(Не)нависть

Оливер лежал к нему спиной, весь сгорбившись. На пояснице задралась куртка. Маркус посмотрел на его голую белую кожу и тупо подумал — холодно же, блять. Этот дурак не мог надеть что-то длиннее? — Вуд! Он обернулся — лицо было сплошь залито кровью, нос наверно сломал, когда падал. А ещё капитан сборной факультета, группироваться не учили? Мамочка Гремучей ивы протяжно завыла и стала заваливаться в их сторону, решая просто расплющить. — Чё замер?! — зло крикнул Маркус. А потом подавился своими же желчными словами насчет того, какой гриффиндорский капитан тупой, раз не видит, как многотонная махина сейчас превратит его в корм для червей. У Вуда правая нога была вывернута под неестественным углом. Конечно, блять, он не мог убежать. Он даже встать не мог. — Сука... — простонал Маркус себе под нос. У Вуда оказались ледяные руки. А ещё он был тяжелым. А еще он дышал со свистящими хрипами прямо на ухо. — Я не... — Тихо. Маркус обхватил его, закинул руку себе на плечо, крепко сжал. Рывком поднял. Потянул за собой, оттаскивая. Бабах! На том месте осталась огромная вмятина от ветки. Вуд сделал пару шагов и рухнул, как подкошенный. Его рука выскользнула. — Наступить не могу, — выдохнул едва слышно. Дерево снова заскрипело где-то близко над головой. — Блять! — выдохнул Флинт. — Сюда иди! Это ещё повезло, что Вуд был хоть и высоким, но тощим, и широкоплечему мощному Маркусу, даже оглушённому падением с хуй пойми какой высоты, хватило сил взвалить его тело на плечо, как подстреленную на охоте дичь, и броситься бежать. Ему казалось, что он вообще не шевелится — ботинки увязали в мокрой почве, сзади раздавались беснования раздражённого дерева, а грёбаный Вуд молчал. Когда дыхалка закончилась, а за спиной почти всё затихло, Маркус остановился. Набрал в грудь побольше воздуха, чтоб с ядовитым сарказмом спросить: — Ты там не умер, Вудди? А ответа не последовало. Секунда. Ещё. Ещё. Флинт постарался как можно аккуратней опустить его, перехватывая под шеей. Впился тревожным взглядом ему в лицо — Оливер был мучнисто-белый. И холодный. — Вуд, — позвал Маркус. — Вуд! Сердце билось уже где-то в глотке, а земля уплывала, качалась, как будто они долетели до Чёрного озера и вмазались в него со всего размаха, и вокруг не дерновая подстилка, а ледяная вода, и сейчас этот уёбок очнётся, вот сейчас, сейчас... — Нет, нет, нет, нет, нет, — бормотал Флинт, нащупывая пульс на его шее. Через пару секунд в пальцы ударила бьющаяся артерия. Потом ещё раз. И ещё. Оливер сделал один резкий вдох и очнулся. — Флинт? — хрипло спросил он. А у Маркуса руки были на его шее. Горячие ладони, шарящие над тонкими ключицами. И пальцы нервно дрожали, как листья на осеннем ветру. Флинт отдёрнул руки, будто секунду назад прикасался к чему-то мерзкому. — Да, я Флинт, — зло огрызнулся он. — Думал, я умер? — спросил Оливер, не разрывая взгляда: болезненно острого и яркого. У Маркуса всё в груди сжалось. — Уже почти придумал, куда скинуть твой холодный труп. Жаль, ты рот раскрыл в самое неподходящее время. Потому что ты всё, блять, делаешь в неподходящее время, Вудди. Флинт окинул оценивающим взглядом его выгнутую ногу. Сухо спросил: — Пошевелить можешь? Оливер отрицательно покачал головой. — Я чувствую, как обломок кости упирается в кожу. — Отлично, — заключил Маркус. — Где? Он прошёлся пальцами от самого бедра, и на середине голени Вуд дёрнулся от