Вернуть прошлое

Слова последнего прокатились по каюте. Каталина смотрела на лежащего на потемневшем деревянном полу человека и не могла поверить в то, что видела перед собой своего отца. Но звук кардиостимулятора дал понять девушке, что заряда аккумулятора хватит ещё ненадолго. Капитан стоял справа от Каталины, опираясь на рапиру и внимательно следил за этими двумя. Лежащий человек не внушал ему доверия. Отец Каталины поднялся с трудом, опираясь на решетки камеры, сильно раскашлялся, прикрывая рот грязной рукой, убрал волосы, слипшиеся от грязи и морской соли, с бледного исхудалого лица и, пошатываясь от слабости, навалился на решетку. — Китти, ты здесь. Я нашел тебя. Наконец-то!!! Слово «Китти» — ласковое, почти детское — ударило по ушам, как осколок прошлого, вонзившийся в плоть. Она не слышала его уже так давно… и не хотела слышать. Это имя принадлежало той, кем она должна была быть: послушной, украшенной жемчугами кукле в гостиной отцовского особняка, невесте по расчёту, дочери без голоса. — Папа… — Каталина с трудом проговорила эти слова. Она не верила тому, что видит. Даже ущипнула себя за руку и ойкнула. Это был не сон. — Папа… — Слезы выступили на глазах. — как ты здесь оказался? Каталина стояла, дрожа от внутренней борьбы — между дочерней привязанностью и глубокой обидой, между желанием простить и невозможностью забыть. Воздух в камере стал тяжёлым, насыщенным молчанием и невысказанными годами боли. Капитан, прошу, откройте решетки. — Каюта будто замерла. Солёный воздух, пропитанный запахом старого дерева и тлена, стал гуще от напряжения. Капитан Салазар не ответил сразу. Он лишь чуть наклонил голову, его тёмные глаза — глубокие, как бездна, в которой тонули корабли, — медленно скользнули по фигуре Гонзало Дюрана. Взгляд его был не просто оценивающим — он был раздевающим, будто пытался увидеть не только плоть, но и намерения, и прошлые грехи, и страх, что дрожал в каждом сухожилии этого человека. Армандо молча достал ключ и провернул его в замке. Раздался громкий щелчок, дверь отворилась, Каталина несмело подошла к отцу и встала напротив него. Он изменился. Из статного мужчины он превратился в дряхлого высохшего старика. Он был настолько худой, что, казалось, его легко можно было сломать пополам. На предплечье его левой руки был наклеен маленький белый пластырь, но он точно не был похож на обычный. Ею владели смешанные чувства — хотелось его обнять, сказать, как она рада его видеть, но в тоже время она помнила, что папа делал с её жизнью. Что именно из-за него она оказалась в прошлом, пытаясь избежать собственной свадьбы. Сколько много боли он причинил её матери. Эмоции овладели Каталиной. Гнев закипел, и её разум помутился. Большого труда ей стоило сдержать себя. Девушка хотела ещё что-то сказать, но не смогла. Слёзы, которые она так долго сдерживала, теперь катились сами — не от радости, не от горя, а от всего сразу: от шока, от боли, от той странной, мучительной нежности, что всё ещё жила в ней, несмотря ни на что. Она смотрела на него — на этого иссохшего, дрожащего человека, когда-то бывшего богом в её мире, — и не узнавала. Или, может, узнавала слишком хорошо. Она смотрела на своего отца и видела, как страх плескался в его глазах. Он боялся?! Первый раз в жизни. Салазар задумчиво переводил взгляд на находящихся в клетке. И заметил волнение Каталины. Он сделал шаг внутрь, отчего отец Каталины вскрикнул, отпрянул от решетки и уставился на капитана. Салазар вплотную встал за Каталиной и аккуратно коснулся её левой руки пальцами. Этот жест — лёгкое прикосновение пальцев к её руке — был почти невидим, но для Каталины он значил всё. Тепло. Присутствие. Защита. Не приказ, не контроль — просто: *я здесь*. И она действительно расслабилась. Не полностью — никогда уже не сможет, не после всего, что пережила, — но настолько, насколько позволяла боль. Плечи чуть опустились, дыхание выровнялось. Этот жест не укрылся от взгляда отца Каталины, и страх сменился выражением огромного удивления — лицо вытянулось, глаза широко распахнулись, и он медленно переводил взгляд с дочери на капитана. И в