Опиум

Острый взгляд. Сомкнутые губы. Тэхён не отводит уверенного взора, выпрямляя перед собой сточенную вилку. Тут стоило лишь всмотреться в глаза омеге, чтобы понять истину его намерений. Один шаг — и лезвие пойдёт в ход. Противное чувство вспыхнуло как спичка, узрев ухмыляющиеся глаза на своём нагом теле. Ему хотелось прикрыться хотя бы коротким полотенцем, но потеря бдительности может стоить жизни. Не смытая пена жгуче пекла в участках, нанесенная бергамотовым гелем. Альфа скользил по красивому и подтянутому телу, носом улавливая слабые нотки карамели. Глаза загорелись от дикого интереса, а самодельное средство защиты лишь позабавило. Он чувствовал его пламенную угрозу и сознательно ходил по лезвию. Сделал шаг вперёд, ощущая хорошо спрятанный страх внутри «особо опасного» омеги. Острый конец уткнулся ему прямо в область сердца и мужчина остановился. — Уходи, — бесстрашно кинул парень, еле шевеля посиневшими губами, — иначе не выйдешь отсюда живым. Тэхён не боялся таких мерзавцев, он боялся не успеть защитить себя. На своём пути омега уже встречал голодных волков, чьей добычей мог стать, но каждый раз удача была на его стороне. Потому что в душе — он лев, готовый бороться при каждой опасности, как в последний раз. Альфа изучающе созерцал по невероятно красивому лицу. Обводил зелёные глаза, излучающие стойкость и презрительность, губы, с которых вырывался бархатный и совсем не страшный тон, идеальный нос с маленькой родинкой на кончике. Милые кучерявые волосы — их хотелось коснуться. Опускаясь вниз, мужчина вмиг уловил затвердевшие бусинки сосков от пронизывающего ветерка, гусиную кожу и ужасно-пугающее — многочисленные шрамы на запястьях. Стискивая челюсти, он перевёл чёрные глаза на омегу, постепенно прислонившегося к плитке лопатками. Одним резким шагом сократил их дистанцию, ощутив режущую боль в области сердца и довольно оскалился, даже не взглянув на свежий шрам, который только что оставил смельчак сквозь тонкую кофту. Сточенная вилка с небольшим грохотом упала на плитку, соскользнув из потной руки Тэхёна. Омега наблюдал за тем, как кровь мгновенно впиталась в ткань от не глубокого пореза. Мужчина не дрогнул от такого манёвра, и как показалось парню — ему это даже понравилось. Он ощущал своё бессилие, когда альфа облокотился руками о стену сзади него и глаза перед собой в буквальном смысле стыдили за такой поступок. Сжирали своим активным интересом к нему, но никак не угрожали. Мужчина изводил его, даже не касаясь. Лишь молчанием и излучающей аурой. — Ты приносишь боль всем, — хрипло прозвучал альфа, устремляя голодный взгляд на губах, — кого встречаешь на своём пути? Омега волком выл от накатывающей злости. Ощущая усилившийся пряно-восточный запах, который так подло ударил по его сознанию, он минутами терялся и минутами приходил в себя. Заполняя лёгкие тонкими линиями пряностей и рома, Тэхён непроизвольно закусил губу и поздно опомнился. Тот млел от такой реакции. Добился своего. — Пострадают те, — на ослабшем выдохе пригрозил омега, — кто посмеет меня тронуть. Брюнет прищурил глаза, создавая ещё больший эффект острого прицела на новом объекте, чьи слова не оставляли ничего, как добровольно прогнуть эту чистую и невинную душу под себя. Складывалось впечатление, что он разбил многолетний панцирь, вгоняющий в страх размытые лица. Без колебаний, мужчина наклонил голову к тяжело вздымающейся груди, и тут же ощутил пальцы на свежей ране. Омега с закрытыми глазами давил на нее, с секундами увеличивая силу нажима, ожидая услышать шипение со стороны незнакомца. Альфа, без всякой желанной реакции для Тэхёна, настырно коснулся кончиком носа кожи, и аккуратно провёл условную линию к шее, вдыхая карамельный аромат, ощутимый в разы сильнее. Он был уверен, что омега на грани возбуждения и страха. И доказательством стали подлые и тонкие пальцы на груди, что так