа, смирением и благодарностью. Ситуация становилась всё запутаннее... Ведь теперь на том же самом месте, что и ее предок, стояла невысокая блондинка, в чьих глазах Армандо Салазар увидел ту же искру, что и много лет назад у Доминико Дюрана, даже черты лица чем-то напоминали того парня... А Каталина тем временем продолжала рассказывать: — С каждым поколением семья наша становилась всё богаче и богаче, пока, наконец, в XXI веке не стала одной из самых влиятельных в Испании, но и в мире. Нам принадлежит один из самых больших судостроительных заводов в мире, один из островов в Тихом океане, две огромные фабрики, специализирующихся на пошиве одежды для моряков, винодельни в Испании– всемирноизвестные "вина от Дюран", производство которых было запущено в начале восемнадцатого века моим предком- их производство теперь находится в разных странах мира. Пожалуй, нет отрасли, в которой семья Дюран не привнесла свой финансовый вклад на территории Испании, –ювелирная компания, химическая промышленность, горнодобывающая, парфюмерная, электротехническая промышленность, транспортная, как и многое другое в других регионах планеты. –перечисляя все то, что принадлежало их семье, девушка поняла, что никогда не задумывалась о том, насколько действительно они состоятельные. Ей это было особо неинтересно. Да, богатые, да, известные. Но было кое-что, что сильно омрачало жизнь. –Мой отец стоит на первом месте в списке самых богатых людей мира, мама была одной из самых красивых женщин в мире по версии авторитетного журнала, а бабушка по материнской линии – в прошлом известная актриса, а сейчас вдова и владелица компании по производству самолётов во Франции. Девушка выдохнула и продолжила, устремив взгляд словно сквозь капитана. Ей стало легче от того, что она смогла отключиться от окружающего мира, погрузиться в воспоминания, рассказать о своей семье, хотя она понимала, что многое из того, что она говорит, непонятно для находящихся на корабле. — Но в нашей семье всё оказалось не так радужно, как хотелось. Девочки, которые рождались в нашей семье, становились товаром, выгодной сделкой. Я тоже не избежала этой участи, — тихим поникшим голосом добавила она, прикрыла глаза и почувствовала, как к горлу подступает горький ком. — Мой отец видел во мне средство для достижения цели. Я была вещью. Дорогой вещью, активом: он хотел, чтобы гостиничный бизнес его друга влился в компанию «Дюран индастриз». Взамен его друг получал возможность открыть новый курорт на Карибском море — отец уже присмотрел ещё один остров, какой хотел купить. Мне давали самое лучшее образование с детства– музыка, танцы, рисование, со мной занимался педагог по вокалу, меня учили ездить верхом… Я до сих пор продолжаю... Продолжала– Каталина поправила себя, споткнувшись на глаголе. Да, продолжала учиться. У нас по всему периметру дома стояла круглосуточно охрана, меня отвозили и привозили в сопровождении охранника Эрика Гильермо Лесаро–последнее имя девушка проговорила с заметной грустью в голосе. Она пыталась удержать в себе ощущение , что она находится в кабинете психотерапевта, чтобы выговориться. И как ни странно, сейчас ей хорошо всё удавалось. — И уже с рождения отец подготовил мне будущего мужа — сына его друга. Они давно всё решили за нас. Я сначала думала, что он шутит. Но с каждым годом я понимала, что это не шутки. Мне была уготована судьба моей матери, несмотря на её блестящее образование в сфере бизнеса и карьеру модели–она показывала одежду известных мастеров–Каталина пыталась описывать приблизительно похожими словами для времени, где она находится чтобы поняли кто была её мама. Она должна была выполнять только две функции- родить наследника, а лучше наследницу, чтобы продолжить славный род Дюран, а второе — быть украшением на светских мероприятиях, а потом сидеть дома, зная, что супруг развлекается с любовницей в одном из гостиничных номеров его друга, — голос Каталины дрогнул, и она сделала невероятное усилие, чтобы не расплакаться, но