боли. — Тихо, — шикнул Маркус. — Перелом берцовой кости со смещением. Пока закрытый. — Пока? — Неудачно дёрнешь ногой, истечёшь кровищей и избавишь меня от головной боли. — Эй, Флинт, — внезапно позвал Оливер. — У тебя... — он неловко взмахнул рукой. — У тебя голова разбита. Маркус провёл по затылку, потом по лбу. От прикосновений в некоторых местах становилось больно. На пальцах осталась кровь. Это было не хорошо. Так же не хорошо как щепки от Нимбуса, летящие ему на голову пятью минутами ранее. — Где метла Грэхема? — мрачно спросил Флинт уже заранее предугадывая ответ. — Там же, где и твоя, гонщик! — зло выплюнул Вуд. — Нахера ты вообще меня подрезал?! Ткнул локтем, ещё бы древком в меня засадил! Вы же гриффиндорцы все, блять, такие честные, вечно пиздите об этом... — Да ты первый меня чуть с метлы не сшиб! — возмутился Оливер. — С каких пор можно толкаться при сближении в гонке?! — Это, блять, нормально в современном квиддиче! Почитай правила, олень ёбаный! — Да тебе нормально и биту у загонщика отобрать и херануть меня бладжером со всей дури! — Ох, ты по ночам не плачешь, вспоминая эту историю, нытик?! Это было пять лет назад! — Это была моя первая игра! — Так скажи спасибо, что не дал тебе увидеть ваш позорный проигрыш! — Какой же ты мудак! — А чего ты ждал?! Ты видел эмблему факультета на моей форме?! Оливер попытался встать, облокотившись на ствол дерева, и тут же рухнул назад. Закричал от боли. Маркус неосознанно дёрнулся к нему, потом остановился. Мысленно отвесил себе затрещину. — Эй, что конкретно во фразе «пока закрытый перелом» тебя должно было насторожить? — гневно выпалил он. — Дай угадаю... — Заткнись. Оливер попробовал встать ещё раз, и у него почти получилось. Почти получилось — так же, как и выиграть Кубок. — Блять! — со злости заорал он и впечатал кулак в землю. — Вуд, — тихо позвал Маркус. — Что, блять?! — взвился Оливер. — Скажи, что ты взял с собой палочку, когда выходил к Макгонагалл за расписанием. Вуд долго молчал, перебирая пальцами сухие листья вперемешку с землёй. — Она осталась в мантии, — наконец, сказал он. Обречённо спросил: — Твоя в шкафчике? — Да, — кивнул Флинт. Стремительно темнело. Пугающе шумел лес. Ветер трепал волосы Оливера, накидывая их на лоб, и Флинт смотрел на него пристально, не отрываясь. У него блестели глаза. Он был бледным, и только разбитые губы алели ярким пятном. — Мы летели с юга. Километров десять и будет конец Запретного леса, — тихо сказал Вуд. — Скажи Хагриду, что случилось, он позовёт на помощь. — Так мне нестись к опушке лесничего и рухнуть в объятия его слюнявой собаки?! — Ну, я тоже могу смотаться, сейчас запасную ногу из кармана достану и побегу! Маркус замер, всё обдумывая и взвешивая. Хотя он принял решение ещё раньше. Смачно выматерился. А потом пошёл за соседнее дерево, покопался в ветках и выбрал самую надёжную. Стал ломать её ногой, укорачивая. — Что ты делаешь? — непонимающе спросил Оливер. Флинт вернулся к нему, присел перед ним на колени. Их лица оказались на одном уровне. — Снимай ремень. — Что? — Не бойся, я не буду тебя бить, нюня. Протянул руки, но Вуд ударил его по протянутым ладоням. — Ты совсем охерел, Марк?! Он, наверно, от боли и ужаса забыл, что не называл так Маркуса. Блять, он даже по имени его не называл. Никогда. А вот сейчас — да, и почему-то это вырвавшееся имя вызвало во Флинте необъяснимый приступ теплоты, почти