Вернуть прошлое

Каталине необходимо было поговорить с отцом, чтобы выяснить про машину времени. Неужели это правда? Отдав своему другу ведро, она ушла с носа корабля и решительным шагом направилась к отцу. Девушка прошла мимо спящих пленённых пиратов с гордо поднятой головой. Краем глаза Каталина посмотрела на Армандо. Он о чём-то разговаривал с капитаном пиратов. Как там его зовут? Барбосса, кажется. Но это сейчас не имело никакого значения. Важно было другое: из-под досок послышался надрывный кашель Гонзало. Он им буквально захлебывался. Каталина очень испугалась и побежала в сторону лестницы. Легко перепрыгивая ступеньки, она в два счёта оказалась в душном полумраке трюма, пропитанным запахом гари. У девушки сжалось сердце, когда она взглянула на отца. Он сидел на полу, напротив входа, прижавшись к решетке спиной. Сквозь тонкую ткань рубашки отчётливо выпирали рёбра. Порядком прогнившие доски жалобно заскрипели, мужчина вздрогнул и открыл глаза, в испуге озираясь по сторонам. — Китти, это ты? — тихим голосом проговорил Гонзало, сплевывая в порядком грязный платок кровь. — Да, нам нужно поговорить. Пойдем. Тебе нужно на свежий воздух. — Дверь решетки бесшумно отворилась — капитан не запер её по просьбе девушки. — Я догоню тебя, милая, иди вперёд. Гонзало с большим трудом поднялся с пола, держась за прутья решётки, и на трясущихся слабых ногах пошёл вслед за Каталиной. Ему было очень плохо. Грудь словно сжало обручем, воздух не проходил полностью, застревая где-то в середине лёгких и приходилось делать новый вздох, но он заканчивался тем же. Гонзало очень медленно двигался, едва передвигая трясущиеся от слабости ноги. С каждым приступом кашля в груди нарастала нестерпимая боль: ему казалось, что его лёгкие буквально разрезают надвое тупым раскаленным ножом. — Пожалуйста, доченька, подожди, — еле крикнул он Каталине, когда почти подошёл к ступеням. Каждый шаг давался ему с трудом, его тело предало его окончательно, и он, держась за лёгкие, упал со стуком на доски корабля. Девушка обернулась и увидела, что её отец упал и, чтобы подняться, он взялся за ступеньки. Каталина бросилась к нему, с ужасом глядя на то, как её отец распластался по полу, издав громкий стон боли. — Папа, папа! Что с тобой? — Каталина крикнула так громко, что все вздрогнули от неожиданности. Альберто нарисовался словно из ниоткуда, услышав её крик. — Что случилось, Каталина? Тебе могу помочь? — перепуганным голосом спросил парень. Он хотел помочь поднять сам его, но не стал этого делать… Было слишком рискованно. — Я не знаю, — дрожащим от волнения голосом проговорила девушка. — Прошу, отнеси меня на свежий воздух, — еле слышно прошептал Гонзало, — это мне поможет. Перевернув отца с живота на спину, она его подняла. Мужчина был настолько лёгкий, что Каталина достаточно легко отнесла его наверх. Сердце сильно стучало, а внутри засел леденящий ужас: предчувствие чего-то плохого сковало все внутренности. Каталина вынесла отца на корму и положила на палубу. Солнце уже опустилось в воду, взошла луна, и на синем небе зажглись серебряные звёзды. — Да, — попросила Каталина, с мольбой в глазах глядя на своего друга. — Пожалуйста, один раз сделай за меня мою работу. Мне очень нужно сейчас побыть с отцом, и принеси, пожалуйста, подушку из моей каюты. Девушка мельком взглянула на возлюбленного: он стоял рядом с Барбоссой и следил, куда тот держит курс, а остальные члены компании смотрели в их сторону. Пусть смотрят. Но Каталине было наплевать на это. Её миром теперь стали она и её отец. А остальные пассажиры корабля не играли никакой роли уже. Альберто ничего не ответил, просто внимательно