неуверенно хотели нанести ему телесную боль, с колебаниями то нажимая, то расслабляя свой нажим. Было больно, но подпиткой терпимости стал биологический запах Тэхёна. Он держал его на крючке — как собаку на поводке. Для Тэхёна это было самой настоящей пыткой, разрезающей его напополам. Издевательство приобрело новой формы ровно в тот момент, когда он жалостно убрал окровавленные пальцы от раны. Впервые ему не хотелось приносить боль человеку, который его изводил. Альфа не желал отстраняться, одурманенно вдыхая аромат и опаляя кожу ослабшего омеги. Тэхён знал, к чему эта затянувшаяся игра может привести, и поэтому резко надавил на грудь ладонями, со всей силы отталкивая от себя мужчину. Брюнет с прямыми волосами не сдвинулся с места, пока самостоятельно не сделал короткий шаг назад. — Я ясно дал понять, — процедил омега, — меня лучше не трогать. Мужчина лишь усмехнулся. Ему явно нравилось такое проявление, но собственная гордость не позволяла раскрыться так быстро. — Если бы я захотел сделать тебе очень больно, — заключительно подвёл итоги он, — то сделал бы это ещё до того, как ты вытащил свой «нож». — Выдержав паузу, он коротко произнёс: — До встречи. Подмигнув так, будто до этого не было ничего провокационного, он доверительно повернулся к Тэхёну своей широкой спиной и направился прочь из душевого помещения, оставляя после себя пряный шлейф. Омега панически забегал глазами, поднимая перед собой собственные дрожащие руки, а после опустил взор на мокрую и грязную плитку. Капли чужой крови напомнили этот образ и чувство стыда целиком заполнило его голову. С неприятным осадком, он закончил все водные процедуры, а после чего вышел, с оглядкой осмотревшись в коридоре. От загадочного мужчины и след простыл.

♱♱♱

Причудливый вертухай, оставивший Тэхёна на целых двадцать минут в камере, соизволил вернуться за парнем. Омега не мог подняться с кровати от сильного и утомляющего голода. По бокам живота завязывался тугой узел, напевая серенады на всё помещение. — Чё развалился?! — выкрикнул тот, смотря на скрутившиеся тело в позу эмбриона. — Поднимайся давай. Обед специально для тебя никто не сварит. Брюнету хотелось благородного обслуживания как в ресторане, за которым он наблюдал через большие панорамные окна, возвращаясь побитым домой после школы. Любил смотреть на людей, достигших высшей точки успеха. Предпочитал рассматривать стильные и брендовые вещи, имея в кармане от силы пять долларов. Всегда хотел добиться существенного, а в итоге окунулся в ванну, заполненную кровавой местью. — Я с кем разговариваю! — несдержанно прорычал альфа, грубо хватая того за локоть и рывком поднимая с кровати. Парень пошатнулся, страшно уставившись на навязчивого вертухая от телесного прикосновения, да и ещё в такой форме. — Иду я, иду, — спокойно и без драматизма ответив, он прошёлся взором по форме тюремного сотрудника. Две верхние расстёгнутые пуговицы чёрного комбинезона, слегка растрёпанные волосы и растерянный вид. Интересно, где пропадал этот безответственный сотрудник? Умеренно шагая по солнечной улице и ощущая холодные железные наручники, Тэхён вдыхал свежий кислород, чересчур дефицитный в сырой конуре, наполненной сплошным влажным воздухом. Тёплые лучи обволакивали серое выражение лица, осматривающее новую и неизведанную территорию. Проходя мимо альф, сидящих за старым деревянным столом, он провёл лицо каждого, запоминая для дальнейшего построения общей картинки. Все смотрели на него так, будто он приобрёл титул народной тюремной звезды, поставившей на место очередную мерзкую выскочку. Не знал, радоваться таким почтениям, или опасаться острого внимания. Во всяком случае, у него был козырь в руках. Шумная столовая ничем не отличалась от улицы. Ненавистные лица сразу кинулись в зелёные глаза. Хосок со своей бандой устроились возле круглых окон, а перебинтованная рука непроизвольно