уёбищной, презираемой им, нежности. — Нужно обездвижить ногу, — его голос звучал очень жёстко. — Снимай ремень, Вуд. Или я сам с тебя его сниму. Он был в проигрышной позиции, и Маркус просто давил на это — Оливер не мог даже встать, не говоря о том, чтоб втащить ему по морде со всем гриффиндорским безрассудством. На его лице явно читалась ненависть — яркая, открытая. Он ненавидел подчиняться, уж тем более — слизеринцу, тем более капитану вражеской сборной, тем более ебучему Маркусу Флинту. Но ему ничего не осталось — он клацнул замком ремня, вытянул из джинсов, кинул рядом. — Да подавись. Он может в глубине души понимал, что Флинт пытается помочь, но для него это было диким. Он с неверием смотрел, как Маркус сцеплял один ремень с другим. Стащил с себя тренировочную слизеринскую мантию, обернул её витками вокруг сломанной ноги, с ткани змея скалила свой открытый рот. Изрядно намучившись, но ни слова не говоря, Флинт закрепил две палки, довольно крепко обвязав их ремнём, заставив Оливера до боли прикусить губу. — Где ты этому научился? — тихо спросил Вуд. Спросил вместо: «Зачем ты вообще это делаешь, горный тролль, ты что, головой ударился?» — Читал, — ёмко выдал Маркус. И лицо у него было такое, что лучше было поберечь жизнь и больше ничего не спрашивать. Он поднялся на ноги, протянул руку. Грубовато сказал: — Вставай. И Вуд не имел права скорчить из себя тряпку, безвольного слабака. Он проигнорировал протянутую ладонь, опёрся об дерево, сцарапал кожу об кору, но упрямо встал. Флинт как-то странно улыбнулся. — Может, и пойдёшь сам? — язвительно хмыкнул он. Оливер хотел бы, но его стало клонить в сторону, равновесие на одной ноге, особенно когда вторая скована болью, держать очень сложно. Маркус сцапал его под плечо, подтянул к себе. Ладонь Оливера обожгла кожу на шее, пальцы дёрнулись. Они в раз оказались слишком близко. У Флинта в голове загудело, но он списал это на возможное сотрясение. — А теперь идём. Стало совсем темно, когда они выдвинулись в сторону Хогвартса. Лес стал более тихим, и от того ещё более зловещим. Под ногами ломались ветки, шуршали листья. Деревья скрипели, извиваясь чёрными голыми ветками. Мелькали то и дело какие-то маленькие тени: животные или птицы. Даже полный курс «Ухода за магическими существами» не давал полного представления о Запретном лесе, и о тех, кто в нём живёт, а Маркусу, который проебал все пары, читая журнал по квиддичу, вообще это было неизвестно. Но одно он знал точно — нихера хорошего. Дорога к замку оказалась сложнее, чем казалось Флинту. Сложнее и дольше. Так, хромая, позади осталось около двух километров. Оливер не ныл. Не жаловался на боль, хоть Маркус был уверен — ему пиздец как больно. Он просто с каждым метром дышал более хрипло. Капли пота на лбу становились крупнее. Взгляд он не отводил от земли, полуобморочно свесив голову. — Не спи, Вуд, — тихо сказал Флинт. — Я не сплю, — отозвался он. — Ага, я вижу. — Чё ты докопался?! — громко спросил Оливер, скидывая с себя оцепенение. — Вечно ты до меня докапываешься, блять! Они даже пару шагов сделали быстрее. Флинт улыбнулся про себя, нащупав неугасаемый запас сил этого придурка. — Да кому ты нужен, выблядыш? — как можно въедливей сказал Маркус. Подтянул его повыше, чтоб не сползал. — Ой, обидели мальчика! Скинули с метлы! Ты ещё вспомни, как я шнурки тебе связал на втором курсе, и ты грохнулся в кабинете Флитвика! — Я