этот момент он увидел не просто прикосновение — а то, что оно означало. Не покровительство, не власть, не сделку. А связь. Ту самую, что не подвластна деньгам, угрозам или даже времени. — Капитан, познакомитесь. Это мой отец. Гонзало Дюран. Папа, познакомься, — как можно мягче сказала девушка. — Меня зовут Армандо Салазар, капитан галеона «Немая Мария». —капитан прожигал взглядом сидящего перед ним мужчину. Гонзало со страхом смотрел на стоящих перед ним дочь и жуткое пугающее существо. Слабость давала о себе знать — его голова кружилась, а ноги и руки тряслись от голода. Да, пираты что-то давали ему из еды, но это было давно. — Дочка, пожалуйста, у тебя есть что-то поесть? Я обязательно расскажу, как я оказался здесь– слегка охрипшим голосом сказал мужчина, прикрывая рот рукой и сильно кашляя. — Капитан, позвольте, — девушка прервала молчание, с беспокойством смотря на своего отца. — Позвольте, сначала я накормлю его, а потом мы его выслушаем. — Да, Каталина, можешь идти– произнёс Салазар, не сводя взгляда с Гонзало. К нему у него было много вопросов... Девушка поднялась на палубу и пошла в свою каюту. Все вокруг казалось нереальным, словно все смешалось: сон, явь. Было непонятно, что происходит. Пираты стояли притихшие, даже их предводитель молчал. — Каталина, — остановил девушку Ал, внимательно вглядываясь в её задумчиво-озабоченное лицо. — Что происходит? — Ал, я сама не знаю ничего. Сейчас накормлю своего папу и узнаю всё– немного отрешённо сказала Каталина, находясь в своих мыслях. — А ты точно уверена, что это он? — недоверчиво спросил призрак. — Да. — утвердительно сказала девушка. — У него есть то, чего никак не может быть в этом мире. Аппарат, поддерживающий работу его сердца. Прости, давай позже поговорим, сейчас я не настроена на разговор. — На палубе воцарилась тишина — их слышали все. И поверить своим ушам никто не мог. Слишком необычно звучали фразы девушки. Альберто стоял как вкопанный и пытался осмыслить то, о чем рассказала его подруга. Аппарат, поддерживающий работу сердца?! Такого быть не может. В их времени, а во времени Каталины – да. Интересно, что ещё интересного пленник расскажет дочери. Каталина спустилась в свою комнату, взяла воду, сухарики и немного сушёных яблок и вернулась к своему отцу. Да, конечно, еда для взрослого мужчины не очень питательная, но лучше, чем ничего. Руки дрожали, но не от страха. От напряжения. От того, что всё это слишком реально, чтобы быть сном, и слишком невероятно, чтобы быть правдой. Девушка внимательно смотрела на своего папу. От статного мужчины ничего не осталось — волосы были спутаны, из светлых стали какими-то серыми из-за грязи. Под глазами залегли тени и ясно обозначились морщины на исхудалом желтоватом лице. Отец очень сильно похудел — было ощущение, что больше половины веса пропало. Он сильно сдал с тех пор, как она видела его за день до несостоявшейся свадьбы. Каталина забеспокоилась. Он всегда отличался отменным здоровьем, только недавно начались проблемы с сердцем. Но сейчас, казалось, всё стало ещё хуже, чем было. У неё возникло ощущение, что что-то зловещее стоит за его спиной. Ещё одно новое открытие ожидало в другом. В левом ухе красовалась серьга — огромная металлическая серьга, охватывающая полностью край уха. Это было очень странно, поскольку отец никогда не проявлял интерес к таким вещам. Присмотревшись внимательнее, девушка с удивлением обнаружила, что на самом конце свисает у серьги крестик. Каталина была готова поклясться, что на нём есть маленькая кнопка. Девушка настолько была поглощена открытием, что не замечала присутствие рядом Салазара. Он, в отличие от Каталины, был настроен весьма недоверчиво к появлению гостя. Когда отец Каталины закончил свою скромную трапезу, он сел поудобнее, насколько это было возможно на жёстких обгоревших досках, и начал рассказ. — Дочь, то что я нашел тебя сейчас, это редкая удача. Для этого мне потребовалось несколько попыток. — Что тебе потребовалось? Попыток? Как ты меня нашёл? — У девушки открылся рот от изумления. Капитан Салазар внимательно слушал то, что говорил Гонзало. Он