заставила омегу криво усмехнуться. Странного альфу, заставшего его врасплох, он заметно проигнорировал, но успел подметить, что рядом с ним так же находилось несколько качков, молча поглощающих свой обед. Две неприятные, для него, сгруппированные шайки сидели по разным по бокам, и это значило лишь то, что причиной такой дистанции являлась вражда. Тэхён был уверен в этом на все сто процентов, ибо не первый год находился в данном «заведении». После каторжного освобождения от наручников, он по привычке пощупал свои натёртые красные запястья и уселся рядом с другом, за омежьий стол. — Наконец-то вернулся, — украдкой прозвучал сгорбленный, высокий и худой шатен. Омега со вздохом осмотрел свой несчастный обед, в который входили: рисовая каша, маленькая куриная ножка, отваренная на простой воде без соли, и свежий вялый огурец, небрежено нарезанный на отдельном блюдце. Принявшись за еду, он смотрел в одну точку перед собой, всё тщательно прожевывая и не обращая внимание на провокационные возгласы в его сторону. — Это они тебе? — с опаской тихо уточнил новый друг, наверняка нагнувшись вперёд, чтобы его услышал только Тэхён. — Ты почему один сидишь? — вертко ушёл от темы омега, поднимая заостренный взгляд исподлобья. — В тюрьме одному нельзя. — Тебя ждал, — по-дурацки хихикнул чудак и тут же спрятал улыбку, чтобы не казаться глупым. — Мне сказали, что тебя выпустят около двух часов, — он прожевывал слипшейся рис, с полным ртом небрежно выговаривая слова, — а в это время обед. Кстати, ты ведь не ел со вчерашнего дня, — с возгласом прозвучал омега, а после скрутил секундно выпрямленную спину. — Как ты выдержал?.. Омега уткнулся глазами в свою полупустую тарелку, которую опустошил за болтовнёй Сокджина. Облизывая испачканные губы, парень медленно потянулся рукой к компоту, чтобы запить эту кашу, но остановился ровно в тот момент, когда поднёс алюминиевую чашку к губам. Смотря сквозь мутную красную жидкость, на дней которой мирно лежало крохотное лезвие, омега тяжко набрал воздух. Кинул мимолётный взгляд в условную сторону, где сидел тот загадочный альфа из душевой, и встретился с чёрными глазами, в то время бдительно наблюдающего за ним. За такой подлый манёвр должны поплатиться. Он рывком поднялся со своего места и с громким пронизывающим звуком отодвинул тяжёлый металлический стул. Собирая на себе кучу проголодавшихся лиц, которым лишь бы шоу устраивать, омега уверенно пошагал в сторону вчерашнего мерзавца из сардоническим выражением лица, злостно сжимая длинными пальцами кружку. Ему нечего терять. Со всей силы дёргая рукой, он прыснул этой жидкостью в желчную физиономию. Лезвие незаметно отлетело вбок, упав рядом со столом, но омега успел проследить за ним и поднять в свои руки быстрее, чем это сделают его дружки. Вмиг загудела вся столовая. Джин вжался в стул, скуля спрятав свой хост от новой выходки друга, в то время как альфа поднял жестокие и разъярённые глаза на смельчака. Тэхён не медлил, хватаясь рукой за смольные волосы и со всей силы оттягивая назад, принуждая склонить голову. — Видишь это? — он нагнулся к его лицу, держа в руках лезвие, которым успел поранить мягкую подушечку пальца. — Хочешь, чтобы оно воткнулось в твою артерию? Рычал настоящий лев, заставляя смотреть в свои глаза. — «Сегодня крохотное лезвие в чашке чая, а завтра нож в сонной артерии?», — напомнил слова альфы Тэхён, спародировав тон. — Думаю, до завтра ты не доживёшь! Тэхён будто озверел в одну секунду, смотря на слабо-моргающие веки мерзавца. Прислонил остриё к шее, как ощутил сильный захват на запястье. Казалось, что ему сейчас переломают все косточки до единой. Мужчина больше не хотел терпеть такого унижения, и поэтому, робко хватая за талию юнца, он с лёгкостью поднял его вверх и с грохотом уложил на обеденный стол. Сокамерники вмиг привстали из своих мест, а омега тихо заскулил от