Опиум

14 сентября. Корпус №5. 14:28.

Дикий хохот заключённых, собравшихся в адское кольцо вокруг накалившихся преступников, отбывающих свой приговор суда. Грязные, гадкие и отвратительные словечки, вылетающие со рта альф, как подпитка для злости омеги, чьё достоинство марали в грязь каждый раз, когда он защищал самого себя. Больно ли это? Он привык. Новая группа прибывших омег глядела на это жуткое столкновение, мысленно благодаря высшие силы за то, что не оказались на месте молодого юнца, чьё дело №1067 вызывает смятённое чувство, а у некоторых — тревожное состояние. Иронично, когда человек расчленил собственного отца в состоянии аффекта, но сам стоит и трусится при виде того, как на стойком омеге публично срывают одежду, клочья которой разлетается по бокам. Кучерявый брюнет молча и заживо съедает глазами смеющегося альфу перед собой, ощущая, что от его новой футболки практически ничего не осталось. Чувствует неприятный осенний холодок, ласкающий его подтянутое тело, что не свойственно для омежьей принадлежности и слышит вдали отчётливое: — А он хорош! Один из подкаченных альф выкрикнул так громко, что это донеслось в оживлённый корпус. Волной поплыли ухмылки стаи голодных волков, жадно рассматривающих формы омеги. Брюнет молча выжидал своего триумфа, цепляя на крючок самоуверенного самца, вырвавшего из его рук любимую вещь. Драгоценную книгу, которую он смог протянуть с собой три года назад из не менее гадкого мира, скрывающегося за высоким серым забором. — Отдай, — чётко произнёс парень, глядя на кривую улыбку альфы. — А что можешь предложить взамен? — издевательски звуча, мужчина подошёл вплотную к омеге, гордо смотря сверху на чёрную макушку. Все замолчали, ожидая ответа от птички, поймавшейся в звериную клетку. Омега невесомо поднял руку вверх, кокетливо поманив пальчиками к себе. И храбрец повёлся, опуская голову к невероятно красивому и открыто заигрывающему лицу. — Могу предложить перелом коленной чашечки, — бесстрашно заявил парень и, обрезая возможность понять суть своих слов, со всей силы резко ударил грязной подошвой обуви по колену мужчины. И невинная птичка вмиг превратилась во льва, начиная свою охоту на мерзкую гиену, забродившую на его территорию и забравшую неприкасаемую вещь. Альфа опомнился слишком поздно, скуля схватившись за болезненное место. Кучерявый брюнет выхватил из расслабленных рук мужчины то, что принадлежит ему по праву, и кинул назад, в омежью стаю. Там было доверенное лицо, новый сокамерник, с которым парень успел сдружиться за переезд из одной тюрьмы в другую. Он поймал книжку, боязливо пробежавшись по стае волков, чьи эмоции сменились от неудачи их друга. — Ах ты тварь! — завопил мужчина, кинувшись на омегу с кулаком. Омега ловко увернулся, меняясь положением. Хромающий и проигравший мужчина с пугающим шрамом на лице сплюнул вбок, одним движением хватая смельчака за шею. Не испугавшись слабого манёвра, храбрец повернул голову и со всей силы прильнул острыми зубами к запястью, намертво вгрызаясь в кожу. Ощущая привкус железа и очередной жалкий рёв, брюнет по новой ударил ногой в сломанное место и победно отпрянул. Стая вновь засвистела, подбадривая альфу, слабака, и осуждающе наблюдая за жалкими попытками укротить смелого омегу. Мужчина свалился на сырую землю, хватаясь за коленную чашечку, злостно сплёвывая от распирающего чувства внутри. Его публично унизил какой-то омега, чья жизнь, начиная с этого дня, в опасности. Двое альф стояли возле тюремного здания, бдительно наблюдая за сборищем издалека. — Хи́мико, — обратился молодой парень, протягивая мужчине