оглядел, развернулся и пошел выполнять поручение Каталины, вернувшись достаточно быстро. — Если что, я рядом, — проговорил парень и ушёл. Каталина осталась одна с отцом; кто-то из пиратов стоял у кормы, кто-то спал на палубе. Но девушке было всё равно. Каталина села на доски, взяла подушку и положила голову отца себе на колени. Гонзало устроился поудобнее, вдохнул свежий морской воздух, и ему сразу стало чуточку легче: прохлада словно немного притушила внутренний пожар. — Папа, что с тобой происходит? Ты болен? — с беспокойством в голосе сказала девушка. — Да. — сказал мужчина слабым голосом, правой рукой копаясь в кармане брюк и вытаскивая большую белую упаковку, и передал дрожащей рукой дочери. Присмотревшись, девушка увидела на ней надпись FENDIVIA 100. — Папа! О Боже!!! И ты тоже… — Каталина прижала руки ко рту и замотала головой. — Нет, нет, нет! Этого не может быть. Она прекрасно знала, что это за препарат. — Да, Каталина, — обречённо сказал сеньор Дюран. — Я тяжело болен. У меня обнаружили рак лёгких на поздней стадии. — Гонзало отвернулся, начал кашлять, и брызги алой крови полетели в разные стороны, а когда приступ прошёл, его снова скрутила ни с чем не сравнимая боль. Продышавшись, он продолжил: — И он дал метастазы по всему организму: печень, почки. Агрессивная форма. Пластыри помогают на время, но уже и эта доза не берёт как раньше. — А мама знала? — спросила Каталина, все ещё не веря, что это было правдой. — Нет. Я не мог ей сказать, что болен. Не мог навешивать на неё ещё крест: она и так от меня натерпелась за все годы нашего брака. Она, как и ты, не знала, что я посещал врача незадолго до того, как перенёсся сюда. Мне доктор сказал, что осталось не так уж и много времени до моей смерти. Поэтому кардиостимулятор менять не было смысла. Мне в тело вживили порт-систему, через которую я вводил препараты. После последнего курса у меня стали выпадать волосы, поэтому у меня их осталось не так много. Это всё, что доктора смогли сделать. С моим больным сердцем я бы не пережил операцию. Да и рак распространился так далеко, что это было бессмысленно. Врачи делали что могли, но конец всё равно был предопределен. Я боролся до конца, лишь бы сил хватило тебя найти. Я подстроил свою смерть в будущем, чтобы оказаться здесь в прошлом и найти тебя: вертолет упал и утонул в море. Моего тела так и не нашли. Я давно похоронен. И здесь мне осталось недолго, — с горечью в голосе сказал Гонзало, глядя на лицо дочери снизу вверх, лёжа у неё на коленях. Привычный мир Каталины разбился на осколки, впиваясь острыми краями в душу. Предчувствие её не обмануло. Поэтому он стал таким. Худым и беспомощным. Тридцатишестилетний мужчина стал выглядеть похожим на старика. Ком застрял в горле. — Лекарство, какое я с собой брал сюда, закончилось. Остались только пластыри. Прошу, вытащи один и налепи мне его на плечо. Девушка открыла блестящую упаковку, её отец перевернулся на правый бок и показал место, куда можно его прилепить. Каталина закатила рубашку. На руке уже в некоторых местах остались красные отметины от предыдущих пластырей. Девушка осторожно отлепила старый пластырь от руки отца, откинула его в сторону и налепила новый, осторожно распремляя его. Гонзало выдохнул. — Спасибо, мне скоро полегчает, — Каталину трясло. Она СНОВА переживает этот кошмар. Отец уходит как и её дед по папиной линии, сгоревший за месяц от рака крови. Ей было шесть, когда он скончался. Тогда Мигеля забрали к ним домой, и Аврора ухаживала за свёкром. Врачи разводили руками. Каталина тоже помогала маме ухаживать за ним. Потому что безумно любила. Возможно, это было ещё одна часть контракта, та, что