предательские слезы всё-таки снова скатились по щекам. — Все в высшем свете, да и не только, об этом знали. Но молчали, боясь сказать хоть слово о моём отце. Ещё бы, ведь один раз напечатав неприглядную правду, одна газета сразу же разорилась, а её главного редактора нашли с простреленной головой у него в кабинете. Полиция ничего не нашла — было заключение, что это было самоубийство. Каталина ужаснулась от того, что рассказала сама только что — ведь не может быть таких совпадений, — девушка глубоко вздохнула и продолжила рассказывать о своей маме. — Мама боролась поначалу с отцом, они много раз ругались, выясняли отношения, а потом бросила это дело. Смирилась, чтобы не потерять меня, ведь моему отцу ничего не стоило вышвырнуть ее вон, и никакие юристы с её стороны не помогли бы оставить меня с мамой. Так всемирноизвестная модель стала тенью своего мужа. Жила без любви всю жизнь, имела всё, но при этом была одна. Для кого-то такая жизнь — рай, но для моей мамы — нет. Мой отец приставил к ней охрану, как и ко мне, чтобы она находилась под полным контролем, — девушка не смогла всё-таки сдержаться и прикрыла глаза, вытирая с пушистых тёмных ресниц непрошенные слёзы. Двадцать первый век, а нравы как в далёком прошлом. — Даже на отдыхе охранники везде следовали за нами. — Каталина закончила рассказывать о своей матери, потому что больше не могла говорить - она и так просто на одном дыхании выложила самые грязные вещи о её семье. Но для Каталины это была больная тема: только девушка знала, в какую порой депрессию мама впадала. –У нее порой были нервные срывы из-за невозможности изменить ситуацию со своим супругом, из-за того, что не могла препятствовать моему браку с тем, кого выбрал мой отец. Словно и не было ее прежней. — Я знала своего будущего мужа. С рождения он рос злым и жестоким, — на девушку нахлынули воспоминания, и она сжала пальцы в кулак так сильно, что на ладонях остались отметины от ногтей. –Чем взрослее я становилась, тем чаще наши отцы заводили разговоры о нашей будущей свадьбе. Я видела своего будущего мужа, каким ужасным человеком он становится. На лицо красивый, обаятельный, но внутри настоящее чудовище, не имеющее никаких понятий о морали, возможно, благодаря его папочке. который в день его совершеннолетия, привел к нему на день рождения проституток, чтобы сделать из него мужчину– с горечью в голосе сказала девушка, роняя слёзы обиды из-за своего несостоявшегося жениха. Прямо там, на глазах у гостей, которые уже настолько напились и закинулись запрещёнными веществами. Он..–Каталина подбирала слова и стыдливо прикрыла глаза чувствуя, как горят щёки от стыда, не в состоянии выдержать на себе пристального взгляда капитана–совокуплялся с ней на глазах у меня: я это увидела, когда вышла подышать воздухом и пошла искать своего жениха, — лицо Каталины в отвращении перекосилось, и она продолжила разговор, — абсолютно пьяные парни и девушки смотрели, как хозяин вечеринки развлекается около огромного бассейна: Диего даже не смущало присутствие людей вокруг него. Он со знанием дела развлекался сразу с двумя- он совокуплялся с одной, а она делала приятно другой...— Каталину передёрнуло от отвращения, — я не смогла на это смотреть и отвернулась, чтобы не видеть этого безобразия. Тогда я ещё надеялась, что всё-таки есть шанс не быть втянутой в эту грязь. Но его не было: мой отец стоял с бокалом шампанского в руках и смотрел на то, что вытворял мой будущий муж. А позже на мой вопрос, действительно ли мне придется выйти замуж за Диего, он ответил утвердительно. — Это давно уже решено и обсуждению не подлежит. Он не монстр, он бизнес –партнёр, а ты инвестиция, поэтому не забывай свое место. Запомни это, девочка. И твоя мать тебе не поможет. – Моя мама пыталась вступиться за меня, но её слова ничего не значили. Она была полностью сломлена моим отцом и ей осталось только промолчать, в очередной раз выпив большую дозу успокоительного на ночь. Девушка должна была замолчать, не продолжать слишком