абсолютно не доверял стоящему перед собой мужчине: он был похож на одного из пиратов. Такой наглый, хитрый и безжалостный. Он презирал этого человека: обменять на деньги собственную дочь было для Армандо неприемлемым. Салазар слушал — но не верил. Каждое слово Гонзало звучало как отлаженная речь, вымученная в тиши отчаяния или… в залах, где решаются судьбы за закрытыми дверями. Капитан знал таких. Не на море — нет, эти не пахли солью и порохом. Они пахли чернилами, парфюмом и холодным рассчетом. И всё же… в голосе этого человека была дрожь. Не актёрская. Настоящая. Та, что не подделаешь, даже если твой капитал измеряется в миллиардах. Но это ничего не меняло. Для Армандо Салазара честь была не абстракцией. Она — в крови, в клятвах, в том, как ты смотришь в глаза тем, кого любишь. Кто под твоей защитой, отвестветственностью. А этот человек… он продал свою дочь. Не отдал в брак — продал, как груз на аукционе. — Я неоднократно совершал путешествие в прошлое, чтобы найти капитана Салазара. — Гонзало покосился на Армандо со страхом. — И, наконец, нашёл его. Выжившие матросы рассказывали, что он освободился из дьявольского треугольника и снова принялся очищать море от неугодных. И понял, что нашёл, что искал. И что пришла пора действовать. Салазар сделал шаг вперёд. Его сапоги глухо стукнули по дереву. Взгляд — как клинок, направленный прямо в сердце Гонзало. –Ты говоришь о «попытках», — произнёс он, голос низкий, как гул приливной волны перед штормом. — Но не спрашиваешь, хотела ли она быть найденной. Только ты врёшь в главном. Ты не искал её, чтобы найти. Ты искал её, потому что потерял контроль. А для тебя это хуже смерти. Каталина вздрогнула. Она хотела вмешаться — сказать, что, может, отец действительно изменился… но слова застряли. Потому что часть её знала: Салазар прав. Каталина смотрела на отца с расширенными от удивления глазами и ей не верилось, что это происходит на самом деле. На душе становилось неспокойно, смутное предчувствие чего-то нехорошего проникло в душу холодом. Капитан почувствовал, что Каталине неспокойно, и снова сделал небольшой шаг вперёд так, чтобы стоять вплотную к ней и взял девушку за руку. Каталина, почувствовав прохладную руку капитана на своей, облегчённо выдохнула. Гонзало опустил голову. Не от стыда — от усталости. — Возможно, вы правы, капитан, — тихо сказал он. — Возможно, я до сих пор думаю, что могу всё исправить. Но… если бы вы потеряли единственное, что у вас осталось… разве вы не попытались бы вернуть это любой ценой? Салазар не ответил сразу. Он вспомнил своё море. Свою команду. Свою клятву. И ту, что нарушил — не из-за мести, а из-за любви, пусть и искажённой, безумной. — Но всё не так просто. В тот день, когда ты исчезла, я подстроил свою собственную смерть. Я долго думал о том, что творил все эти годы. И сколько ошибок совершил. Девочка моя, ты смогла уйти благодаря моей защите. — Что?! — Воскликнула Каталина. — То, что тебе удалось сбежать, как тебе казалось, очень легко, без меня не получилось бы. Отключение электричества везде организовал я. Весь район был обесточен, как и сам лайнер. Я позволил тебе сбежать, потому что ты единственная моя наследница. Я узнал о готовившемся покушении на тебя. И не мог позволить этому произойти. Каталина стояла молча как прикованная к доскам. То, что она слышала, не могло не шокировать её. Девушка обернулась на капитана и увидела, что он буквально сверлит её отца взглядом. Полное недоверие отражалось на лице возлюбленного. Гонзало тем временем продолжал рассказывать, не скрывая своего удивления от того, что он видел перед собой: как спокойно его дочь стоит напротив него, прижимаясь всем телом к ужасному созданию позади себя. Для отца Каталины стало сразу все понятно: между этими двумя что-то было — химия этих двоих царила в воздухе. Но насколько они успели далеко зайти? У него в голове не укладывалось, как его дочь смогла влюбиться в капитана. Хотя она всегда им восхищалась. Но одно дело смотреть на портреты и мечтать, а другое видеть, как Каталина наслаждается обществом этой нежити. Он видел, как его дочь прижимается к