сигарету, — держи. Статный и высокий альфа беспрекословно взял сигарету, прищурившись, с интересом смотря через толпу. Крики и многочисленные возгласы отвлекли его от прочтения, из-за чего ему пришлось выйти из своей тёмной норы и взглянуть на причину шума. — Новых омег привезли сегодня, — пояснительно прозвучал его друг, облокотившись спиной о каменную стену, одновременно закуривая с задумчивым брюнетом, — среди них, говорят, буйный есть. Доставили из блока «А». Брюнет втягивал в лёгкие никотин, давно слабо воздействующий на него, прислушиваясь к крикам. Чёрная кучерявая макушка привлекла внимание и подтянутое омежье тело взбудоражило его сознание. Омега довольствовался, рассматривая кровавый след от укуса на руке у обидчика. Мужчина заслужил ходить с позорной меткой, постоянно вспоминая о жалком падении перед очередной «слабой» омегой. Он любил. Любил укрощать достоинство самодовольных мерзавцев, ощущая свою немалую силу. Наслаждался воплем и скрежетом зубов тех, кто посмел его тронуть. Тех, кто так любит насмехаться над его достоинством. Альфа унялся, убийственно взглянув на улыбающихся сокамерников. Осмотрел укус, с которого сочилась собственная кровь и, кряхтя, поднялся перед мальчишкой. — Ты зашёл далеко, — смело выкрикнул в лицо омега, — и поплатился за это. Мужчина сделал пару шагов вперёд к юнцу, похрамывая на правую ногу и заставляя одним взором всех замолчать. Неподалёку у скопившихся омег, кровь застыла в жилах, а брюнету хоть бы хны. Никого он не боялся, разве что, самого себя. — Тебе не жить, — холодным тоном пригрозил альфа, — и не видать спокойной жизни здесь. Подойдя ближе, он голодным взглядом пробежался по обнажённому телу и заглянул в бесстрашные глаза, смотрящие на него снизу. — Оглядывайся, — почти что шёпотом, — будь внимателен. Сегодня крохотное лезвие в чашке чая, а завтра нож в сонной артерии. Всякое может случиться, — улыбчиво заканчивая, мужчина резко замолчал, услышав грозный тон надзирателей. — Что здесь происходит?! — подошёл главный альфа с дубинкой, а за ним ещё несколько вертухаев. — Новый прибывший! — злостно взглянул на полураздетого омегу. — Что за вид? Мужчина высокомерно осмотрел молчаливого парня и желчно ответил за него: — Да вот, накинулся среди белого дня. Укусил и коленную чашечку сломал. Я пытался отбиться, хотя, вы знаете, что полагается за такое, — хитро прищуриваясь, альфа будто хотел услышать продолжение своей реплики из уст главного, но тот рассудительно посмотрел на замёрзшего омегу: — Кто может подтвердить это? Хосок оглянулся на сокамерников, разводя руки по бокам. — Они все. Вертухай со вздохом отвёл свой взор от кучерявого паренька, ожидая отрицательного возгласа или стереотипной опоры, но получил лишь молчание. Закрыл глаза на то, что в уголках губ нового буйного заключённого, впиталась чужая кровь и жёстко заявил: — В карцер его.

♱♱♱

С грохотом падая на сырой и вонючий бетон, парень закрыл нос пальцами от едкого запаха. Вонь крыс, мышей и мочи не вызывала особого удовлетворения обонятельных рецепторов. Поднимаясь и обтряхивая грязь со штанов, Тэхён обхватил своё полуголое тело, осматривая комнату ужасов, в которой предстоит провести целые сутки. А ещё постараться выжить. Вертухай пообещал принести ему кофту или курточку, но парень слабо верил в доброту этих нелюдей с каменными сердцами. В некоторых участках его тела до сих пор сияли огромные гематомы с прошлого заточения в блоке «А». В тюрьме, где он ранил надзирателя за особо ужасное отношение. Глаза постепенно привыкали к темноте, но ему по-прежнему не хотелось садиться на пол, где во всю