подробный рассказ, но раз она решила говорить, то расскажет всё. –Никто не видел, как она часто сидела у окна вечерами, держа в руках пустой бокал и таблетки. Помню, – Каталина обнажила перед капитаном свое самое страшное воспоминание из детства, когда ей было лет шесть,–я зашла в комнату, а мама... Там спала. Правда, очень долго. И вокруг неё лежали несколько упаковок таблеток. Помню, как будила ее и звала, пока не приехал доктор и не забрал её, сказав что Авроре нужно отдохнуть, отлежаться, потому что она устала. Но я, видела, как перед этим по дому как сумасшедшие носились слуги, а за окном звучала сирена машины скорой помощи. Я помню, что звала ее, а она не слышала и не просыпалась. Потом я только случайно подслушала разговор прислуги о том, что, если бы я не вошла к ней в комнату, то это бы плохо кончилось, девушка рассказывала, не замечая, что над палубой повисла тишина. Воспоминания резали память как стекло, заставляя проходить через тот ужасный день заново, слёзы текли по щекам, не переставая, но она не отводила взгляда от капитана Салазара. И сейчас они были втроём –боль прошлого, она и капитан, неотрывно смотрящий на Каталину. Только потом я со временем поняла, что мама выпила таблетки не потому, что поспать– она не могла дальше жить так, как жила, она скучала по моему дедушке, незадолго скончавшегося от тяжёлой болезни, и просто не нашла в себе силы справиться со всем тем, что навалилось.–Мне было очень плохо, я плакала каждую ночь, даже присутствие рядом папы не помогало–мне снились кошмарные сны, в которых я вижу, как мама улетает на облаке далеко- далеко, а я оставалась одна, покинутая теми, кого любила больше всего на свете, –слёзы потоком хлынули из глаз, и Каталина вытирала их ладонями, размазывая по лицу –Зачем она рассказала всё это капитану Салазару? Зачем открыла душу? Она не знала, почему. Это было как будто нужно сказать. Вытащить этот тяжёлый груз наружу, поделиться тем, что всё это время жгло сердце. Может быть, потому что девушка чувствовала: передо ней был тот, кто тоже многое пережил, потерял… Но вскоре мама вернулась домой обратно. К той же жизни. Это просто невероятно. Несмотря на то, что происходило между ей и моим отцом, она любила его. Это была какая-то больная любовь. Неправильная, потому что нельзя любить человека, который который так относится к тебе –от непонимания и накативших на нее эмоций Каталина вновь сжала кулаки. –Я поняла, что не смогу быть, как моя мама. Быть вещью, никем. Только средством для продолжения рода, и украшением на светских мероприятиях. Я знала, что меня ждёт то же самое. Я уже видела, что это так и будет. И я больше всего боялась стать как мама–лечиться у доктора, периодически пить таблетки. Простите, капитан, — слезы вновь накатили на девушку, и она вытерла их, аккуратно смахнув со щек. — Я же мечтала о другом. Жить с любимым человеком, родить ребёнка независимо от того, будет ли у меня такое огромное состояние или нет. Смотреть на сына или дочь, осознавая, что они родились от большого чувства, а не из чувства долга, что в семье должен появиться наследник или наследница– девушка не осознавала, что счастливо улыбается, говоря о детях. Я захотела себе другую жизнь. Отличную от жизни моих мамы, бабушки, прабабушки и других женщин семьи Дюран, — Каталина мельком оглянулась по сторонам. Вокруг них столпилась призрачная команда Салазара, которая уже внимательно слушала, не перебивая. Каталина продолжила. — Чем взрослее я становилась, тем сильнее стали охранять меня. Одним из самых преданных людей стал Эрик Гильермо Лесаро, рекомендованный ему другом семьи. Как ни странно, ему отец очень доверял. Он стал мне другом, охранником, всем. Я знала, что он любит меня, но я не видела в нём кого-то другого. Друг, не более. Не осуждайте меня. В моем времени отношения между полами очень сложные. Мой будущий супруг не видел в Эрике себе соперника. Он с презрением относился к нему, считая его так… — Каталина замялась. — Никем… — Да и отец не