(Не)нависть

Ночью закончился ливень, но даже к вечеру под ногами всё ещё чвакала грязь. А у Маркуса по плану должна была быть вечерняя тренировка. А Маркус клал огромный хуй на плохую погоду, потому что у Вуда был слишком заносчивый вид сегодня за завтраком, когда он тыкал Ли Джордану под нос пергаменты со схемами игры, а этому придурку было настолько похер, что он только отворачивал морду. Флинт впихивал в себя ненавистную овсянку и прожигал спину Вуда тяжёлым взглядом. — Чё, опять этот олень что-то придумал? — хохотнул Грэхэм. — Та чё он придумает? Разве что как с Белл в подтрибунке обжиматься? — въедливо кинул Боул. — Она даёт там ему... Дополнительные уроки! Все похабно загоготали, а у Маркуса в горле застряла ебучая овсянка. Кулаки сжались сами собой. Монтегю как-то странно дёрнулся, будто испугавшись, что ему сейчас под столом прилетит, но Флинт просто залпом допил свой тыквенный сок и спросил: — Ну чё, все слушали вчера трансляцию матча? У Маркуса до конца дня внутри болело, будто в грудь бладжером садануло. Так неприятно и гадко, будто реально увидел, как в подтрибунке Вуд ебёт Белл или ещё какую-то девку. А, по сути, Маркуса Флинта вообще не должен был ебать вопрос с кем трахается Оливер Вуд. Хоть с профессором Стебель, хоть с псом Хагрида. Ему должно было быть похер, но почему-то не было. И это безумно злило. Провонять насквозь человеком — это когда тошнит от самого себя до рвотных позывов, до судорог желудка. А так бывает, если кататься по полу с капитаном вражеской сборной, а потом в туалете позорно слизывать его кровь с костяшек. Дрочить на воспоминания о болезненных стонах, когда пару недель назад самолично бил его в печень, а потом в солнечное. — Ненавижу, ненавижу суку, — прошептал Маркус, въёбывая кулаком, со спущенной спермой, по стенке туалетной кабинки. — Чтоб ты сдох, тварь. У Флинта дрожали пальцы, и только за это можно было разъебашить Вуду лицо. За то, что он такой бесящий, резкий. За то, что отлично держался в небе, а Маркус любил небо, а Маркус заебался дёргаться всякий раз, когда гриффиндорский уёбок смеётся в холле над шутками близнецов Уизли, когда помогает заучке Перси нести тяжелые учебники из библиотеки, когда смотрит на Маркуса, как на пустое место. — Марк! — позвал Монтегю. — Марк, я знаю, ты тут, выходи. — Иди нахуй, — ответил Флинт, не открывая дверь. — Ты чего злой такой сегодня? — Ничего. Он вышел всё-таки — чё, как баба, расклеился?! — долго мыл руки под ледяной водой под пристальным взглядом Грэхэма. — Ты чё так долго? Плакал? — издевательски хмыкнул он. — Дрочил на светлый образ Вуда, — ответил Марк. И Грэхэм почему-то не рассмеялся. — Идём отсюда, а?

***

Под ногами песок проваливался. — Разбились на пары, передача мяча в короткий пас, выход из обороны в атаку на левый фланг! Пронизывал холодный ветер, закатное солнце лупило по глазам, Маркус был раздражённый и взвинченный, а команда за всё время тренировок уже научилась улавливать его настроение. Поэтому самоубийц, желающих пожаловаться на усталость и жесткость тренировки, не было. На землю игроки приземлились, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом. — Блять, мы живы, — простонал Малфой. — Капитан сегодня не в духе, — хмыкнул Блетчли. — И чё такой бешеный сегодня? Флинт укладывал мячи в коробку, когда услышал чьи-то шаги за спиной. — Твою мать, а этому что надо? — сквозь зубы выдохнул Грэхэм. Бладжер никак не хотел утихать, бился в руках, не застёгивался ремнём, но потом поддался. Маркус сначала не понял, почему все резко замолчали, а обернувшись к трибунам, увидел неспешно подходящего к слизеринцам Вуда, одетого не в школьную форму, а в обычные джинсы и куртку. У него волосы казались с золотистым отливом из-за света солнца, и Маркус до боли впился пальцами в древко метлы, чтоб хоть немного скинуть с себя это наваждение. Блять. — Ты чего, команды