бегали семейства грызунов. Он боялся не их, а того, какие звуки они издавали. После приёма наркотиков, брюнет слышал даже то, как крысы передвигали своими лапками, как залазили на его ноги. Бесстрашные. Ни звука, ни шёпота. Это было по истине неприятно. Ощущать холод и одиночество, а впереди аж целых двадцать четыре часа заточения, уже, двадцать три. Живот изнывал от голода по бокам, и жажда потихоньку накатывала к его горлу. Осадок, оставшийся после стычки с омерзительным альфой, усваивался в его голове. Он понимал, что теперь ему не дадут спокойной жизни и бдительность надо укоренить с того момента, как Тэхён переступит через порог карцера завтра днём. Щелчок и внезапный свет. Омега обернулся к двери, щуря глаза сквозь лампочку. — Держи, — надзиратель кинул ему в ноги большую синюю куртку. Брюнет коротко кивнул, нагибаясь к вещице, но вдруг услышал: — Больше не связывайся с ним, — прозвучал настоятельно мужчина. — Он многих отправил в тот мир и ему ничего не будет. Пожизненное отнимает у людей всякое желание исправляться и жить дальше. Омега выпрямился, крепко держа в руках куртку. — Это не столь важно для меня. Надзиратель хмыкнул. — Ну да, кому как не тебе знать, что это такое. Альфа постепенно закрывал дверь, но Тэхён настойчиво выкрикнул: — Постой! Мужчина молча и вопросительно поднял брови вверх, сжав дверную ручку. — Как тебя зовут? — Для тебя я Пак Чимин, — хмыкнул надзиратель и громко хлопнул дверью перед носом после тэхёнового «спасибо». Значит добрые вертухаи всё-таки существуют. Где-то глубоко в сердце, у Тэхёна промелькнула искра, не ощущаемая с тех пор, как он оказался в гнусном местечке. Накидывая на себя массивную куртку, брюнет устало свалился на бетон. Грызуны давно стали собратьями и их нахождение в свойственной среде обитания ничуть не пугало его. Пугали лишь тягучий день и ночь. Без любимых сигарет, перечитанной миллион раз книги и ЛСД-кислот.

⸻

Тарабанящий мозги звонок на урок созвал всех учеников старшей школы, опустошив шумные коридоры на следующие сорок пять минут. Курящие и употребляющие вмиг превратились в прилежных учеников, занимая свой почётный статус «Гордость школы». Лицемерием пахло и от учителей, покрывающие не менее мерзкие поступки школьников, крышей которых были родители, протирающие своими откормленными задницами места в органах власти. Школа — это такое же коррупционное местечко, продвигающее стандартно-заложенные политические взгляды. Они кормят детей не знаниями, а устаревшей системой со смесью жестокого буллинга и неравноправием между низким и высоким социальным статусом. Парень стал марионеткой в руках разыгравшихся мажориков. Двое альф и омег собрались в школьном туалете на третьем этаже, где испробовали свою волю и вседозволенность на бедном омеге, попавшем в их класс четыре года назад. — Снимай его, Богён, — гадко-издевательски смеялся с раздетого омеги, слабо находящегося в сознании. Запястья рук кровоточили от нанесённых порезов автоматическим позолоченным ножиком, подаренным состоятельным отцом на прошлый день рождение. Альфа удовлетворял свои звериные повадки, рассматривая разбитое лицо собственным кулаком. Тэхёна постепенно обволакивала небольшая лужа крови, стекающая с его порезанных вен, а из уст вырывалось еле-слышное: — Помогите… Отображение голосов дьявольской четвёрки, поймавшей несчастного котёнка в туалете, эхом разносилось в сознании омеги. Он закрыл глаза раньше до того, как понял, что кроме чёрного квадрата больше ничего не видит. Не хотел смотреть на довольствующиеся оскалы, с которых вылетали скверные словечки. Ощущение прикосновения