обычно мелким шрифтом написана, но никто его не читает? Потому что только мужская часть их семьи уходила от этого заболевания. Мигель, Рикардо –муж Лилиан, ее бабушки, теперь вот её отец. — Доченька, я хочу поспать. Пожалуйста. Мне нужно немного восстановить силы, — проговорил мужчина, ощущая, как препарат начинает действовать, клоня его в сон. Боль немного отступила, но лишь на время. Чтобы дать ему силы продолжить борьбу за жизнь и присмотреть за дочерью. Каталина едва сдерживала себя чтобы не разреветься. Что бы не происходило в её жизни, чтобы отец не творил, ей было жаль его. Гонзало взял руку девушки, уткнулся в неё как ребенок и, прижав ноги к груди, зарыдал. Первый раз в жизни. Он расплакался. Так сильно, что всё его разбитые болезнью внутренности почти выворачивало. Лёжа у дочери на коленях в Богом забытом месте посреди Карибского моря на одном корабле с призраками погибших моряков, он задумался. Какая злая шутка судьбы! Он при смерти попал на корабль мертвых. Он попал в ад. Как и вся, находящаяся в персональном аду, команда Салазара. И он попал вполне заслуженно, потому что вся жизнь его была настолько пропитана грехом, что то, что он попал умирающим сюда, было логично. Неожиданно, но логично. Мёртвым не место среди живых, как и живым среди мёртвых. Гонзало ненавидел себя за всё, что он делал раньше. Возможно, на него накатила депрессия из-за использования лекарства, как побочный эффект, а, возможно, он находился на пороге смерти. В его жизни было столько много ошибок. Да что там много! Одна его жизнь — сплошная ошибка. Он делал больно жене и дочери. И сейчас, чувствуя, что скоро покинет этот мир, он переосмыслил всё. Всю мерзость своих поступков, всю боль, какую он причинил своей семье. Всё правильно. Смертью своей он остановит эту боль. Но перед смертью он окажется не один. За что ему такое счастье? Оказаться рядом с дочерью, чувствовать её тепло — чистого светлого ангела, которого он хотел отправить в ад, который собственноручно для неё и подготовил. Гонзало ещё сильнее вжался в подушку и вздрогнул, когда рука дочери отпустилась на голову. Девушка осторожно гладила его по редким прядям волос, успокаивая. Гонзало ещё больше разрыдался. В кого она такая? Такая теплая, красивая? И он решил испортить ей жизнь! Отдать за морального урода, наплевав на все. О Боже!!! Как он мог допустить, чтобы она оказалась в руках этого садиста? Как он мог допустить то, что разрушит её жизнь. Жизнь своей жены Авроры. Любил ли он её когда-нибудь? Нет. Не любил никогда. Их брак по договоренности его вполне устраивал. Но он должен был жениться на ней. Потому что слияние двух влиятельных семей давало много возможностей. И среди этого не было места любви. А она его? Да, он это точно знал. Ей не удавалось никогда скрывать свои искренние чувства. Как она по началу смотрела на него, тогда, восемнадцать лет назад. Она без памяти влюбилась в красивого светловолосого парня, несмотря на его невысокий рост — их разница составляла тридцать сантиметров. Её чувства, яркие и светлые, как утренняя заря, он принимал как нечто само собой разумеющееся. Позволял себя любить. Потому что, несмотря ни на что, ему льстило внимание красавицы-француженки. Аврору хотели заполучить в жены многие. И тут прекрасное совпадение: именно её родители сосватали ему. Несмотря на то, что у него уже была возлюбленная. Он не мог пойти против воли родителей. И вступил в этот брак, не прекращая отношений с бывшей возлюбленной. Он получил свой трофей, опередил остальных, и ему стало скучно. Аврора же после свадьбы сначала надеялась, что Гонзало всё-таки успокоится. И делала всё возможное, чтобы привлечь