Завтра меня похоронят к шести

Шинджу раскачивалась на качеле, но на деле мечтала, чтобы ей этой самой качелей прилетело по голове, расшибло голову и чтобы она больше никогда не просыпалась. На ветру хорошо — слезы высыхают почти сразу, а еще ей кажется, что все синяки и раны почти не болят. Сорваться бы с этой качели да улететь птицей, чтобы подальше от всех проблем, от всего этого дерьма… хотя нет, пожалуй, вариант с разбитой головой кажется гораздо более симпатичным. Только брата бы, самого старшего брата с собой забрать. Да. Тогда всем было бы лучше. Все стало бы хорошо… На мгновение ее ослепил свет фар, потом — солнце, на байке приехавшее. Шинджу затормозила ногами и неловко шмыгнула носом, старательно отводя глаза, чтобы только не смотреть на подбежавшего к ней Мицую. Руки с разбитыми костяшками, царапинами и сорванным ногтем до побеления сжали цепи. Шинджу из последних сил отчаянно надеялась, что это ее бред, приятная иллюзия, что на деле она уже улетела с этой долбанной качели, а вдруг появившийся Мицуя — последний подарок от умирающего мозга, да еще красивый такой — взъерошенный, как будто только недавно проснулся, уютный… Шальная мысль мелькнула в голове — она бы бросилась ему сейчас в объятия, зная, что не оттолкнет, но страшно пачкать его своей кровью, грязью и этой засевшей внутри тьмой. Солнце всегда должно оставаться чистым, без пятен, а она — грешная, спасибо братику за это. — Поехали домой? Ты совсем замерзла, — мягко предложил Такаши, а Шинджу и не знала, от чего ее трясет больше — от разрывающих ее душу эмоций или действительно от холода. После его слов Шинджу отчаянно закачала головой — нет, только не домой, только не домой, только не домой, только не сейчас… Братьям лучше не знать. Сестре — тем более. Нет, Шинджу не готова была стать причиной очередной семейной войны, потому что победителями их трио из нее не выйдет. Нет, у них вообще нет шансов. — Не к вам домой, — уточнил Такаши, когда понял, в чем причина такой реакции. — К нам. Мамы сегодня не будет, а девочки всегда тебе рады. — А… — Хаккай только за. Сказал, что с Юзухой тоже поговорит. Не переживай. — Я хотела сказать, что не хочу вам мешать, — призналась Шинджу. Только сейчас она позволила себе посмотреть ему в глаза, и Шинджу казалось, что она тонет в этой невероятного оттенка серой радужке, но она даже не против. — Таканчик, мне не в первой ночевать на улице, сейчас еще немного тут побуду, а ближе к утру вернусь домой, когда брат, — самого старшего она никогда не называла по имени, — уже уйдет… — Я не хочу тебя к чему-то принуждать, Шин, — Мицуя поднялся на ноги и протянул ей руку, — но я все-таки настаиваю. Шинджу поднялась с качели на негнущихся ногах, сжала протянутую ей ладонь… и сама не поняла, как рухнула в теплые объятья Такаши и как позорно разрыдалась у него на груди. Шинджу сама не понимала, что говорит — она бессвязно бормотала ему в грудь, что ненавидит Тайджу и убила бы его, если бы у нее было хотя бы немного больше сил, что она ненавидит себя, потому что она ходячая проблема, потому что без нее Хаккаю и Юзухе было бы немного проще, сознается в том, что сегодня вполне не против была бы умереть… много чего говорила. От этого словесного потока связь с реальностью немного теряется, и все кажется бессмысленным, кроме его теплых рук — одна на талии, вторая мягко гладящая по волосам. Шинджу говорила и говорила, говорила и говорила, пока из горла не начали вырываться только хрипы, а плакать уже было нечем. Тогда она отстранилась, собираясь начать просить прощения, но все слова вылетели из головы, когда Мицуя снова мягко ей улыбнулся, набросил на плечи свою куртку, сам оставаясь в одной футболке, и закутал в нее. Тепло, но Шин все равно дрожала — от ненависти к самой себе и от восторга перед