боли в спине. — Ты за кого меня держишь?! — вопил альфа, забирая это чёртово лезвие и слепо выкидывая за спину. — Хочешь, чтобы я показал тебе кто тут главный? — ухмыльнулся он и ограничил действия руками. Омега со всей силы отбивался ногами, поворачивая голову вбок от близкой дистанции между ним и его отныне заклятым врагом. Чувствовал, как руки намертво удерживают запястья и умудряются блуждать по шее и лицу. — А у тебя неплохое личико, — прозорливо кинул мужчина, облизываясь от такого вида, — хочешь, я испробую тебя? А? Чего молчишь? При всех! Прямо на этом столе, — противно засмеялся он, ощущая сзади поддерживающий гул друзей. — Давай я покажу тебе, кто здесь главный? — прозвучал хриплый и уверенный глас. Альфа расслабил руки на теле зажатого и пойманного омеги, потеряв на мгновение бдительность. Тэхён не дурак. Умело воспользовался этим случаем и, хватаясь за запястье, со всей силы выкрутил его в несвойственную сторону. Очередной вопль и хруст косточек. Замах ногой по лицу, и мужчина отлетел на пару метров вбок, ударившись спиной о стену. — Хосок, — со смешком прозвучал Хи́мико, — проигрываешь омеге. Какой же ты жалкий… Добрая улыбка мгновенно переросла на разъярённый оскал. Кровь забурлила по венам, а руки сжались в кулаки до посинения костяшек. Друзья Хи́мико обгородили путь мерзким защитникам его врага, ограничивая возможность дотронуться до омеги и их главаря. — Такая тварь как ты, — надвигаясь на скулящего и жалкого преступника, его голос менялся по мере своих действий, перерастая в рычание, — должен гнить в карцере всю оставшуюся жизнь. Схватив его за шиворот тюремной формы, мужчина мгновенно нанёс крепким кулаком удар, разбивая щеку с первого раза. Стискивая зубы, альфа удерживал его в удобном положении, чтобы он не падал раньше времени. Второй. Третий. Четвёртый. Преобразовая лицо Хосока в кровавое месиво, он не останавливался, ощущая пронизывающий взгляд со стороны. Тэхён смотрел на него. Видел, как альфа превращает его обидчика в то, во что желал превратить сам. Строгий глас сбежавшихся вертухаев не остановил его, и все окружившие сокамерники в один шаг отступились. Омега не мог сдвинуться с места, вытаращившись на это крайне ужасное зрелище. Лучшее. За него никто никогда не вступался. — Чон Чонгук, прекратите немедленно! — проорал Чимин, хватая альфу за талию и со всей силы оттягивая назад. Тот понимал, что будет за такое избиение, и поэтому не прекращал вырываться. Смог. С новыми ударами налетая на вялого Хосока, давно не различающего ничего вокруг, Хи́мико не останавливался, на автомате меняя руки, и нанося многочисленные удары один за другим. Выбивая два средних зуба, и наблюдая, как у того из рта вытекает кровавая слюна, он скривился. Морщится и отступает добровольно, понимая, что вертухаи взялись за чёрные дубинки. Примирительно поднял рук вверх, сдаваясь работникам. Ощущая холодное железо на запястьях, сомкнутых за спиной, Чонгук сплюнул вбок. Теперь, его радовал образ Хосока и изюминкой стала полная неузнаваемость. Побитый альфа свалился на пол, издавая неразборчивый скулёж, слабо вырывающийся из противного рта. По глазам дружков Хосока было видно, что им нисколечко не жалко. Полез уверенно — пал так жалобно. Чонгук и Тэхён вовсе не слышали чистой и отработанной дикции Пак Чимина, в одно время взглянувшие друг на друга. Омега от вздоха приоткрыл рот в момент, когда мужчина лишь легко ухмыльнулся. Искра приобрела взаимности. Покидая столовую под удерживающие руки вертухаев, Чонгуку вовсе не хотелось прощаться на три дня. Он знал, какое наказание последует после его действий, хотя жалеть о содеянном и в мыслях не было. Мужчина напрочь стёр гнилое и окровавленное лицо Хосока с образной памяти, и попытался воспроизвести воодушевлённое выражение омеги. Которого хотелось защитить. И от карцера, и от опасного и импульсивно-действующего альфы.