его к себе. Чтобы он забыл о бывшей и обратил внимание на неё, на неё! Но всё было тщетно. И лишь однажды, придя выпившим после ссоры со своей любовницей, он решил одарить вниманием законную супругу. И первый раз за несколько месяцев брака переспал с ней. В ту ночь Аврора отдавалась ему со всей любовью и страстью, какую испытывала. Словно пыталась этим привлечь его к себе. Он сам не понял на следующее утро, как это произошло. Но увидя счастливо улыбающуюся во сне Аврору, лежащую рядом с собой, понял, что совершил ошибку. Он сбежал из супружеской постели, оставив свою жену одну. Как какой-то парень, который снял девчонку в клубе, переспал с ней и бросил её на следующее утро, и, придя домой, поставил очередную галочку в тетради. Он не думал тогда, насколько сильно унизит Аврору своим поступком и «подарит» ей ледяное чувство одиночества, опустошения и брошенности. А дальше пошло как по накатанной. Единственное, что после этой ночи пошло для его жены хорошо — появилась на свет Каталина, перенявшая лучшие черты характера от Авроры. Такая же заботливая, добрая и спокойная. Да и во внешности интересное сочетание генов: невысокий рост, как и светлый цвет волос, достался Каталине от отца, а синие глаза от матери. Гонзало пронзило жгучее чувство стыда — он порой посмеивался над своей женой, которая всегда прощала его измены. Не потому что боялась остаться одна. А потому что любила. Однажды она написала ему сообщение. Это были строчки из её любимой песни. Куда бы ты ни пошёл, что бы ты ни сделал, Я буду здесь — ждать тебя… Сколько бы времени ни прошло, как бы больно ни было моему сердцу, Я буду надеяться, что ты вернёшься ко мне. Тогда он посмеялся, а сейчас чувствовал себя полной скотиной. Гонзало вспоминал, как Аврора буквально светилась от счастья, когда они посещали светские мероприятия. Он играл любовь, а его жена — нет. Только теперь он начал понимать, что потерял. Его постоянная подружка спустя много лет отношений бросила его, как только узнала о его болезни. После стольких лет отношений! Он стал слабый и оказался не нужен. - Маргарет, я тяжело болен и, возможно, я скоро умру. Повисла тишина. Гонзало ждал реакции своей любовницы. И получил, но не ту, какую ожидал. Женщина посмотрела на своего любовника с презрением и сказала: - Ты мне не нужен больной. Ухаживать за тобой я не буду. У тебя есть на это жена и дочь. А я не хочу тратить свои лучшие годы на тебя. Ты столько лет морочил мне голову, обещая что разведешься со своей женой. А теперь ты мне не нужен. Я давно искала повод тебя бросить, но не могла набраться смелости. А тут представился такой случай. Прощай. Маргарет развернулась и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. А Гонзало стоял как вкопанный. Она, на которую он не мог надышаться последние восемнадцать лет, бросила его из-за того, что не хотела ухаживать за ним!!! Он ей столько дал: связи, положение в обществе. А Маргарет... Она использовала его, как умела, на протяжении стольких лет, а когда поняла что он вскоре перестанет ей быть полезен, отреклась. Значит, все её слова о любви были ложью. Лицемерием. Она выбросила его как ненужную вещь, которой долго пользовался хозяин, которая пришла в негодность, но рука не поднималась выкинуть. Она ушла, оставив его растоптанным и униженным. Он упал на колени и закричал так громко, как мог. Это был словно предсмертный рык умирающего льва. Громкий, полный боли. Гонзало и был этим львом - вожак стаи, которого боялись все, был повержен. Болезнью, предательством. Ему было настолько больно, что он вернулся домой с желанием , чтобы Аврора пожалела его. И она снова простила. Но его время уже