к своим гениталиям вызывали тошноту. Он чувствовал липкие пальцы на головке члена и сжимал тазовые мышцы от отвращения и боли. — Слушай, а он девственник? — оскалился альфа, запускающий свою руку к заднему проходу. — Да ты видел его уродское и прыщавое лицо, — легко кинул второй, наблюдая за своим другом, — наверняка. — Стой! — выкрикнул омега, которому стало не по себе. — Может не надо? Ну поиздевались и хватит. Альфа достал до отверстия испачканными кровью пальцами и слабо надавил. Омега сквозь слёзы дёрнулся, ощущая себя не человеком, а маленьким и беззащитным животным, не имеющий возможных сил для опоры. Испарина собралась на лбу от долгого и пронизывающего напряжения. Ему было так больно осознавать, что его целомудренность заберёт ужасно-гадкий человек, не имеющий к нему никаких чувств, кроме отвращения. А он не раз представлял, как хотел бы провести свой первый раз. Главное — с любимым человеком. Альфа звонко засмеялся, поворачивая голову к своему омеге, пытающегося его остановить. — Малыш, — обратился он, — а может ты испробуешь его? Тэхён вяло приоткрыл веки, смотря сквозь предсмертную пелену. — Доксу, — растерянно прозвучал омежьий голос, — что с тобой случилось… Он опустил телефон с камерой, а парень резко поднялся и выпрямился, угрожающе надвигаясь на своего партнёра. — Чего так глазки забегали? — пугающе спросил альфа. — Струсил? Друг, находившийся рядом, панически взглянул на своего омегу, запрятавшегося за его спиной, а после на Тэхёна, в то время заглядывающего прямо в его грешную душу. — Н-нет, — заикаясь ответил омега, — но считаю, что это слишком. Я наигрался, а теперь хочу обратно. Нас поймают, если мы сейчас же не вернёмся в класс. Альфа вмиг помрачнел, резко хватая сжавшегося парня за подбородок. — Пока не сделаешь то, что я прикажу, — он наклонился ближе, крепче сжимая нежную кожу окровавленными пальцами, — никуда отсюда не уйдёшь. Друг понимал, что дела повернулись не в тот туннель, ведущий к не очередному развлечению, а к самой настоящей погибели. И не его, а омеги, чьи большие зелёные глаза молили о помощи и сострадании. — Эй! — смело выкрикнул он, в то время сжав руку своей омеги. — Смотрите, ему плохо. Надо сматываться! Доксу резко обернулся, выпуская подбородок из своих рук, скользя по бессознательному и бледному лицу Тэхёна. Поднимая взор на едва посиневшие губы и лужу крови, скопившуюся за время их разногласий. — Идиот, — прошипел он, — наших улик полно. Надо вызвать скорую! — Да? — иронично прозвучал друг. — Думать об этом надо было тогда, когда резал ему вены, а сейчас всё смыть и сматываться. — Но нас засняли камеры… — подал второй молчаливый омега, призывая себя осмотреть человеку со звериными глазами, сжимающего позолоченный нож, автоматически ставший главной уликой. — Чёрт, — на выдохе выдал Доксу. Существенно омерзительные головы всё-таки додумались до правильного исхода их крайне опасного положения и раздобыли бинты, перемотав руки лёгким материалом на время. Брюнет не приходил в себя, повиснув на линии живых и мёртвых. — Последний штрих, — скверно предупредил Доксу, выйдя из уборной в коридор на минуту. Вернулся с довольной гримасой, держа в руке металлическое ведро с мутной водой, которыми мыли полы пару часов назад. Все понимали ужасные намерения, но никак не противостояли этому, смотря на то, как эта грязь вылилась на разбитое лицо Тэхёна. Тот с воплем приоткрыл рот от холодной воды, выпучивая свои невинные глазки на стаю волков. Ни школы, ни Доксу и его последователей. Сотня мерзких заключённых, окольцевавших добычу в свои лапы.

⸻

15 сентября. 5:17.