♱♱♱

Возвращаясь в камеру для дальнейшего отбывания своего приговора, Тэхён опустошенно присел на край койки, не реагируя на всё время причитающего Сокджина. «Вдруг снова посадят в карцер?», «Зачем ты полез?», «Зачем отреагировал на провокацию?», «А если они с тобой что-то сделают?!» — сыпалось из рта его сокамерника. — Джин, помолчи, — грубо оборвал не заканчивающийся поток омега, снимая с себя обувь и укладываясь сверху на одеяле. Второй омега тактично замолчал, увидев недовольное лицо и услышав раздражённый голос. — Ты знаешь Чонгука? — внезапно поинтересовался друг, принимая похожую позу на своём выделенном месте, ложась на бок. — Впервые вижу, — соврал брюнет, устало прикрывая веки, — не имею понятия, почему он за меня заступился. Джин хихикнул: — Ты пригляделся ему, Тэ, — улыбался во всю шатен. — Он из-за тебя на трое суток в карцер сядет, а если не повезёт — на целую неделю. Главное, поблагодари его после. — Зачем мне благодарить человека, который полез в драку по своей воле? Разве, я просил его? Дверь внезапно открылась. — Ким Тэхён? — выкрикнул строгий и вечно пропадающий альфа. — На выход! Омега приподнялся: — Что стряслось? — На выход! Накинув сверху чёрный капюшон, Тэхён вальяжно скрестил руки на своей груди, смотря в лоб Чимину, вызвавшего на допрос. Сбоку, на кожаном диване, сидел побитый Хосок, побывавший на зализывании ран в медпункте. Омеге нравился новый макияж, произведённый крепкими кулаками тем загадочным и привлекательным альфой. — Рассказывай, что произошло в столовой, — строго приказал вертухай, перекладывая одни и те же бумаги уже вторую минуту пребывания двух врагов в его кабинете. — Я обнаружил лезвие у себя в чашке, — стойко держась, спокойным гласом произнёс омега. — Вчера днём, мне пригрозил человек, который сидит сбоку. Дескать, отомстит мне за содеянное. Омега показательно взглянул на правую руку врага, стреляя взором на перемотанный старый укус, а после запястье, наверняка сломанное. — В итоге, — выдерживая паузу, он вернул своё внимание вертухаю, — попался в свою же ловушку. Скрепив перед собой пальцы в замок, Чимин поведал: — Чон Хосок утверждает, что никакого лезвия в чашке не было. А значит, с этого следует то, что вы и Чон Чонгук напали без веской причины. Тэхён спокойно приподнял бровь вверх, кидая понятливую ухмылку. — Чон Чонгук защитил меня, потому что мерзавец хотел изнасиловать, — опровергнул слова омега. — Он нарушил порядки тюрьмы, но не нарушил порядки человечности, Пак Чимин. — Предлагаете выпустить его из карцера? — Три дня не будут лишними, — справедливо произнёс омега, — как и для него, так и для меня. Чимин не сдержал догадливой усмешки, мельком проследив за эмоциями Хосока. Разбитые губы дрогнули в злом оскале, а руки сжали собственные колени. — Это похвально с вашей стороны, Тэхён, — покачал головой мужчина, — но Чонгук в буквальном смысле молил, чтобы вас не трогали. Что скажете на этот счёт? Омега прищурил глаза, устремив глаза на маленькой вазочке. Не хотел отвечать на вопрос, который никак не воспринимался его разумом. Впервые хочется защитить человека, не вызывающего особой эмпатии. — Найдите лезвие, Тэхён, — заключил Чимин, — или, у Чонгука появятся серьёзные проблемы.