нос разбил! — зло выпалил Вуд. — Надо было на ногах держаться, но, как мы видим, у тебя с этим проблемы по жизни... — У меня с тобой проблемы по жизни, — перебил его Оливер. «Ты бы знал, какие у меня с тобой проблемы», — с отчаянием подумал Флинт. Поглубже вдохнул запах его волос и кожи. Терпкого одеколона. Полироли для дерева. Кожу на шее жгли его пальцы. И Маркус совсем некстати додумал — он этими пальцами расстёгивал пуговки на блузке Кэти Белл. Гневом окатило. Подхватил Вуда крепче, сдавив рёбра, тот аж вскрикнул от боли. — Быстрее давай. Оливер почему-то промолчал. Время тянулось медленно. У Маркуса раскалывалась голова, ныло в висках и затылке. Ещё и спина от такой «ходьбы» отваливалась. Он же откатал целую тренировку, потом свалился с огромной высоты, а теперь вот — лохматое недоразумение тяжело дышит над ухом. Впрочем, и это закончилось. Оливер сбился с шага, завалился вперёд, почти упал, но Флинт вытянул его на себя. — Хватит, — твёрдо сказал Вуд. Заглянул в глаза. И лучше бы он никогда не смотрел так — ржавым штырём насквозь. С ужасом Маркус подумал: именно такими глазами он будет смотреть на него во всех последующих тяжёлых ночных кошмарах, из которых выпутаться сложнее, чем из ловецкой сети. — Что хватит? Голос ущербно дрожал. — Ты сам не понимаешь? — прошептал Оливер, кривя губы. До того сильно впился Маркусу в шею, что ему стало больно. — Я не сделаю больше ни шагу. Просто оставь меня здесь. — Оставить? — переспросил Флинт. — Где тебя оставить? В Запретном лесу со сломанной ногой без волшебной палочки? Если ты хотел покончить с собой, мог выбрать вариант полегче и просто сброситься с Астрономической башни. — Я серьёзно! — взвыл Вуд. — Я тоже, — твёрдо ответил Маркус. — Как ты меня заебал. И прежде чем Оливер набрал в грудь воздуха для новой гневной тирады, жёстко взял его за руки, скрестил их на своей груди, взгрузил Вуда на спину и оторвал от земли. — Что ты делаешь, Флинт? Он сделал пару шагов. Не так и плохо. — Можешь держаться нормально?! — прошипел Маркус. — Поставь меня на место. — Завали ебало, Вудди. Наслаждайся видом и не пизди. С видом, конечно, Маркус погорячился: уже ничего не было видно, луна то выходила из-за облаков, то снова пряталась, и тогда приходилось продвигаться в кромешных сумерках, благо, дорога была не холмистой, а вполне себе ровной. Оливер зло дышал Флинту в ухо, а он улыбался, потому что Вуд всё равно бы не увидел. Даже думать не хотелось, что их ждёт в Хогвартсе. С них снимут баллы за нарушение школьных правил. Их отстранят от игр. Нужно будет откуда-то достать два новых Нимбуса, и Маркуса сковывал ужас от одного предположения, что ему придётся сделать, чтоб воплотить это в жизнь. Снейп его за мётлы сборной заживо освежует. А ещё за то, что не выиграл гонку у гриффиндорского капитана. Начался дождь — краткими неловкими каплями он начал барабанить по листьям и плечам. «Спасибо большое», — зло подумал Маркус, глядя в чернь неба. Хуже не могло быть, но было, он уже не мог идти с Вудом на плечах. Было тяжело и больно. Ноги подкашивались, и только на дохуя сильном упрямстве удавалось сделать ещё один шаг. За ним ещё один. И ещё. «У тебя, блять, на спине человек от боли корчится», — повторял себе Флинт. И от того, что этим человеком был чёртов гриффиндорец, легче не становилось, только тяжелей. Но потом силы всё же закончились. — Вуд, — позвал тихо. — Да? — Сейчас скатишься