воспринимал его так, как ни странно. И всё неумолимо приближался день, которого я боялась: день моей свадьбы. Мой отец уже потирал руки в предвкушении прибыли: ещё бы, замечательное вложение денег. Его друг был главой преступного мира. Я слышала, что торговля людьми, наркотики и проституция были его нелегальной прибылью. Его сын окончательно стал настоящим исчадьем ада. Бесконечные вечеринки, алкоголь, девушки. - идеальный портрет наследника огромной компании. Хотя его отец периодически клал своего сына в реабилитационный центр, где таких как он, приводят в нормальное состояние. Я знала об этом. И понимала, что вот она, моя будущая жизнь: знать о похождениях мужа и терпеть его выходки, родить ему ребёнка – при последних словах Каталину физически передернуло, а лицо исказилось от отвращения. Да, я понимаю, что странно вам слушать об этом, в вашем времени, где женщин за людей вообще не считают… Но в моем времени все по-другому. Брак по принуждению очень редкое явление. — И вот однажды мне было объявлено, что через две недели нас ждёт свадьба. Эта новость разлетелась везде. Все газеты Испании, и не только, трубили об этом, везде мне пришлось появляться с ним на публике. Изображать счастливую влюблённую пару с ненавистным мне человеком. Я даже где-то боялась его — его глаза порой горели каким-то диким пламенем. Я не хотела, но вынуждена это была делать. Я не знала, что делать дальше. И тут мне на помощь пришел Эрик. Он разработал план, благодаря которому мы решили, как избежать свадьбы. Тем более, я узнала страшную тайну: меня хотели убить. Сразу после свадьбы. Если бы это случилось, то всё, что принадлежит мне, как наследство, которое отец уже на меня записал, перешло бы к нему. Ослеплённый жаждой наживы, мой папа не видел, что за его спиной плетутся такие интриги. — Эрик придумал, как мне спастись. Он составил план побега. Сбежать до начала свадьбы. Моего будущего мужа ненавидели многие из тех, кто на него работал. И мне было удивительно узнать, что им жаль меня. Почему они так отнеслись ко мне, не могу понять. И они предложили помощь. Эрик щедро заплатил им, но некоторые отказались от денег — у них были свои цели. Подняли все связи, какие могли. — И придумали, как это сделать, — Каталина опустила глаза и зачем-то расправила грязное платье, глядя куда-то в сквозь дерево палубы: воспоминания вновь унесло её далеко-далеко от корабля в прошлое. С ужасом для себя она отметила, что на запястьях остались красные отметины от веревки. Справившись со своими эмоциями, девушка вновь подняла глаза и посмотрела на капитана, лицо которого было очень сосредоточенным. — В день свадьбы я волновалась как никогда. Нельзя было дать ни малейшего повода подумать другим, что я что-то знаю. Меня под охраной вывезли из дома, мама уже ждала меня на лайнере. Эрик сидел рядом. Сердце колотилось так сильно, что я думала, что оно выпрыгнет из груди, а руки тряслись и стали холодными от волнения. Мы приехали к причалу, где стоял огромный корабль. Самый большой в мире круизный лайнер, где должны были гулять нашу свадьбу. Меня провели на борт «Роттердама» и отвели в самую дальнюю каюту, какую нашли заранее, и закрыли меня там. Я настояла, чтобы свадьба была ночью. Я знала, что в моём маленьком капризе мне не откажут. Романтика: тёмное небо, на котором хорошо будет виден фейерверк, тёмные воды, огни города издалека. - Каталина нервно усмехнулась. –А дальше была очередь наших помощников. Едва солнце скрылось, свет погас на корабле и на берегу. Но ненадолго. Эрик помог мне спуститься на воду, сесть в моторную лодку, и сказал: — Я буду ждать тебя в условленном месте, — он поцеловал меня в лоб, и я поплыла. Я плыла в кромешной темноте, в лодке, освещаемой только небольшим фонариком и ориентируясь на одиночные огни берега, и молилась о том, чтобы оказаться в самом безопасном месте в мире. Где меня никто не найдёт. Но вдруг налетел туман, и всё исчезло. Мне стало страшно, и я зажмурилась. Но туман рассеялся так же быстро, как и