⸻

Школьное время закончилось, коридоры опустели, а директор приобрёл новую порцию проблем в виде школьника, скорая которого забрала в крайне тяжёлом состоянии. Обнаружили его в туалете на третьем этаже, где парень лежал на мокром полу, весь побитый, с перемотанными руками и без сознания. — Как прикажете мне поступать? — на повышенном тоне воскликнул руководитель, смотря на собранных родителей учеников, запечатлённых камерой видеонаблюдения. — Он при смерти и ваше воспитание на это повлияло! Отец Доксу приподнял бровь верх, угрожающе прозвучав: — Вы обвиняете моего сына? Если вы забыли кто я, то могу напомнить. Нашлём на ваше учреждение проверки, и тогда, мистер Бён Чхоль, встанет вопрос о вашей квалификации. Директор устало усмехнулся, разводя руки по бокам: — Да я бы с радостью помог вам, но поймите, что это дело попало в полицию. Я бессилен в такой ситуации. Папа Доксу остроумно поинтересовался: — Что мы можем сделать? Мужчина склонил голову, обдумывая вопрос. В этой ситуации поможет одно — показания пострадавшего ученика. — Езжайте к Ким Тэхёну и разговаривайте с его семьёй.

⸻

Наступил вечер. По новой собравшись в знаменитой столовой, Тэхён пересёкся взглядами с дежурными вертухаями, специально призванных после громкого инцидента. Всем было ясно, почему руководство приняло меры. Но надолго ли? Хосок лечится в специальном изоляторе, Чонгук в карцере. Причины для вздора быть не должно, но омега уверен, что как только они вернутся из своего временного заточения — начнётся настоящая война. Причём кровавая. Никто не будет церемониться друг с другом и очередные попытки показать кто тут главный, могут привести к страшным последствиям. Одно дело постепенно вырисовалось в его голове. Надо отдать должное альфе, который встал на защиту, и любым способом поспособствовать скорейшему возвращению. — Ты почему не ешь? Тэхён хмуро взглянул на Джина и тяжко выдохнул. Это не друг — это наказание.

⸻

— Вы хотите сказать, чтобы мой сын отказался от показаний?! — злостно вскрикнул альфа, разъярённо смотря на родителей детей-обидчиков. — Вы перешли все границы. Это омерзительно! — Мы заплатим вам, — любезно осведомил их отец Доксу, мельком глянув на мужа. — Скажите сколько, — добавил его омега. Мужчине казалось, что он сейчас взорвётся как атомная бомба. Неужели мир настолько прогнил, что деньги стали считаться любым решением проблем? Взглянув через ограждающее стекло на спящего Тэхёна, к которому подключили специальный аппарат, он дрогнул в грустной улыбке. Бедный его мальчик. Столько натерпелся. — Попрошу больше не беспокоить нашу семью, — на последних каплях выговаривал альфа, — или клянусь, что напишу заявление о шантаже. Проваливайте!