на землю, готов? — Да. Приземлил его возле широкого дерева под навесом из листьев и веток. Выглядел Оливер совсем хуёво — вместо глаз впадины, белая кожа, будто даже синюшная, разодранные губы. Прислонился рядом с ним, откинулся назад, разминая затёкшие напряжённые плечи. — К чему это всё? Ты головой крепко приложился? — спросил Вуд, поворачивая лицо к Флинту. — Я не понимаю просто, объясни. — Что тебе объяснить? — хмыкнул Маркус. — Если ты сдохнешь при таких обстоятельствах, всех собак спустят на меня. Не думай, что мне есть до тебя дело. Ты просто блохастый львёнок, с которым я иногда пререкаюсь для поддержания боевого духа. И тихий голос, отзвуком забился в голове, как птица, попавшая в силки: «Это неправда, ты врёшь, Марки, вляпался в него, как в трясину, но слишком трусливый, чтоб сказать правду. Блядский трус». Вуд откинул голову назад, уставившись в небо, хотя видны были только сцепленные между собой кроны, держащиеся друг за друга ветками, как руками. Он почти так же запрокидывал голову, когда Маркус разбил ему нос на третьем курсе, сцепившись из-за какой-то херни. Оливер тихо спросил: — За что ты меня так ненавидишь? У Флинта болела голова, с затылка сочилась кровь, и он вообще не был настроен на такие вопросы: ни сейчас, ни когда-либо ещё. С тоской подумал: «Всё наоборот». Но на поверхность, как всегда, проступила знакомая с детства маска, губы расплылись в гадкой ухмылке, глаза сузились в презрительном прищуре: — Вудди, просто ты гриффиндорец, а я слизеринец, этим всё сказано. — Хуйня, — отрезал Вуд, дёрнувшись. На его лице проступила гримаса боли, он схватился за ногу. — Не шевелись, — уже серьёзно сказал Маркус. — Будет очень плохо, если перелом откроется. Я... — он запнулся. — Я на самом деле не хочу, чтоб ты истек кровью у меня на глазах. Оливер в ответ широко улыбнулся. Так честно, открыто. Его лицо было перепачкано в крови и земле, но никогда он не выглядел красивее, чем сейчас. Флинт физически почувствовал тупую боль в левом подреберье, хотя это, должно быть, было от удара об землю. — Это, пожалуй, самое лучшее, что ты говорил мне за все семь лет. — Я хочу избежать проблем, — жёстко ответил Маркус, не в силах выдержать даже мысли, что он говорит Вуду что-то хорошее. — Я бы тоже не хотел, чтоб ты умер, — тихо сказал Оливер. — Ты когда на моих глазах зацепился об ветку, метла разлетелась в щепки, и ты начал падать... Я подумал, что похуй на победу, слепо к тебе кинулся. Так странно... Вуд слабо улыбнулся. — Мы вот с тобой грызёмся вечно, а моим первым желанием было спасти тебя. А ты наложил мне шину и тащишь в замок, — голос Оливера надломился, голова странно качнулась, он вздрогнул всем телом. Его слова едва можно было разобрать. — Это всё херня, что мы друг друга ненавидим... Нам так легче просто... А ещё. Да, точно, вот... Давно сказать хотел... И он отрубился на полуслове. Голова упала на грудь. — Вуд! Флинт нащупал пульс, быстрый. Лоб был горячий и мокрый. Тело Вуда мелко вздрагивало. Маркус почему-то только сейчас задался вопросом, не была ли случайно мать Гремучей ивы ядовитой. — Твою мать! Он подхватил Вуда на плечи и быстро пошел вперёд. Нести его бессознательное тело оказалось ещё сложнее, он то и дело соскальзывал, бормотал какой-то бред и тихо стонал над ухом. «Как же ты так вляпался!» — со злостью думал про себя Флинт. Прошло ещё около часа, насколько можно было вообще