ним ее могло разорвать на части. — Все будет хорошо, — тихо заверил ее Такаши. Обычно эта клишированная фраза заставляла Шинджу скалить зубы, потому что она хорошо знала, что у нее-то точно ничего хорошо не будет, но Мицуе она верила всегда. — Давай, вот так, садись. Держись крепко. Я поеду медленно. Если что-то будет не так, сразу говори, договорились? В глаза правда как песка насыпали — она терпеть не могла этот отходняк после того, как долго порыдаешь, но всегда находила причину это сделать. Шинджу кивнула, садясь позади, обняв Мицую и прижавшись щекой к его спине. Прав был, она действительно промерзла. Жаль, что не насмерть замерзла. Такаши ехал правда медленно, как будто сокровище какое-нибудь ценное вез. Шинджу саму себя скорее скинула с байка бы, чтобы никого не мучить. О, сколько сегодня возможностей умереть красиво было!.. — Как же у тебя хватает сил столько светить?.. — в какой-то момент сорвалось у нее с языка. Шинджу была уверена, что Такаши ее услышал. Отвечать только не стал, а у нее снова от искреннего восторга перед ним сердце защемило. В тот далекий день, когда мелкий Хаккай решил блеснуть силой перед каким-то лошком, Шинджу была с ним. Ей, бестолковой пигалице, нравилось подсуживать брата, чтобы он был злее, чтобы бил так, что несчастные больше не могли подняться. В те времена Тайджу еще одобрительно трепал ее по голове, называя самую младшую сестру змеенышем — почти с любовью. И вот тогда Шин подсуживала Хаккая, чтобы он добил того очкастого лузера… а потом появился он. Две девчонки маленькие, одна в слинге, вторая за руку держала, сам он тогда казался даже мельче Хаккая, а с Тайджу тем же можно было и не сравнивать, но он не испугался. Он перехватил руку Хаккая, сказав, что хватит, и мелкая Шинджу тогда понимала — она могла сказать Хаккаю «фас», потому что Хаккай — это верный бешеный пес, злость которого просто нужно направить в верное русло, и Шинджу правда хотела… но с языка в итоге не сорвалось ни звука. Тогда Такаши показался ей таким странным. Его сестры кричали друг на друга, в конце концов решили покидаться едой, вредничали, плакали, а он им все равно улыбался, мирил, трепал по волосам, свободной рукой готовил обед и еще успевал говорить Хаккаю и Шинджу, что силу нужно использовать для защиты. Тогда Хаккай и Шинджу, кажется, впервые поняли, что такое нормальная любящая семья. Таканчик, вроде как, подарил и продолжал дарить им то, чего у них после потери родителей не было. И он светил, всегда и для всех. Шин казалось, что его ничего не может заставить погаснуть, и иногда ей было трудно дышать от мыслей о том, насколько Такаши Мицуя замечательный. Несмотря на не самую большую скорость, скоро они уже подъехали к дому Такаши. Как по команде, их вышли встречать очень довольный Хаккай и Луна с Маной, которым в такое время надо бы уже видеть десятый сон и которые сейчас висели на ногах Хаккая. Девочки бросились обнимать своего брата, а Шинджу пошла к своему. Ей хотелось, чтобы Хаккай на нее накричал, потому что она сбежала посреди ночи в слезах и без телефона, ничего никому не объяснив, хотелось, чтобы он ее ударил, а рука у Хаккая тяжелая, хотелось, чтобы он ее хоть как-то осудил, чтобы еще больше убедиться в том, какой она ужасный человек… а Хаккай в итоге только сгреб ее в свои медвежьи объятия и закружил. Его руки четко попали на свежие синяки, но Шинджу не издала ни звука, лишь обняла его в ответ. — Я так испугался, — честно признался Хаккай. — Юзуха там рвет и мечет, хотела сама идти тебя искать, но я уговорил ее остаться дома. — Как так? — удивилась Шинджу. О своенравии ее старшей сестры можно было слагать легенды, и Шин плохо представляла, как в основном во всем соглашающийся с ней и Юзухой Хаккай мог уговорить последнюю остаться дома. Хаккай ответил не