неумолимо истекало, и Гонзало не мог ничего исправить, хотя очень хотел. Но, тем не менее, он всё же решил поскорее выдать Каталину замуж, чтобы увидеть свою дочь в свадебном платье. Он прикрыл истинные мотивы браком по договоренности, да и присоединение корпорации его друга к своей были весьма лакомым кусочком. И вот к чему это привело… Гонзало плакал и плакал, заливая слезами руку девушки. — Папа? Ты что плачешь? Перестань, пожалуйста, — просила его Каталина, сама размазывая слёзы по щекам. Нервы сдали окончательно. — Я так виноват перед тобой, так виноват, — Гонзало продолжил рыдать. — Я должен был оберегать тебя, но вместо этого хотел продать. Прости меня, родная, за чужое зло. Что моё влияние твоё счастье не спасло. Только находясь на границе со смертью я понял, что я много упустил. — произнёс Гонзало и, зевнув, впал в поверхностный, не дающий нормального отдыха сон. Каталина прикрыла глаза, откинулась спиной к корме и прижалась спиной к нагретому за день дереву. Её отец просил у неё прощение? Это было невероятно. Но, видимо, ему сейчас настолько плохо, что он решил хоть так исправить свои ошибки. Девушка боролась со своими чувствами, и это было сложно: она не могла забыть тот ужас, какой она перенесла и обида не давала ей простить отца, а с другой стороны отец ей подарил счастье — он спас её, и она встретила своего любимого. Того, ради кого её сердце бьётся, и если бы что-то случилось, то, не думая, она отдала бы жизнь. И поэтому можно было отпустить прошлые обиды, начать всё заново. И где-то на душе что-то оторвалось и разбилось вдребезги. Ушла горечь обиды, уступая место тёплому огоньку благодарности. Ведь, не случись всего того, что было, она бы не увидела Армандо Салазара, не познала истинное глубокое чувство любви и удовольствие от близости с капитаном. Девушка засмущалась своим последним воспоминаниям. Ей казалось, что она до сих пор чувствует привкус пепла на своих губах, ощущает его присутствие внутри тела. А ещё между ними образовалась связь, которая теперь навсегда с ними. Боже мой! Она переспала с призраком! От этого должно было стать жутко, но девушку это не испугало ни сколько. Всё случившееся между ними было так естественно, что по-другому не могло быть. Потому что они были созданы друг для друга. Как Белла — для вампира Эдварда Каллена, так и она, Каталина Дюран, — для призрака капитана Армандо Салазара. Это рассмешило её. Как в фильме каком-то. Интересно, а пользовался бы он популярностью, если написать сценарий? Хорошая идея, можно попробовать. Хотя бы писать наброски. Каталина вздохнула. От раздумий отвлёк отец, перевернувшись во сне на другой бок. Как долго он болен? И сколько ему осталось? Кардиостимулятор долго не прослужит, его надолго не хватит. Надо будет проверить потом. Девушка прикрыла глаза и не заметила, как уснула. Из забытья её вывел голос отца: — Каталина, Каталина. Девушка открыла глаза и посмотрела на отца. — Да, папа? — Помоги мне, пожалуйста, подняться. Гонзало сполз вниз, Каталина смогла встать с палубы и самому помочь подняться. После пластыря боль немного отступила, и он смог думать о чём-то другом. Какое-то время они стояли молча, глядя на тёмные воды Карибского моря, и лишь свет факелов по периметру корабля немного освещал находящихся на нем матросов и пиратов. Гонзало Дюран первый прервал молчание. — Ты очень изменилась с того момента, когда я последний раз тебя видел, — сказал он, внимательно глядя на дочь. — В чём же? — Ты стала другой: светишься изнутри. Я тебя такой не видел никогда. Ты такая счастливая. Я вижу в тебе твою маму. Доченька, ты сильно любишь его? Я же видел, как ты смотрела на него, как