Омега дёрнулся и открыл глаза. Камера, холод и знакомое лицо перед собой. Режущая мигрень, сопровождающаяся тянущейся болью в мышцах. — Который час? — вяло вымолвил он, рассматривая альфу напротив себя. — Пять утра, — привстал мужчина, осматривая развалившееся тело перед собой, — вставай. Покурим. Беспрекословно поднимаясь с нагретого местечка, Тэхён шатнулся, выпрямляя затёкшие позвонки. Расставляя руки по бокам и сонно зевая. Оторвали от кошмара, мучающего на протяжении пяти лет. Брюнет не помнит тех времён, когда мог хорошо поспать и не проснуться в час ночи от страшной агонии. Переводя взор на приоткрытую дверцу, он медленно поплёлся к ней, едва передвигая ногами по сырому каменному полу карцера. Выходя за её пределы, парень почувствовал тёплый ветерок, вмиг содрогаясь от перепада температуры. Альфа стоял возле стены, скрестив руки перед собой. — Ты кричал во сне, — пояснил Чимин, обращая внимание на себя. Тэхёну казалось, что такие откровения слушать и обсуждать труднее, чем просидеть в холодной комнатке без окон с громкими грызунами. Ему не хотелось общаться с очередным вертухаем и поэтому, он кротко поднял замёрзшие руки вверх, подставляя запястье к запястью. По закону, особо опасные ходят по коридору в наручниках. Но Тэхён вовсе не казался «особо опасным». — Хочешь перерезать мне глотку? — поднял брови вверх мужчина. — Может, поранить? Или нанести увечья? Это поведение выводило из себя. Оно заставляло его злиться и сжимать челюсти до скрежета зубов. — Тогда, — альфа продолжил после минутной паузы, — обойдёмся без наручников. Вступай вперёд. Брюнет замялся, сжав руки в кулаки. Чертовски напряжённая обстановка с новым вертухаем, чьё лицо придётся видеть каждые два, три дня. На зарядке, завтраке, ужине и обеде. Странный взгляд при первой встрече и необъяснимое поведение при стычке с тем ублюдком. Омега покорно вступил вперёд, постепенно продвигаясь по длинному коридору с жёлтыми лампочками. В окошках остальных карцеров было темно, но он нутром ощущал, что там находятся провинившиеся люди, нарушившие порядок тюрьмы. Тэхён не жалел, что попал в одиночную камеру. То, что он натворил на улице, было лишь защитой. Он рассчитал все опрометчивости, боясь засесть тут больше, чем просто на двадцать четыре часа. Альфа затронул его честь и дотронулся до неприкасаемой вещицы, за что поплатится коленной чашечкой и позорной кровавой меткой на руке, наверняка от которой останется шрам. Зато теперь, брюнет выйдет под статусом «буйного», а не «аника-воина», как было в первоначальные дни отбывания срока. Омеги всегда страдали от мании величия альф, но в тюрьме это приобретало новые обороты в виде каторжности. Массовые и групповые насилия, проблемная течка, во время которой омег либо закрывают в комнате одного на целую неделю, либо отдают добровольцу. Самое страшное здесь то, что твоё мнение никто не спрашивает. Редкость, когда учитывают пожелание. Тэхёну жуть как повезло в том, что у него всегда имелся свой человек среди надзирателей. Не смотря на его холодную манеру речи, острый взгляд и кошмарное дело 1067, ему удавалось построить так называемые дружеские взаимовыгодные отношения. Но какова была плата — ширма, скрывающая мерзость своего поведения. Подходя к концу коридора, он остановился, не разворачиваясь к напрягающему вертухаю. — Поднимайся на второй этаж, — последовал его спокойный тон. Со вздохом, брюнет прикрыл на мгновение глаза, стараясь погасить своё стремление кокнуть этого альфу на лестнице, скрутив голову. Обычно, он мстил за то, что нарушали порядки тюрьмы, где есть отчётливый закон: «Домогательство до омеги карается шестью днями в карцере». Но за свои пять лет строгого режима, Тэхён ни разу не видал честного соблюдения данного правила. И поэтому — творил закон сам. За что всегда платил собой. Поднимаясь по лестнице, он поджал пересохшие потрескавшиеся губы, выдерживая своего зверя внутри. Неведомое чувство тревоги кралось сзади, как и чудак Чимин, задумавший непонятно что. Омега готовил себя к попытке изнасилования, постепенно прокручивая все возможные варианты защиты. Но с другой