появился. Я огляделась по сторонам, но, кроме воды, ничего не увидела. Топливо в баке закончилось, хотя его должно было хватить надолго. Меня охватила паника, понимая, что сбилась с курса– навигационные приборы не работали, мотор не заводился. Но вскоре я увидела огни, и из всех сил начала грести туда, взяв весла в руки. Лодка носом упёрлась в песчаный берег, я вышла и огляделась по сторонам. В темноте сияли окна, и я подумала, что это что это и есть то самое место, о котором говорил мой друг. Где меня должны будут ждать. –Я зашла внутрь, открыв деревянную дверь. И сразу поняла, что ошиблась. Это оказался какой-то кабак. Внутри царил полумрак, в воздухе висел тягучий дым, смешанный с запахом для дешёвого алкоголя, пота и какой-то еды, а за столами сидели мужчины в странных одеждах, распевая пьяные песни, грязно ругались, а некоторые дрались между собой. Каталина замолчала на мгновение, будто боялась, что, если она произнесёт следующие слова вслух, всё это снова станет реальностью — та ночь, тот кабак, те глаза, полные похоти и жестокости. Но она глубоко вдохнула и продолжила, голос её стал твёрже, хотя в нём всё ещё дрожала боль: –Мне стало страшно, и я попятилась назад, к двери, чтобы вернуться в лодку и уплыть в другое место, хотя абсолютно не понимала, куда двигаться дальше. Но этому не суждено было случиться. На меня начали наступать, со всех сторон раздавались гадкие улюлюканья и непристойные предложения, — Каталину затрясло от воспоминаний. Она замолчала, опустила глаза и уставилась на свои ногти. Маникюр облупился, под ногтями была грязь. Ей было стыдно говорить о том, что было дальше. Но девушка решила быть честной. — На меня наступали, я отступала назад и упёрлась в кого-то. Я повернулась и увидела мужчину с лицом, которое рассекал шрам , полностью одетого в чёрное, с черной треуголкой на голове. Страх прошел по мне как молния, и я застыла на месте. Я снова начала молиться. Я закричала, но на мой крик никто не отреагировал, лишь раздались мерзости в мою сторону. Чёрный человек крикнул остальным, чтобы они отстали. Прежде чем я успела что-то сказать, он сделал шаг навстречу, взял меня за талию, быстро поднял руку, коснулся шеи, надавил на какие-то точки на ней, и я отключилась от реальности. Потом очнулась уже на палубе, привязанная к мачте. Вокруг меня столпились уродливые пираты– в том, что это были они, я не сомневалась. Я слышала из толпы снова гадости. Подошёл их капитан, тот самый человек, которого я видела последним в кабаке, взял меня за подбородок и начал поворачивать голову, открыл рот и осмотрел зубы. Я начала мотать головой, попробовала его укусить за палец, но он со всего размаха влепил мне сильную пощечину, — Каталина передернула плечами и коснулась левой щеки, на которой сейчас отчётливо проступал синяк. Девушка его не видела, зато всем остальным, в том числе Салазару, было все прекрасно его видно. — Прошёлся по шее, — кровь прилила к лицу девушки, и слезы скатились по щекам, — начал лапать меня мерзкими грязными руками, проводя по плечам, опускаясь ниже. — Ишь, сука, кусаться вздумала! Судя по её наряду, она из благородных девиц. А они ценные, — Каталина почувствовала, как щеки заливает румянец от гадких воспоминаний, и она опустила голову ещё ниже, чтобы никто не видел её пылающего от стыда лица. — Один из пиратов скалил свои гнилые жёлтые зубы и мерзко таращился на меня. — Что мы с ней будем делать? Я бы развлекся. Нет ничего лучше, чем баба, ром и деньги. Стоящие рядом одобрительно заулюлюкали. И этот… — девушка подняла голову к небу, словно хотела попросить у него силы, чтобы продолжить рассказ, хотела закончить предложение, но не смогла озвучить то, что было потом. Не могла честно рассказать, ЧТО почти случилось с ней. — Нет, я не могу, не могу рассказать. Мне стыдно, ужасно стыдно, простите , капитан — слёзы потекли градом из глаз, но теплый ветерок быстро осушил их. Собраться стало невероятно сложно, чтобы дальше продолжать рассказывать, но Каталина все же