этому существу — не от страха, не от необходимости, а с той естественностью, с какой дышат. Её плечо касалось груди Салазара, её волосы чуть колыхались от его дыхания, которого, по идее, быть не должно. И в этом прикосновении была не покорность — а доверие. Глубокое, безоговорочное. Основанное на любви. — Несмотря на разногласия между мной и твоей матерью, вопрос вашей безопасности всегда был в приоритете для меня. Вы оказались под ударом. Твою маму я отправил тем утром на другой континент. В экспедицию с учёными на крайний север. Её не было на корабле. — Куда-куда отправил?! — Каталина удивлялась всё больше и больше. — Что было дальше? — Задал вопрос Салазар, ощущая, что её отец может врать. Повисло молчание. Гонзало собирался с духом чтобы что-то важное сказать. — Папа, не томи, рассказывай, что было дальше. — А дальше… После того, как ты отплыла на достаточное расстояние от лайнера, я отправил тебя сюда сам. — он хотел что-то ещё сказать, но Каталина его перебила. Всеми фибрами души девушка почувствовала душивший её невыразимый гнев. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — Последнее Каталина просто прокричала. — ОТПРАВИЛ МЕНЯ СЮДА??? Как ты меня отправил? — У моего бывшего делового партнёра оказались весьма неплохие разработки. Подконтрольный ему институт занимался изучением времени. И там был разработана первая в мире машина времени. — Что-что разработана? Первая машина времени???? — Каталина рассмеялась нервно. — Это ты серьёзно???!!! Спросила она, глядя в глаза отцу. Но по серьёзности она поняла, что он не шутил. — А если бы ты ошибся? И промахнулся по годам? Ты хоть представляешь, ЧТО я пережила? Я попала в лапы к пиратам, меня хотели продать в рабство... Ты для меня хотел такой судьбы? Чтобы меня никто никогда не нашёл? — девушку затрясло, и слёзы полились из глаз. Что было бы со мной, если бы капитан не освободил меня? Отец, — Каталина просто орала на Гонзало, нервы сдали окончательно от осознания того, насколько её отец сумасшедший. — Я оказалась в каком-то грязном кабаке, среди пьяных мужланов. Со мной хотели поразвлечься сначала там, но как бы это не звучало, от страшной участи меня спас капитан пиратского корабля, но только для того, чтобы потом продать меня какому-то извращенцу, который любит девочек помоложе! Боже! Отец! — Каталину трясло от воспоминаний о том кошмаре. — Помоложе! Помоложе! Понимаешь!!!!! Я столько про него наслушалась. Этот извращенец любит экзотику, а я оказывается, как раз экзотика!!! Блондинка и голубоглазая, — Каталина нервно и громко рассмеялась. — Мне закрыли глаза и заткнули рот, но уши-то были свободны. Я стояла и просто рыдала, слушая, как похабно меня обсуждают пираты и что они бы сделали со мной, если бы не страх перед своим капитаном. Да что обсуждают! Едва меня затащили на борт и корабль отплыл, меня повалили на палубу, и если бы капитан пиратского корабля не вытащил меня и не пристрелил особо рьяного, я была бы...Голос Каталины сорвался. Она не могла — *не могла* — произнести то, что должно было последовать. Её трясло, и она захлёбывалась от рыданий. Не выдержав, Каталина повернулась лицом к Армандо, и, уткнулась в него, неожиданно вновь ставшим осязаемым. Капитан стоял, не шевелясь, а его тело напряглось, одной рукой опираясь на рапиру, другой обнимал свою возлюбленную. У него глазах вспыхнула та самая тьма — не призрачная, не мистическая, а человеческая ярость, что не гаснет веками. Он помнил тот день. Помнил, как увидел её — маленькую, привязанную к мачте, смотревшую на него с мольбой и отчаянием. Армандо с ненавистью смотрел на Гонзало и с удовольствием замечал, как последний отползает в самый дальний угол своей клетки, трясясь от страха и не в силах оторвать взгляда от него. За его безответственный поступок, который мог повлечь за собой страшные и непоправимые последствия, за то, что он прибился к пиратам, Армандо убил бы его прямо сейчас, в камере, но Каталина не поймет и не простит. В каюте царила тишина, нарушаемая лишь громкими всхлипываниями девушки. Каталина рыдала так сильно, что внутренности сводило судорогой. Сколько она