сразу, но Шин все поняла по одному его молчанию. — Понятно. Явился. Странно. Наверное, в какой-нибудь из следующих жизней, которая будет лучше, чем эта, кто-нибудь из них наберется смелости и признается Таканчику, что их самый старший брат — не просто кандидат на первое место в номинации «Самый хреновый родственник», а еще и глава банды «Черных драконов», держащий в страхе даже самых отбитых ублюдков. Когда-нибудь об этом придется рассказать, и Шинджу честно старалась думать о лучшем, но страх, что вот такую новость Мицуя просто не сможет принять, все равно засел внутри. Потерять его — это сразу потерять весь смысл в и без того паршивой жизни. Юзуха, когда у них было несколько спокойных дней, решила устроить этакий девичник — позаплетать друг друга, поделать масочки, поболтать и похихикать над Хаккаем, который всегда тусил с ними, но делал вид, что оказался тут случайно. Тогда вот и зашел, к «восторгу» краснеющего Хаккая, разговор о парнях, и Юзуха объявила, что почти на сто процентов уверена, что Шинджу влюблена в Такаши по уши и что она была бы рада, если бы у них что-то получилось. Шин не знала, была ли она влюблена в Таканчика, потому что сам смысл этого понятия от нее ускользал, но… в него ведь невозможно не влюбиться, да? — Я слинял, пока Юзуха грела ему ужин. Лучше сам огребу, чем она, — продолжил мрачно-решительный Хаккай. — Но… я не знал, где тебя искать, и запаниковал. Прости. — Да ладно ты, я бы тоже запаниковала, — улыбнулась Шинджу. Сам факт того, что Хаккай, как и всегда, засомневался в своих силах, но был абсолютно уверен, что Таканчик сможет найти его сбежавшую сестру, почему-то показался ей очень милым. — Может, тоже останешься? Таканчик, я думаю, не против, а я не хочу, чтобы ты… — Хватит меня защищать, малявка, ладно Юзуха, но ты-то младще меня, — нервно хохотнул Хаккай. Он еще больше растрепал ее и без того лохматые волосы и криво усмехнулся — в этом недооскале Шин слишком хорошо видела страх, потому что да, Тайджу надо бояться, Тайджу — это абсолютный ужас. Хаккай хотел отстраниться от нее, но Шин не дала, до боли в руках обняв его еще крепче. — Эй, все хорошо. Тебе лучше остаться с Таканчиком. Мы с Юзухой справимся. Может, обойдется. — Ты же знаешь, что ничего не обойдется, — еле слышно прошептала Шинджу. Была бы ее воля, она бы согласилась получать за троих, и неважно, что один удар Тайджу отправил бы ее в гроб, наоборот, так даже лучше. Но опять же, если она сейчас вернется, Тайджу догадается, что произошло, и тогда… Шин боялась даже представить, что будет. — Хаккай… И тогда он все-таки ее от себя отлепил. Лучезарно улыбнулся подошедшему Такаши и девочкам, которые снова бросились его обнимать. Если бы Шин не знала, куда вернется Хаккай, она бы даже поверила, что у него все замечательно. — Кстати, я привез твой телефон, — внезапно оживился брат, доставая ее мобильник, — тебе там кто-то все сообщения строчит. Разблокировав его, Шинджу с удивлением обнаружила, что отправителем аж десяти сообщений значился «Коко Шанель». Коленки предательски затряслись. Неужели узнали? Как отреагируют? Рассказали ли Тайджу? Может быть, он уже дома рвет и мечет? Нет, эти двое не могли, они бы сначала посоветовались с ней… Или долг перед главой победил? Хаккай, заметивший перемены в настроении сестры, попытался заглянуть в экран, но Шинджу быстро прижала телефон к груди, выпалив что-то похожее на заверения в том, что все хорошо. То есть, конечно, ничего хорошо не было, но Хаккаю лучше не знать об этом. Брат многозначительно переглянулся с Таканчиком, а потом семья Мицуя в полном составе пошли Хаккая провожать. Шинджу только махнула ему на прощание, а сама непослушными пальцами кое-как открыла диалог с Коко. Коко Шанель 02:01 тут два выблядка хвастались во всеуслышанье тем, что