перепутал?! — Ты чё тут забыл?! Оливер холодно усмехнулся нерадостному приветствию. Прямо посмотрел Флинту в глаза, словно он один тут, к кому у Вуда был интерес. Залез за пазуху и вытащил пергамент. Резко протянул. — И что это? — Маркус перехватил свиток, царапнув его по голой ладони жёсткой кожей квиддичных перчаток. — График на следующую неделю и установленная дата игры. Вуду стало зябко от пронизывающего ветра, он повёл плечами, скривил лицо. — О, так ты вечерами работаешь моим мальчиком на побегушках? — похабно присвистнул Флинт. — Думаешь, я над тобой сжалюсь и мы не выебем всю твою команду? Вудди, тебе стоит предложить нечто большее. Смех застрял в глотке, как ебучая овсянка с утра. Команда завторила гоготом и улюлюканьем. Оливер равнодушно обвёл глазами кольцо из обступивших его слизеринцев, вернул взгляд снова на Маркуса. — Профессор Макгонагалл попросила передать тебе расписание лично, а то ваш факультет громче всех орёт, что обо всём узнаёт в последний момент, — сказал он холодно. И добавил, так подойдя вплотную, что обжёг щёки и губы Маркуса горячим дыханием: — Все ведь знают, ты — тупой горный тролль, Марки. Три извилины, да и те на то, чтобы бладжеры укладывать в ящик. — Да ты охуел вкрай, — зло процедил Грэхэм, хватая Оливера за рукав. — Стой, — тихо сказал Маркус, упирая ладонь в грудь Монтегю. Он послушался. Шагнул назад. Все посмотрели на Флинта с ужасом, предчувствуя начало громадного пиздеца. — Странно, Вудди, но даже трёх извилин мне хватает, чтоб обыграть твою неумелую кучку калек на допотопных мётлах, — язвительно протянул Маркус. — Сколько у тебя кубков? Один? Дрочишь на него под пологом одеяла ночью? Слизеринцы заливисто рассмеялись, поддерживая слова капитана. — А ты на что дрочишь? — с вызовом спросил Вуд. — На шанс, что Малфой-старший подарит вам новые мётлы, чтоб ты закрыл глаза на бездарность его сына? Да это, блять, жалко, Флинт. Сука. Сука. Сука. Ёбаный Оливер Вуд. А ведь без драк хотелось. Не портить его миловидное личико, чтоб он мог в подтрибунке сосаться со своими бабами. Блять. — Всё, он нарывается! — крикнул Драко. У Флинта жутко чесались кулаки. Дать волю эмоциям — въехать в нос этому ушлёпку и пусть хлюпает кровищей и соплями, вьётся дождевым червём под грязными ботинками. Ярость. Белая ярость росла у Маркуса под рёбрами снежным комом. — А давай поспорим? — прошипел он. Вуд удивлённо дёрнул бровью. — Летим на Нимбусах через весь Запретный лес, потом возвращаемся к Чёрному озеру. Кто первый долетит до воды, выиграл. Проиграю я — отдам тебе свою метлу на игру, а сам возьму обычную школьную развалюху для тренировок. Проиграешь — её возьмёшь ты. Идёт? Повисла неловкая пауза. Слизеринцы с удивлением смотрели на двух капитанов, прожигающих друг друга взглядами. — Чё, слабо, Вудди? — хмыкнул Маркус. — Мечтай, — в тон ответил Оливер. — Тебе очень подойдёт веник, которым Филч подметает крыльцо. — Грэхэм, отдай ему свою метлу, — громко сказал Маркус. — Ты спятил? — прошипел Грэхэм ему на ухо. — Если узнают, что ты летал над Запретным лесом, тебя нахуй дисквалифицируют. — Всё будет хорошо. — Что, мамочка не отпускает? — прокомментировал Вуд. — Ебало завали. У Флинта от нетерпения подрагивали пальцы. Грэхэм отдал метлу с недовольным лицом, посмотрел как-то тревожно. Маркус обратился к команде: — Все свободны, переодеваться и спать. Завтра в три теория, силовая в четыре. — Сделай его, Флинт! — Размажь его! — Скинь этого овоща с метлы! Маркус самодовольно улыбнулся. — Смотри, чтоб ебало не треснуло, — прокомментировал Оливер. — Волнуешься за меня? За спиной разошлась команда, и два капитана факультетских сборных остались совсем одни. Маркуса всё ещё немного потряхивало от гнева, но он всеми силами пытался успокоиться, чтоб нормально держаться на метле, и не уебаться на первом же повороте. — Нервишки? — хмыкнул Вуд. — За собой следи, ублюдок. Оливер до белизны впился пальцами в древко метлы, он совсем её не знал, и если верить во всякую чушь про память вещей владельца, метла Грэхэма вряд ли бы сыграла на стороне гриффиндорца. — Отсчёт с пяти, — твёрдо сказал Маркус. Вуд почему-то рассмеялся: то ли из-за его тона, то ли из-за клишированной в гонках фразы. Флинт сморщился, глядя на эту белозубую ухмылку, но тут можно было списать на солнце. Подумал: ты же, блять, с Белл ебался в подтрибунке. — ...