простояла так, уткнувшись в Армандо, девушка не знала. Когда, наконец, Каталина успокоилась, она повернулась к отцу. Гонзало со свисающими грязными волосами, сосульками лежащими на белом лице, сидел в углу своей клетки, обхватив руками тощие острые колени и трясся от страха. — Теперь расскажи мне, как разработка специалистов твоего партнёра оказалась у тебя? — более-менее справившись с собой, продолжила задавать вопросы девушка. — Я предложил более выгодные условия, чем делал он. Каждый сотрудник получил от меня достаточно, чтобы перейти на мою сторону. На лице отца Каталина увидела жуткое пугающее выражение. Смутное предчувствие овладело девушкой: ощущение, что папа сделал что-то незаконное. — Что именно ты сделал? — Осторожно спросила девушка. — Я всего лишь анонимно предоставил правду на моего друга: записи разговоров, важные бумаги, которые помог доставать мой человек в его команде. Дружба — дружбой, а относиться с недоверием необходимо всегда даже к членам собственной семьи, ибо все лгут. На него нашлось столько доказательств причастностей к убийствам, торговлей людьми и проституции, что надолго хватит. — рассмеялся Гонзало и закашлялся, сплевывая на деревянный пол сгусток крови. — То, что касается твоего несостоявшегося жениха, то ему предъявлено обвинение по тем же статьям. Полиция нашла столько всего, что хватит на несколько тюремных сроков. Перед тем, как отправить этих двоих на суд, я вынудил своего делового партнёра переоформить бумаги на твоё имя. Так что по бумагам у него не было никакого имущества. Ему, конечно, было сложно подписать сломанными пальцам, — это предложение Гонзало с особым удовольствием произнёс, словно смаковал каждое слово. — Я собственноручно избил его, он отвратительно обращался со своими подчинёнными, и поэтому мне не составило большого труда убедить их, что со мной им будет куда приятнее иметь дело. — Каталина слушала, не в силах сказать что либо, а Гонзало продолжал. — Теперь, когда эти "сотрудники" оказались у меня, стало гораздо проще справиться с Кристофером. Правда, их гонорар им так и не пригодился, они случайно погибли во взорвавшемся автомобиле, ибо такие люди не должны были оказаться в моей команде. Заплати им кто-то больше, они предадут и меня. Я убрал ненужных свидетелей, похитил и накачал наркотиками твоего несостоявшегося жениха, — на лице отца Каталина увидела ни с чем не сравнимое выражение удовольствия, а глаза горели недобрым огнем. Сама собой распрямилась его спина, Гонзало гордо поднял голову, а лицо приняло вновь то выражение, которое Каталина видела всю жизнь: самоуверенность. — Я закрывал глаза на поведение будущего зятя: на его кутежи, гулянки и оргии, даже закрыл бы глаза, если бы он избивал тебя иногда, — это предложение больно резануло девушку по сердцу. Вот оно, наплевательское отношение к ней, такое же, как к её матери. — Но когда я узнал, что он будет исполнителем плана: в свадебном путешествии ты бы случайно упала за борт пьяная и утонула. Я не мог позволить, чтобы ты погибла. — Отец!!!! — Воскликнула девушка. — Ты что такое говоришь!? — Расширенными от ужаса глазами она смотрела на своего папу, прижав руки к лицу. — Почему тогда ты тянул до дня свадьбы? Почему раньше не прекратил это?!! — Потому что тебе нужен был прекрасный свадебный подарок, и я тебе его организовал: всё, что у него было, стало теперь твоим. Я заставил подписать всё на тебя. Теперь тебе принадлежит его имущество. Прекрасный свадебный подарок. Твоё исчезновение я объяснил просто — организовал пресс-конференцию и объяснил, что вы с мамой отдыхаете в закрытом пансионате. Надо же как то было вам отдохнуть после всех волнений. Каталина вновь рассмеялась нервным смехом. — Да ты шутник, папа. Но вернёмся к главному — зачем ты именно сюда меня отправил, в это время? — Здесь самое безопасное место– спокойно сказал Гонзало, словно для него этое́ было обыденностью. — Что????? Безопасное место? Маму на северный полюс, меня сюда? — Каталина негодовала. Капитан Салазар стоял и слушал рассказ этого человека и пытался понять, насколько его слова правдивы. — Да, дорогая, сюда. Здесь