стороны, если бы альфа хотел с ним это сделать — он давно бы сделал это в вонючем карцере. Доходя до конца лестницы, он вновь покорно остановился. — В первый кабинет справа, — указал надзиратель, бдительно следуя за преступником. Тэхён держался, как мог. Ногтями воткнулся в кожу ладони, оставляя существенные следы. Казалось, что пытка под названием «Покурим», длилась около часа, но в действительности от силы три минуты. Приоткрывая дверцу собственного кабинета, мужчина пропустил омегу, чьё волнение ощущалось за километр. Это забавляло, понимая все обоснованные страхи в его положении. Но Чимин не собирался его трогать, лишь поговорить. Узнать характерные черты и то, чем руководствуется этот заключённый. Ибо садить его в самый ужасный уголок их тюрьмы по наставлениям коллег из блока «А», очень не хотелось. Слишком спокойный, уверенный и адекватно-реагирующий на риск парень. Но что такого сделал этот человек, раз занял положение «особо опасного»? Альфа расслабленно зашёл в свой кабинет, закрывая дверь и прокручивая ключи. — Присаживайся, — кинул он уставшим голосом и занял место возле рабочего стола. Приоткрыл пачку «Мальборо», протягивая пареньку, устроившегося на диване рядом. Тот привстал и взял сигарету, руками рефлекторно потянувшись к зажигалке. Закуривая параллельно с альфой, он непозволительно вальяжно раскинулся на удобной кожаной мебели. — Чем обязан, Пак Чимин? — внезапно осведомился Тэхён. — Не думаю, что вы решили скрасить своё одинокое утро вместе с новым прибывшем просто так. Не побоялись вести меня без наручников, — криво улыбнулся омега. — Разве это не нарушение порядка? — За нарушение я бы понёс ответственность только в том случае, если ваше поведение соответствовало бы характеристике, поданной моими коллегами. Тэхён непроизвольно зевнул, рефлекторно прикрывая рот рукой. — Что произошло вчера днём? — прямо спросил Чимин. — Расскажите в подробностях, не стесняйтесь. Брюнет замолчал, обдумывая услышанное. Здесь всё было странным — и вопросы, и общая аура помещения. Чувствовал психопатом не себя, а вертухая с миловидным личиком. — Мерзавец забрал мою вещь — книгу, подаренную родным человеком. Хотел порвать, облить водой и выкинуть. — Тэхён перевёл острый взгляд исподлобья на надзирателя. — Я защищал себя и свои права. Спросите: жалею ли? Ни капли. Стряхивая пепел прямо на пол, парень приметил на себе довольную ухмылку, но решил не уделять внимание данной реакции. — Вы поступили правильно с точки зрения своего статуса среди заключённых, но тем самым опустили возможность освобождения. Омега разозлился от одного слова, нервно закинув ногу на ногу. «Свобода» — недоступная вещь с его приговором. — Думаете, свобода так желанна? — бархатно и задумчиво прозвучал Тэхён. — Думаете, я бы смог вернуться домой и жить дальше, как обычный человек? Чимин сделал тягу, с энтузиазмом взглянув на него. — Ни черта, — с ухмылкой улыбнулся парень. — Тюрьма ломает, Пак Чимин. Каждую клеточку твоего организма, твои принципы. Твоя светлая душа очерняется постоянным напряжением и злостью. — Я думаю, — задумчиво переглянулся с ним вертухай, ненавязчиво кидая взор на папку перед собой с жирными цифрами «1067», — что вас сломала не тюрьма, Тэхён, вас сломала школа. Тэхён злостно облизнулся. Надавили и расковыряли самую саднящую рану. Вертухай уловил это и усмехнулся: — Я должен держать вас в одиночной камере, Тэхён. Не должен позволять ходить без наручников. Мне поручили перевоспитать вас, — внезапно признался он, — скажем, вернуть на правильный путь. Но… — Но? — продолжил за ним омега, сладко улыбаясь на слова. — Я дам вам шанс, прежде, чем приму меры. Тэхён, если ты, — неформально обратился мужчина, — сотворишь ещё что-нибудь, то тебе не будет спокойной жизни. Не будет воли, которая существует здесь для послушных заключённых. — Я буду защищать себя до тех пор, — чётко закончил омега, — пока люди не поймут, что трогать меня — опасно. Никто не посмеет навредить мне, будь я при силе. На этом разговор окончен. Тэхён привстал к столу, кинув непотушенный окурок на хрустальную пепельницу, исподлобья добавляя: — Никто.