отследить время. Ботинки чвакали по грязи, скользили. Небо заволокло тучами, снова начался мелкий противный дождь, вокруг шумел ветер, сгибая деревья, в чаще ухали филины. В какой-то момент ноги подкосились, Маркус просто рухнул на колени, его придавило к земле телом Оливера. И видит Мерлин, не в такой ситуации он хотел, чтоб такое произошло. — Твою мать! Вуд протяжно застонал, но так и не пришёл в себя. Нужно было что-то делать, и Маркус не нашёл другого выхода, кроме как дотащить Оливера до глубокого каменистого уступа, который находился неподалёку, и положить под ним, чтоб накрыть от дождя. С этой же целью он стащил с себя плащ для квиддича, и накрыл им Вуда. Оливер вздрагивал от холода. Его колотила дрожь. Маркус понял, когда подполз впритык, нелепо обнял поперёк, хотя скорее просто положил свою огромную ладонь поперёк живота, повернул его боком, чтоб не захлебнулся, если будет блевать. Вуд дёрнулся, но не проснулся. Флинт несколько секунд тупо смотрел ему в затылок. Обычный вроде. Такой же, как у сотни других пацанов. Тихо накрапывал дождь, было блядски холодно. Гадская осень. Они могли бы сейчас спокойно спать в своих гостиных, а не сидеть здесь. Маркус долго решался, но потом всё же набрался смелости, наклонился ко лбу Оливера и осторожно коснулся его губами. Горячий. Соленый. Внутри что-то оборвалось от этого лёгкого касания, которое Маркус обычно не мог себе позволить даже в самых смелых фантазиях. Нет, конечно, во снах и реале он представлял, как трахается с Вудом во всех неотведённых для этого местах, но там обычно не было места нежности, были только похоть и страсть. А вот так: осторожно, бережно — никогда. Можно было бесконечно долго смотреть на Вуда без опаски или колкого: «Чего пялишься, горный тролль?». Время утекало сквозь пальцы, а Маркус никак не мог заставить себя встать: голова ужасно ныла, мысли путались, он хотел попробовать поцеловать Оливера по-настоящему, но понимал, что это за гранью, так нельзя, так — неправильно. — Не сдохни до моего прихода, — сказал он бессознательному телу непонятно зачем, Вуд его не слышал. Флинт шёл вперед, и дождь, который превратился в ливень, заливал глаза. Тело прошибало холодом и ледяным ветром, ноги едва держали. Сильно тошнило, ныли виски, болел корпус и поясница. «Не смей останавливаться, тряпка, соберись», — повторял он себе для мотивации, но работало из ряда вон плохо. Тьма делала лес пугающим, объекты — неразличимыми. Маркус не увидел перед собой обрыв и скатился вниз кубарем, ударившись о выступающие корни огромного дерева. Послышалось ржание, зазвенело в ушах, небо и земля перевернулись местами. Флинт скорчился и закашлялся, воздух выбило из грудной клетки. — Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? — раздался откуда-то сверху возмущённый голос. — Шастают тут всякие, управы на них нет! Маркус сначала подумал, что у него галлюцинации, приподнял голову и увидел двух кентавров, с недовольством и возмущением рассматривающих его. — Я Маркус Флинт, студент Хогвартса. — И что ты здесь делаешь? Запретный лес закрыт для прогулок. — Мы летали на мётлах, но нас сбило дерево. Позовите лесничего Хагрида, пусть он позовёт мадам Помфри. Здесь мой однокурсник, у него сломана нога, и я думаю, что дерево было ядовитым... Маркус вскочил на ноги. — Один из вас, идемте со мной, мне нужна помощь. Кентавры устало переглянулись между собой. — А такой был