тебя точно никто не найдет. — Это не объяснение. — выпалила девушка. — Да. Но я отправил тебя сюда, чтобы найти потом. Я рассчитал координаты и отправил тебя на тот берег. Я планировал тебя забрать обратно при первой же возможности, чтобы не вызвать подозрения, но когда оказался, тебя уже не было. Надо было отвлечь всех от твоей персоны, обставить обстоятельства твоей пропажи так, чтобы никто не заподозрил ничего. Мама твоя быстро вернулась обратно, как только все закончилось. Когда она узнала, что я отправил тебя в прошлое, то заставила меня вернуть тебя. Так я оказался на том же берегу. Я зашёл в ту таверну и аккуратно поспрашивал о тебе, не забывая угощать их ромом. Пираты весьма гадко описывали тебя, но я узнал главное — на каком корабле ты уплыла. Пираты — глупые создания. Я попросился на корабль к ним и стал плавать в их команде. Выжившие рассказывали, что как-то видели на корабле капитана Салазара девушку по описанию, подходящему тебе. И я понял, что на верном пути. Видимо, удача благоволила мне. И я нашел тебя. Я хочу забрать тебя домой. Обратно. Мы ждём тебя с мамой. Повисла тишина. Каталина не знала, что сказать. То, что она услышала, было слишком много и нереально для неё. — Пап, а как ты сам оказался здесь? Гонзало поднес руки у правому уху и снял серьгу: — Это не просто украшение — это то, с помощью чего я попал к тебе. Я долго ломал голову, как сделать незаметным и удобным способ перемещения. — Ведь твои подчинённые начали бы задавать вопросы. — Дорогая моя, я заплатил столько, что возникнут вопросы только куда столько потратить. Мы сделали механизм в виде такого маленького размера. Каталина взяла серьгу в руки и внимательно осмотрела. Действительно, со стороны выглядит ничем не примечательная серьга, но при ближайшем рассмотрении можно было увидеть маленькие кнопочки по бокам. — Это что такое? — Спросил Салазар, совершенно ошарашенный тем, что рассказал отец Каталины. — Прибор для перемещения во времени, дорогой. При слове «дорогой» глаза Гонзало расширились, и он непонимающе переводил взгляд с дочери на капитана. — Капитан, — подал голос Гонзало. — Я безумно благодарен за то что, вы спасли и защитили мою дочь, — отец Каталины встал на колени и поклонился в ноги капитана. Девушка оторопела — её отец не такой, чтобы делать подобные вещи. И его поведение сейчас очень искреннее. Он изменился. Но причина его изменений была неизвестна. — Пап, о том, чтобы забрать меня домой, поговорим позже. Все в моей жизни стало другим после того, как ты меня отправил сюда. — О чём ты говоришь? — Теперь удивляться пришла очередь Гонзало. — Ты не хочешь домой? Эта новость тебя не обрадовала? — Мне это не нужно. — Что????? — Слова дочери ошеломили мужчину. Она не хочет домой вернуться?! — Пап, — твердым голосом, несмотря на услышанное ранее, сказала девушка, — для меня возвращение не имеет смысла. Потому что я являюсь невестой капитана. Я люблю его. Как и всегда любила. Сеньор Гонзало не знал, что сказать. Что его дочь такое несёт?! — Ты серьёзно это говоришь? Ты серьёзно это говоришь? — Гонзало смотрел на неё, как на призрак. Не на дочь. На чужую женщину, облачённую в черты его Китти. На ту, которой она стала. Его голос дрожал — не от слабости, а от потрясения, от разрыва в реальности, которую он так долго строил по своим правилам. В его мире дочь могла стать невестой короля, миллиардера, даже президента… Но мертвеца? Призрака, чьё имя заставляет трепетать флотилии? — Ты… *невеста*? — переспросил он, будто пытаясь понять, не сошёл ли с ума сам. — Капитана Салазара? — Он жив для меня, — твёрдо ответила Каталина. — И я — его. Гонзало задрожал, но в глазах вспыхнул огонь — не гнева, а отчаянного отца, который вдруг понял: он опоздал. Не на час. Не на день. На *всю её жизнь*. — Ты не понимаешь, Китти… — прошептал он. — Это не любовь. Это… это *иллюзия*. Он — не человек. Он не может дать тебе будущего. Детей. Дома. Безопасности. Девушка вспыхнула от негодования. Как он смеет вновь вмешиваться после того, что натворил, в ее жизнь!!! –А ты дал? — резко спросила она. — Ты дал мне «безопасность» в