прижималась, ища защиты. — прямо в лоб спросил отец. Каталина растерялась, но потом собралась. Необходимо было сказать все как есть. — Да. Я его очень люблю. Для меня дороже него никого нет. — Но как такое возможно! Как ты смогла полюбить такого как он? — Какого такого как он? — Каталине очень не понравилось, с каким пренебрежением говорит отец об Армандо. — Значит, у нас это семейная черта. Мама же полюбила такое чудовище как ты. А я переняла у неё этот опыт. Слова дочери как пощёчина ударили Гонзало по лицу. Он хотел что-то сказать, но промолчал. Потому что из них двоих он был большим чудовищем, нежели Армандо Салазар. — Да, я чудовище, и я раскаиваюсь в этом! Я совершил много ошибок. — Это уже не важно, — проговорила девушка, задумчиво вглядываясь в тёмные воды моря. — Я простила тебя, потому что благодаря твои действиям неожиданно для себя я нашла успокоение на корабле. Здесь я чувствую себя в безопасности. Пап, я здесь счастлива. Ты хотел оградить меня от опасностей, спасти мне жизнь, и у тебя получилось это лучше всего. Благодаря этому человеку я жива. А он и его команда не заслужили такой страшной участи. Гонзало молчал, думая о том, что скажет дальше. Но нужные слова нашлись сами собой. — То, как он смотрит на тебя, как хотел защитить тебя от меня, даёт все основания полагать, что ты дорога для него. — Гонзало взял руку девушки и накрыл её своими худыми бледными пальцами. Со стороны казалось, что дух смотрит на живого человека, чтобы забрать к себе. Но то, как Каталина светилась от счастья, когда говорила о нем… Да, в детстве это казалось детскими фантазиями маленькой девочки, но сейчас девочка его выросла. И сейчас, в настоящем, она имеет возможность быть рядом с любимым человеком. — Каталина, девочка моя. Я благословляю тебя на всю твою дальнейшую жизнь. Прошу, будь счастлива. Если я умру вскоре, не печалься обо мне — я всегда буду просматривать за тобой. — Девушка растрогалась и обняла своего отца. Она даже не могла слова сказать: НАСТОЛЬКО было удивительно слышать такое от отца. Но Гонзало разорвал объятия и сказал: — Несмотря на то, что ты выбрала свой путь и остаёшься на корабле, я все равно должен отдать тебе это. Она принадлежит тебе. Гонзало осторожно расстегнул серьгу, снял с уха и трясущимися руками передал её девушке. Теперь это твоё. Каталина с недоверием смотрела на серьгу и не верила в реальность происходящего. — Ты всегда сможешь воспользоваться ей, когда почувствуешь необходимость. Машина времени перенесет тебя обратно. — Папа. Спасибо большое за всё. Как ей пользоваться ? Гонзало взял из рук Каталины серебристый прибор. Он нажал на маленькие кнопочки по бокам, и верхняя крышка легко открылась. Каталина смотрела во все глаза, как блестящий металл медленно откидывается, открывая взору нечто похожее на миниатюрную клавиатуру, подсвеченную мягким розовым светом. — Нажимаешь снизу на кнопки и ждёшь, пока крышка откроется до конца. Теперь смотри. — Под крышкой был плоский экран, подсвеченный приглушённым голубым светом. — Приложи палец. Этот прибор настроен только на несколько человек — тебя, меня и маму. Начинает работать только при сканировании подушечки пальца. Каталина хотела спросить у отца, откуда у него печаток её указательного пальца, но поняла, что это был бы глупый вопрос. — Возьми в руки. Не бойся. Корпус сделан из сверхпрочного титанового сплава, а стекло устойчиво к нагрузке до двух тонн. Сама система управления надёжно защищена от попадания воды и иных внешних факторов окружающей среды. Каталина приложила палец к матовому стеклу, раздался лёгкий писк и приятный женский голос проговорил: — Добро пожаловать, мисс Дюран.