смогла это сделать. — Я тоже, я тоже, — послышалось вокруг меня со всех сторон. — Капитан, мы хотим рома и шлюх, а она подойдёт идеально. И не только. В довольно грубых выражениях они начали обсуждать меня, и всё то, что хотели бы сделать со мной. Самый отчаянный, пока капитан не видел, разрезал быстро верёвки, которыми я была привязана к мачте, потянул за руки и уложил на палубу, наваливаясь на меня и пытаясь задрать платье. Но его действия прекратил капитан, сняв пирата с меня. Я в тот момент так сильно испугалась! –при воспоминании голос девушки задрожал... — А ну-ка заткнулись все! И убил самого отчаянного! - Ещё хоть волос упадет с её головы, всех порешаю. — А потом мне словно приговор вынесли. — Мы тебя продадим. Хаша будет доволен своим новым приобретением. Таких красивых рабынь давно нам не попадалось. Посмотрите, какая: глазища-то какие, белокурая, а фигура! Он любит девочек поменьше, козел старый. Ух! Я бы сам тебя оттрахал, но за неиспорченный товар денег мы получим больше. Помню, что среди пиратов пронёсся недовольный гул, но капитан поспешил всех успокоить. — Обещаю, что первым делом после получения денег вы долго не выйдете из борделя. Я помню, что кричала, чтобы они этого не делали, пыталась воззвать к их совести, что это не по вере, но естественно, кто я такая, чтобы им противостоять? Меня снова привязали к мачте, завязали глаза и закрыли рот. Я периодически то падала в какое-то спасительное для меня забытьё, то приходила в себя–Каталина вдруг поняла, что за всё это время на фоне стресса ей не захотелось есть. — А потом вы спасли меня… — тихим мягким голосом закончила девушка. Один из членов команды, высокий пожилой мужчина лет пятидесяти, с длинной бородой, один из тех удачливых матросов, кто выглядел более–менее целым, спросил у Каталины. — А сколько вам лет, сеньорита? — Несколько дней назад исполнилось восемнадцать, сеньор–мягким голосом ответила Каталина. — Совсем юная, — сказал он, о чём-то задумавшись. Он не знал, что ещё и сказать. Будь он человеком, пожалел бы её. Но он был озлобленным мстительным призраком. Проклятым… как его капитан. Как все остальные. И всё же… Где-то глубоко внутри у него сжалось всё, и захотелось защитить это юное создание. Каталина вновь перевела глаза на лицо Салазара и увидела, что он стоит, нависнув над ней, изо рта сочится черная густая кровь, а глаза не выражают ничего, кроме ярости. Над кораблем сгустились тучи и засверкали молнии. — Капитан, что теперь со мной будет? — Каталина смотрела с мольбой на своего кумира, и в её глазах стояли слёзы. Над палубой повисла тишина. Армандо думал, внимательно смотря на Каталину. Он неоднократно освобождал из лап пиратов женщин и высаживал их в ближайшем порту, но сейчас так поступить он не мог. Куда ей идти? Оставить на берегу означает дать возможность пиратам снова похитить её. А ему проиграть. А если не похитят, так она может не справиться одна. Что она делать будет? Зачем ему вообще об этом думать, что будет дальше с ней. Ее дальнейшая судьба не должна была касаться Армандо Салазара, все еще сомневающегося в правдивости слов девушки, но... Глаза её с такой мольбой и отчаянием смотрели на него, что решение пришло быстро. Конечно, женщина на корабле — к беде, но хуже, чем сейчас, не будет точно. Теперь она останется под его защитой. Куда он отпустит с корабля ее, такую юную, беззащитную и испуганную? Её, потомка того мальчишки, который чистил трюм и занимался грязной работой?Нет, это будет неправильно! Команда ждала решения своего капитана. — Вы останетесь здесь, будете помогать матросам. Заниматься тем же, что и они– произнёс Армандо Салазар бесстрастным тоном. — Вы меня оставляете на своём корабле?!