14:58

Лучи солнца не радовали. Они лишь заставляли щуриться от пронизывающего света. Омега вернулся в свой карцер к грызунам, где отсидел до двух часов нового дня. Спазмы в животе, общая сонливость и головная боль от нехватки кислорода изводили его больше всего. Своя непоколебимая уверенность в том, что он и двух дней не продержится в этом блоке, навеивало смятённые чувства вперемешку со злостью. Блок «А» был новым местом издевательств, а нынешний «B» стал свежим глотком воды. До стычки с мерзавцем. Хотелось кислот. Он так и представлял, как вернётся в свою камеру и достанет таблеточки, упакованные в бумажные квадратики, ловко вшитые в его нижнее бельё. Примет перед сном и будет бродить в акватории галлюциногена. Услышит родной голос папы и вернётся в своё детство. В коротко-счастливый промежуток его жуткой жизни. Матрица пути его скитаний врала. Ни глотка любви, ни глотка спокойствия. Вечная борьба за выживание. — На выход, — прозвучал грубый голос сбоку. Омега вынырнул из своих мыслей, повернув голову к открытой двери. Перед ним стоял незнакомый альфа, держа подготовленные наручники. Это тебе на Пак Чимин, ходящий по лезвию в виде дозволенности для преступника 1067. Отлично. Игра началась. Молчаливый вертухай вёл по омежьему пустому корпусу, следя за поведением буйного заключённого. Тэхёну этот альфа понравился больше, чем предыдущий со своими наставлениями и необъяснимой игрой в пять утра. Дойдя до комнаты №6, он остановился лицом к стене, прислушиваясь к звукам. — Сейчас все на обеде, — пояснительно прозвучал надзиратель, — прими душ и собирайся. У тебя пятнадцать минут. Зайдя в свою комнату отбывания, по корпусу разлетелся звук хлопка двери. Парень оперативно подошёл к своей кровати из четырёх имеющихся, кидаясь к книге. Приятель оставил её на краю, как и хотел этого омега. Единственное, что у него осталось от папы. Закидывая полотенце на плечо и прихватывая единственный бальзам со вкусом бергамота, он вышел из помещения и удивлённо осмотрелся. Ни одной живой души. Вряд-ли бы вертухай позволил ему просто так расхаживать по коридорам, да и без сопровождения с его то делом, никак не обойдись. Блок «В» отличался особой жесткостью наказаний, но пока, кроме безответственной работы сотрудников, он ничего не видит. Точнее, видит. Дверь перед собой, на которой висит чёрно-белый значок включенного душа. — Да уж, — вырывается тихое из уст, сопровождающееся умеренными шагами к нужному помещению. Осматривая прохладную комнату, стены которого покрыты сплошным грибком и в некоторых местах плесенью, он едва ли сдерживает рвотные позывы. Шоркает резиновыми шлёпками фиолетового цвета, выбирая самую чистую из всех грязных кабинок. Молится на наличие хотя бы тёплой воды, оставляя гель на полке, держащейся на соплях. Хоть бы не рухнула. Заставят чинить. Избавляет себя от нижнего белья, полностью выпрямляясь. От тела несёт потным неприятным запахом и слабым биологическим — карамельным. Прокручивая рукой кран, парень отходит в сторону, подставляя ладонь для пробы. Сначала ледяная, а после «едва тёплая». — Холодная, — озвучивает мысли вслух и, сжимая челюсти, становится под струи воды. Шипит от того, как капли отбиваются об его тело, а сердце бешено колотится от напряжения мышц. Помыться в любом случае следует, ибо ходить и благоухать теми крысами из карцера — не самый лучший выбор в его жизни. Тянется к бергамотному гелю, которого осталось совсем немного на дне и выдавливает маленькую каплю на ладонь. Трясется всем телом оттого, как циркуляция воды резко перешла на ледяную. Чёрт. «Едва нагретая» закончилась. Выключает кран, оставаясь в скованном положении. Водит руками по телу, заходя в область подмышек, и поднимаясь к шее. Жмурит глаза, потому что чёртов холод непонятно откуда, обволакивает мокрое тело целиком. Когда он заходил, то все окна с решётками были закрыты. Поворачивается, чтобы выглянуть, вдруг вертухай вернулся за ним, но застывает на месте, замечая незнакомого альфу со смольными прямыми волосами и шрамом, пересекающим острую бровь. Мгновенно рукой тянется к чистому белью и вытаскивает замотанный самодельный нож заточенной вилки, когда понимает, что на незнакомце надета чёртова форма заключённого. Это не вертухай. Это нагло проникший альфа в омежьий корпус.