⸻

Уставшие за день преступники перевели голодный дух обычной липкой кашей, постепенно образовывая ряды своих подгрупп. Омега метался глазами по полу, заглядывая и рассматривая каждый уголочек. Проклятое лезвие будто испарилось. Испарилось в кулаке ненужной руки. Понятно, что Хосок и его дружки не упустили возможность забрать свою вещичку, пока Чонгук своей дракой обратил полное внимание на себя. Казалось, что в этом блоке всё идёт против него. Но омега и его друг понимали, что не Тэхён начал эту бессмысленную войну, из-за которой придётся поднапрячь зад с чёртовым лезвием. План вспыхнул как фейерверк, когда омежья группа выходила самой последней из столовой. Вертухай, отвечающий за неё, стоял впереди, а его напарник посредине. Тэхён незаметно переметнулся назад, занимая место позади всех. Джин оглянулся, но его тут же поторопили за плечо на выход. У него есть одна попытка. Осматриваясь вокруг, Тэхён пытался зацепиться глазами за стойку, на которой обычно выдают еду. За ней никого уже не было и она вполне могла послужить временным укрытием. Только что делать с наблюдением вертухая посредине? Окей, Тэхён. Ты справишься. Чёртов Чон Чонгук. Со всей силы толкая предпоследнего омегу в толпу, он мгновенно поплёлся назад, не разворачиваясь спиной к надсмотрщику, потерявшего бдительность. Падая на немытый пол, заляпанный остатками продуктов и готовой едой, парень прижал к себе ноги и затаился. Вся толпа пошатнулась, задевая первого вертухая возле двери. Опомнившись, они обратили внимание на предпоследнего , последнего заключённого, пустившего эту волну. Тот весь трусился, обнимая себя за плечи, а его лицо одаряло бледными и серыми лучами каждого. — Наркоман чёртов! — злобно выкрикнул кто-то из толпы. — Вы гляньте, у него ломка! Разозлившийся надзиратель схватил очередного наркошу за локоть и нехило встряхнул: — Ты хочешь испробовать мои нервы? — орал на всю столовую мужчина. После выпучившихся испуганных глаз и раздражающего молчания, альфа толкнул его к своему напарнику: — На допрос его! Где достал наркоту и кто снабжает. Живо! Поторапливайтесь! За пару минут все омеги вышли из помещения, бурно обсуждающие бледного сокамерника, исчезнувшего из их поля зрения. Вертухай осмотрелся, а затаившийся Тэхён ощущал запах альфы, наверняка у которого скоро начнётся гон. Уж сильно бьёт по мозгам слабый кардамон. Когда свет погас и хлопнула дверь, омега осознал — у него в запасе от силы десять минут, и дежурная ночная команда альф спохватится его исчезновением. Постепенно выползая из своего укрытия, парень аккуратно выглянул сбоку, чтобы точно убедиться в том, что он один. Выравнивая позвонки на спине, Тэхён сонно зевнул. Сильно выматывающий день получился. Бессмысленно рассматривать в очередной раз полы в темноте, бдительно исследованные полчаса назад. Лезвие могли просто выкинуть работники, убирающиеся здесь, но железобетонным фактом стало то, что уборка один раз в день и то, рано утром. Надо проникнуть в корпус альф. Сейчас начнутся водные процедуры, а значит шанс есть, который потерять никак нельзя. Зайти через окно, полностью обгороженное решётками, самый гиблый метод, учитывая, что улица полностью патрулируется вечерними вертухаями, вступившие на ночное дежурство. Сдвигаясь с места, Тэхён быстрым шагом поплёлся в сторону кухни, наверняка имеющую лестницу на второй этаж, а значит доступ к комнатам группы 2.1, состоящей из отморозков, встретивших его в первый же день. Однозначно, решение имело последствия и за такое нарушение порядков, его запросто могут переселить в одиночную камеру, без права выхода на улицу около месяца. Как бы Тэхён не любил людей, он понимал, что загнётся в комнатке с крохотным круглым окошком. Беззвучно открывая первую попавшуюся дверь, омега аккуратно и постепенно пересёк порог, оказавшись в тесном коридорчике, имеющий две стороны и два выхода. С одного бока горел свет и звучали голоса, а другой был полностью тёмный. Делая очевидный выбор, он украдкой поплёлся в неизвестное направление. Преодолев два слепых поворота, освещаемых белыми лампочкам, омега