пять. И взмыл в воздух на сотую долю секунды раньше. Первый порыв ударил в лицо, остудив мокрую от пота голову: северный ветер впился, как маленькие иголочки. Здесь была совершенно другая стихия, не тяготила чавкающая грязь, и только мельтешивший, ни на метр не отстающий Вуд, портил красивую идиллию. Флинт подрезал его. Грубо, но ещё в пределах правил. Оливера качнуло, занесло сильно вправо и прокрутило. — Выкуси. Маркус только прильнул ниже к древку, набирая скорость. Шанс, что Вуд бы не справился с метлой от такого финта, и расшибся, был не выше двадцати процентов. Вуд, конечно, дегенерат, но летать умеет. И разрабатывать тактические схемы. И брать мёртвые мячи. Блять. Начался Запретный лес. В ушах ещё сильнее засвистел ветер. Вуд нагнал Флинта через пять секунд и слишком сильно приблизился. Вот это мальчика задело. Он пошёл на тесный контакт. «Ничего ты не сделаешь», — подумал Маркус. Но тут Вуд впечатался в него, херанув с размаху локтем в бок, и тут же отдёрнулся, чтоб не получить в ответ. Это было совсем не по-спортивному — вот какие гриффиндорцы-проповедники! — Флинт задохнулся на очередном глотке воздуха. Резко ушёл вниз. Вуд что-то крикнул, но слов было не разобрать. Они остались примерно параллельно друг другу, только на разной высоте. «Убью», — вскользь подумал Маркус. — «Но сначала обыграю». До конца леса оставалось не больше трёх минут. Надо было выжать максимум. Утереть нос этому капитану-выскочке. Но, как обычно, всё пошло не так. Флинт сразу не осознал, но он зацепился за что-то ногой, как будто споткнулся. В небе. И всё получилось, как в замедленной съёмке: мир перевернулся с ног на голову, мощный порыв ветра долбанул в грудак, вышибая Маркуса, он едва удержался руками, но метла стала неуправляемой. Он начал падать. Под спиной оказались жесткие ветки, Флинт старался прикинуть какая там высота, и какие шансы выжить, но мыслей как таковых не было — студенистый кисель. Сквозь ветви дерева он падал, казалось, несколько минут, хоть на деле это была секунда. Небо оказалось над головой. Земля подставила свои твёрдые объятья. В глазах потемнело. Пропало осязание, обоняние, слух. А потом разом вернулось. Навалилось: запахом сырой земли и хвои, стрекотом кузнечиков и скрипом вековых крон, большой зияющей дырой неба в рамке ветвей. Которые почему-то стремительно приближались. Маркус вообще нихера не понял, оглушённый болью во всем теле после жёсткого приземления. На голову посыпались обломки. Лакированное дерево с запахом полироли. Флинт наконец-то понял: Нимбус. Блять. Он едва сумел встать, перебарывая приступ тошноты и головокружения. Сделал несколько шагов, пошатнулся. Поднял голову как раз в тот момент, когда огромная ветка падала на то место, где пару секунд назад стоял он. Флинт отшатнулся. Не удержался и рухнул на ватных ногах. Жуткий скрип. Удар об сырую землю. Маленький кратер. Не найдя цели, ветка снова стала подниматься, и либо у Маркуса были галлюцинации от веселящих зелий, либо это дерево было ближайшим родственником Гремучей ивы, которое росло возле Визжащей хижины. Только больше раз в десять. И Маркус понятия не имел, куда нужно отлевитировать ветку или камень, чтоб оно замерло. Дерево снова дёрнуло ветвями, заскрипело старческими сухожилиями, готовясь к новой атаке. А потом Флинт услышал слабый стон справа и резко обернулся. Он внезапно вспомнил, что летел не один.