виде камер, телохранителей и жениха-монстра? Ты называешь это жизнью? Мне не нужна такая жизнь. Она шагнула вперёд, и в её голосе не было больше слёз — только сталь. Только уверенность. — Папа, тебе надо отдохнуть, — Каталина сказала это таким тоном, что дала понять, что разговор закончен. Девушке нужно было на свежий воздух, чтобы привести свои мысли в порядок. То, что рассказал ей отец, привело её в ступор. Она отдала ему прибор обратно в руки, но он отказался. — Это твоё, — сквозь кашель проговорил Гонзало, протягивая Каталине прибор обратно. Каталина смотрела на серьгу, подняла глаза на капитана, стоявшего с непроницаемым лицом и сказала: — Армандо, пожалуйста, оставь меня наедине с отцом. — Нет. Я не доверяю ему и поэтому наедине с ним ты не останешься, — сказал Салазар голосом, не терпящим спора. Каталина хотела сказать, что он же её отец и ничего плохого не сделает ей, но, помня о том, как он вёл себя по отношению к ней, согласилась с возлюбленным. — Пап, ты должен понять, что ничего не изменится. — Уверенным голосом проговорила девушка. — Я никуда не уйду отсюда. Здесь моя жизнь, и это мой выбор. сказала Каталина, и в её голосе не было колебаний — только твёрдость, выкованная в огне боли, страха и, наконец, любви. — Потому что я люблю его. Гонзало смотрел на свою дочь и не мог ответить ничего. Она разговаривала с ним голосом, не терпящим пререкания. Гонзало видел перед собой уверенную в себе девушку, а не ту, какая она была дома. Счастливую, как она смотрела на Салазара, когда разговаривала с ним, дало ему основание думать, что чувства у Каталины искренние. — Тебе нужно отдохнуть. Потом поговорим. — Девушка всё-таки вручила обратно прибор отцу, положив ему на ладонь, развернулась и пошла в сторону лестницы. Закрывая собой её спину, Армандо последовал за ней. Время для обсуждения не пришло. Нужно было дать возможность невесте обдумать рассказ отца. Да и ему самому тоже. То, что он услышал, потрясло его настолько, что у него самого дар речи пропал. Вся история Каталины оказалось правдой от начала до конца. И если отец пришел за ней из будущего, то есть вариант, что он может потерять её навсегда. — Капитан Салазар, прошу вас, — отец Каталины тихим голосом позвал последнего. Армандо обернулся в его сторону. Защитите её, прошу вас. — Отец Каталины встал на колени и подполз к прутьям решетки. — Она любит вас. Я это вижу. И поэтому прошу, ради неё же самой. Уговорите её вернуться домой. Здесь она не найдет ничего. Если вы... — Гонзало сам не верил тому, что говорит, — если вы любите её, то отпустите. Вы — взрослый мужчина, она юная неопытная девушка. У неё теперь есть возможность вернуться обратно. Пожалуйста, не удерживайте её здесь. У неё там ВСЁ! В конце концов, она моя прямая наследница, и когда она закончит обучение, то вместо меня будет управлять всем тем, чем владел я. А здесь её ничего не ждёт. Простите, капитан, отпустите её. Чувства Каталины остынут, и она пожалеет о своём решении. Рано или поздно она захочет домой, и, пожалуйста, не удерживайте её здесь... — Гонзало поднял голову и внимательно посмотрел на Салазара снизу вверх: он ждал его реакции. Армандо Салазар вскипел от гнева: он подошёл в плотную к клетке, где содержался пленник, взял рапиру в правую руку и, просунув сквозь металлические прутья решётки, приставил кончик оружия к кадыку стоящего перед ним на коленях: — Не смейте меня просить о таком даже! — проревел Салазар. Глаза его поменяли цвет с чёрного на золотистый, изо рта пошла черная жижа. — Вы ничтожество, которое хотело продать собственную дочь. Вы отправили её сюда, не думая о последствиях. Вам было всё равно. Обеспечить безопасность Каталины вы могли бы и по-другому, но не подумали, как это сделать. Теперь же Я отвечаю за неё, и для её же блага я НЕ буду уговаривать её вернуться обратно. Вам повезло, что я не убил Вас, хотя сейчас я легко могу это сделать. Но расстраивать Каталину я не хочу, поэтому вы ПОКА будете жить. Капитан убрал рапиру от шеи Гонзало, стоявшего словно в ступоре, трясущегося всем телом и с ужасом смотрящего на него, развернулся и вышел из трюма.