выдохнул, ощущая собравшуюся испарину на лбу. Если он сейчас встретит по пути вертухаев — конец гиблому плану. Выходя на долгожданную лестничную площадку, его радость за считанные секунды сменилась животным страхом. Смех надзирателей, интенсивно спускающихся вниз. Омега на носочках прыгнул под лестницу, прижимая к себе ноги и вжимаясь в бетонную стену позади. По позвоночнику пробежался холодок и в какой-то момент, Тэхён ощутил себя тем самым трясущимся школьником. Его передёрнуло, когда внезапный стук прозвучал недалеко от него. — Ты как ребёнок, — со смехом выкрикнул альфа, смотря на напарника, спрыгнувшего с предпоследней ступеньки. — Стой, — приостановил тот, — всматриваясь в чёрное помещение и шумно вдыхая запах, едва ощутимый. — Тебе не пахнет карамелью? Тот вдохнул полной грудью. — Да нет, — вновь улыбаясь, он по-дружески толкнул альфу в плечо, — пошли давай. Я страшно голоден! Как только голоса исчезли, омега выглянул и потёр ладонью потный лоб. Ставить на место альфу, в два раза который сильнее его — он в состоянии, но шастать по зданию в поисках крохотного лезвия ему страшно. Эта беготня напоминала беззаботное детство, где не существовало зла. Где мир ещё не казался полным разочарованием. Поднявшись на второй этаж, омега оказался в длинном коридоре альфовской части корпуса. С комнаты, ведущей слева от площадки, вмиг раздался грубый глас: — На выход в душевую! Тэхён скрылся за стеной, ухудшая свою ситуацию. С другой стороны кто-то интенсивно спускался вниз, стремительно приближаясь ко второму этажу, а с комнаты лениво вышли четыре преступника, построившиеся в ряд. Он выглянул и приметил знакомые лица. Вся шайка Хосока в сборе. Один из вертухаев повёл их в противоположную сторону, а второй остался возле приоткрытой двери. Считанные секунды. Надзиратель повернул голову к лестнице и усмехнулся, устремив взор на ключи, которыми должен закрыть сейчас комнату. Птичка прилетела быстрее, чем они предполагали. Приподняв голову, он молча направился в сторону душевой, в то время, как омега ритмично двинулся к открытой камере. Тэхён сглупил. Очень сглупил, когда пересёк порог камеры. В то время, Пак Чимин вышел на второй долгожданный этаж, приметив вдалеке Ёнсу. — Эй! — крикнул он и тот остановился, плавно развернувшись. — Ёнсу, постой! — быстрым шагом подойдя к напарнику, мужчина сразу обратился: — Как там пострадавший Чон Хосок? Восстанавливается? — Вполне, — вальяжным тоном ответил альфа, скрещивая руки на груди. — А что? Не терпится поскорее наказать? Чимин поиграл желваками. — Ты ведь понимаешь, что если лезвие найдётся у заключённого, закреплённого за тобой, у вас двоих возникнут большие проблемы. Так что в твоих интересах не допустить это. Альфа обошёл его, спешно направившись по коридору дальше. — Ещё посмотрим, — под нос ответил Ёнсу, прослеживая за отдаляющейся спиной. Смотря на приоткрытую дверь, он ухмыльнулся. Хосок был прав, когда рассказал весь разговор в кабинете Пак Чимина с Тэхёном. С омегой, взваливший на свою спину дурацкие наставления вертухая. Теперь, он в самом логове дьявола. Тэхён не знал, сколько прошло времени. Тревожная сирена, оповещающая про побег уголовника, могла включиться в любую минуту. Подходя к тумбам, он выворачивал каждую, не боясь последствий. И когда долгожданная вещица попала ему в руки, умело спрятанная в чехол для зубной щётки, омега подпрыгнул на месте. Долгожданные децибелы бились о его голову, а в коридоре кто-то быстро пробежался. Ему ничего не оставалось, кроме как выкинуть лезвие в приоткрытое окошко, просунув тонкое запястье через узкую решётку. Окна выходили на дорожку, ведущей к столовой, а значит, завтра утром можно с лёгкостью подобрать, если его снова не опередят. — Какие люди, — желчное донеслось сзади и Тэхён замер, медленно разворачиваясь к двери. Пятеро альф, из которых один вертухай и четыре преступника. Комбо. То самое логово дьявола. Омега был внизу ада. Слёзы проявились как защитная реакция, когда они повалили его на кровать, начиная полностью избавлять от одежды. Мытарство. Его ждёт очередная смерть.