— не веря в то, что услышала, проговорила Каталина и замерла. Не от страха. От неожиданности. Она с замиранием сердца ожидала, пока рассказывала, что ее выкинут за борт. Или предадут смерти. Или, может быть, будет жестокая пытка за то, что она — чужая. За то, что она не принадлежит этому миру. Сочтут сумасшедшей. А ее оставили как члена команды. У девушки словно тяжелая ноша упала с плеч. — Капитан… Спасибо большое вам. Я не знаю, как вас отблагодарить! — лицо Каталины просияло, она счастливо улыбнулась, открывая ряд белоснежных идеальных зубов и глазами, сверкающим от неприкрытой радости и доверием взглядом она посмотрела на капитана. Девушка сделала шаг вперёд, практически встав вплотную к Салазару, и протянула руки, чтобы обнять его, но вовремя остановилась и опустила их. Но если бы она обняла его, то как бы это выглядело со стороны? Нелепо? Глупо? Неправильно? Смело? От взгляда капитана не скрылась эта смелая попытка проявления эмоций, весьма удивившая не только Салазара, но и его команду, в непонимании переглядывающуюся между собой. Потому что так девушки не вели себя в его время, не позволяли так проявлять эмоции. Скромность, сдержанность. А сейчас! Судя по стоящей перед ним, сдерживаться девушка явно не умела. И открыто, смело продемонстрировала это. Она стояла слишком близко. Практически прижавшись к нему. Она нарушила всё. Правила. Порядок. Этикет. Скромность. Она не опустила взгляд, а, наоборот, прямо ясными счастливыми глазами смотрела в его золотые изумлённые глаза. Каталина не отступала от капитана, продолжая стоять близко к нему. Не сказала: «Простите, я не должна была…». Она просто… стояла, ощущая себя невероятно счастливой, не зная, что своим искренним проявлением радости нарушает всевозможные правила, царящие в высшем обществе восемнадцатого века– где скромность, сдержанность, непроявление эмоций были эталоном благовоспитанной сеньориты. Армандо Салазар смотрел, не отрываясь, в яркие синие глаза, в которых не было больше страха. Каталина первой прервала зрительный контакт, закусив губу и, отведя взгляд от капитана, сделала шаг назад. Команда была потрясена таким поведением Каталины, ведь за ее поведением сейчас жестом скрывалось что-то гораздо более глубокое, нежели проявление эмоций и нарушения правил – она хотела обнять его, проклятого призрака! Потому что девушка восприняла его как капитана, как мужчину, которому она доверила свою жизнь. Как защитника и того, кто сможет о ней позаботиться. Когда Каталина захотела в порыве радости обнять Армандо, тот опешил от неожиданности. Потому что в этот миг — его тело не подчинялось логике. Его руки не сжались в кулаки. Его ноги не отступили. Его губы не изрекли приказ. Он — просто замер. И не оттолкнул девушку, позволяя ей стоять, почти прижавшись к нему. Его глаза расширились — не от ярости. От непонимания. Он не ожидал, что она захочет его коснуться. Не как капитана. Не как спасителя. А как человека. — Альберто, отведите сеньориту в мою бывшую каюту. И объясните ей ее обязанности– приказал капитан Салазар, внутри которого бушевал целый шторм из эмоций, который он тщательно скрыл от остальных, обращаясь к невысокому призраку, который отпустил комментарий о вине. — Хосе, — обратился он уже к бородатому. — Подойдите ко мне. Остальным разойтись. Команда пошла выполнять приказ капитана, довольно громко обсуждая перемены, которые настигли их в этот день. Слишком яркие, слишком неожиданные. Не все были согласны с решением капитана, но оспорить никто не посмел. Возвращаясь к своим делам на корабле, матросы перешёптывались между собой, обсуждая недавнее происшествие. –Вы видели, как она к нему потянулась? Как будто он живой, а не призрак... – Она рассказала что пришла в этот мир из будущего. Если это правда, то неужели там все женщины так смело себя ведут? И так выглядят? – Она–ведьма, и ничего хорошего не принесёт. Смотрите, как она одета –возбужденно перешёптывались матросы. –А может быть она обманывает нас? А самые смелые преполагали, но тихо, друг с другом, что если капитан оставил ее в команде, то, может быть, она его заколдовала? Но мнение большинства было единогласно, что это не к добру — оставлять женщин на корабле в качестве члена экипажа. Но ведь хуже, чем сейчас, не может быть–ведь они уже прокляты, они уже мертвы? Верно?