хороший ночной час, — вздохнул один из них. — От этих детей одни проблемы, — недовольно цокнул второй и пошёл за Маркусом. Дальше всё смешалось перед глазами, как фильм в быстрой перемотке. Вуд так и лежал под каменным навесом, сжавшись в комок от холода и дрожал. «Скоро всё закончится», — подумал Флинт. Он потерял счет времени, просто в какой-то момент появился Хагрид со своим слюнявым псом, стал охать и ахать, мол, как же так случилось с дитятком, капитанишкой гриффиндорским. Кентавры недовольно бурчали про то, как не любят, когда приходится встревать в человеческие дела. От того, что Хагрид был полувеликаном, была большая польза, он подхватил Оливера как пушинку и быстро понес в сторону замка. Маркус едва шёл следом. На опушке, возле выхода из Запретного леса их уже ждала целая процессия во главе с мадам Помфри, Макгонагалл и Снейпом. Деканша Гриффиндора тоже стала причитать над капитаном своей сборной, ощупывать его лоб. Снейп стоял рядом и прожигал Маркуса таким взглядом, что в пору было провалиться под землю. «Если бы я валялся без сознания, он бы и бровью не повёл», — с завистью подумал Маркус. — Как это понимать, мистер Флинт? — возмутилась Макгонагалл. — Думаю, мистер Флинт нам сейчас всё подробно изложит, верно? — прошипел Снейп. Вуда погрузили на носилки, рука свалилась с края и очень странно раскачивалась, пока их левитировали. Маркус вкратце рассказал, что случилось с паузами на вздохи Минервы о безрассудности учеников. Под конец она подытожила: — Мистер Флинт, я всегда знала, что вы зачинщик разного рода правонарушений, но это уже за гранью. Ваш отец будет вызван в школу завтра же утром. У Маркуса из-под ног ушла земля, мир качнулся, её слова страшным грохотом прозвучали в голове. Он сжал кулаки. Тихо процедил: — Да, профессор. — Думаю, на сегодня достаточно, — сказал Снейп. — Мистер Флинт, отправляйтесь в гостиную немедленно. Маркус не помнил, как дошёл до своей комнаты, всё было как в тумане. Грэхем спокойно спал, но рывком проснулся, когда хлопнула дверь. — Ты охуел, Марк? Если ты капитан, не значит, что можно приходить в четыре утра и шуметь... — Вряд ли я уже капитан, — тихо сказал Флинт и не узнал собственный голос. Медленно стёк по стене, сил больше не было. Монтегю понял — дело дрянь, быстро вскочил с кровати, включил лампу, свет полоснул по глазам. — Пресвятой Мерлин, что с тобой? Грэхем сел напротив на корточки, заглядывая в лицо. Флинт устало потер глаза, закрыл ладонями, но Монтегю их оттянул, в его взгляде читался все тот же вопрос со смесью тревоги: — Блять, что случилось, Марк? «Ваш отец будет вызван завтра же утром...», — стучало в голове набатом. И перед глазами было мучнисто-белое лицо Оливера и свешенная с носилок рука. — Грэхем, мне пиздец, — серьёзно сказал Флинт. Монтегю тяжело вздохнул. Наклонил его голову к свету, Маркус шикнул от боли в рассечённой голове. — Не трогай, — он дёрнулся, отстраняясь. Грэхем недовольно цокнул, сморщился. — Это тебя Вуд так отделал? Кто выиграл? — Давай завтра. — Урою тварь. — Это не он. Он в Больничном крыле. Монтегю был готов задавать ещё много вопросов, но он бы не стал другом Маркуса, если бы не знал, когда нужно закончить разговор. Он встал, протянул руку. — Давай в душ, у меня бадьян есть, залатаем тебя, утром расскажешь. Маркус почти не мог идти, поэтому Грэхем тащил его до ванной, а Флинт думал, как сказать, что его метлы больше нет.