отымели сестру босса, так он всех заебал. Коко Шанель 02:02 и я ОЧЕНЬ сомневаюсь, что речь о Юзухе. Коко Шанель 02:02 ответь, как будешь готова поговорить. Коко Шанель 02:03 а Инупи пока взялся за арматуру. :) Не сказать, что они были друзьями. У Шинджу вообще друзей — свои отношения с Такаши она ставила в графу «все сложно» — не было, потому что все разбегались, как только узнавали ее фамилию или просто видели Тайджу рядом. Но Коконой и Сейшу были членами «Черных драконов», причем одними из самых преданных Тайджу, теми, кому он почти доверял, так что это уже особый случай. А однажды, в приступе своей религиозной доброты, Тайджу рявкнул им, что безопасность его «самой маленькой сестренки» — их работа. Он сам быстро забыл о своем приказе, потому что тем же вечером разбил Шин лицо — она не приготовила ужин, хотя была ее очередь, — но Сейшу отнесся к этому очень серьезно, а Коко просто поддерживал его в любых, даже самых сумасшедших начинаниях. Да, об их привязанности друг к другу тоже можно было сочинять легенды. Ну и, в общем, так и начали немного общаться — в основном это все сводилось к «Какого черта ты шляешься одна ночью?» и предупреждениям уровня «Сделай так, чтобы дома все было идеально, он не в духе», и вот за второе Шинджу была особенно благодарна. На самом деле, они оба неплохие ребята, хоть и пляшут под дудку Тайджу. Шин надеялась, что однажды они все-таки додумаются свалить из «Черных драконов». Коко Шанель 02:24 Инупи хотел искать тебя прямо сейчас, но я посчитал, что ты хочешь побыть одна. не заставляй меня об этом пожалеть. Коко Шанель 02:25 выблядки уже пожалели, что не могут удержать член в штанах. если Тайджу спросит, обвиним их в предательстве банды. в принципе, так и есть. правду расскажешь сама, если захочешь. Коко Шанель 02:27 не устраивает что-то в боссе — быкуй на него. лезть к семье, к тому, кто не сможет дать отпор — это пиздец. босс же тебя все равно любит. но, повторюсь, выблядки уже обо всем пожалели, и я не уверен, что они смогут еще раз воспользоваться членами. Инупи умеет удивлять своими каблуками. :) Коко Шанель 02:51 если до 3 часов ты не напишешь ничего, мы будем вынуждены отправиться на твои поиски. Коко Шанель 02:52 мы не друзья, сама понимаешь, но я не буду врать, я переживаю. Инупи уже едва сдерживается. Коко Шанель 03:01 блять, ты все-таки хочешь заставить меня пожалеть о своем решении???????? — Кто пишет? — осторожно поинтересовался Такаши, подходя к ней. За руки его держали Луна и Мана. Мана хотела первой обнять Шин, но сдержалась — глаза девочки округлились, когда она увидела разбитые коленки самой младшей Шибы. Мицуя тоже как будто только сейчас их увидел, и Шинджу готова была поклясться, что он начал догадываться. — Прости, что спросил. — Нет-нет, все хорошо, — попыталась улыбнуться Шин и поплелась за ними к дому, пытаясь одновременно набрать сообщение для Коко. — Все хорошо. Друг потерял. Сейчас успокою его. Принцесса 03:10 эй, Коко, все хорошо. я сейчас у друга Хаккая. домой пока не вернусь. не знаю, что Хаккай скажет, но он как-нибудь отмажет. физически все более-менее, морально — хуй знает ахахах Коко Шанель 03:10 да неужели Коко Шанель 03:10 друг — это тот, про которого ты периодически трещишь без умолку? Мицуя из свастонов? если да, то тогда мы спокойны. Принцесса 03:11 у него, да. мне тоже с ним спокойно. спасибо вам обоим. от новости о кастрации выблядков каблуком Инупи мне стало еще спокойнее. :) Коко Шанель 03:13 завтра заберу тебя. поедем в больницу. будешь упираться — свяжу и увезу силой. предостерегая твои вопросы, плачу я и отдавать мне ничего не надо. отдыхай. тебя больше никто не посмеет тронуть, принцесса. Принцесса 03:13 лучший. ♡ Не то чтобы она была в восторге от перспективы осмотра гинекологом, но Коко был прав — надо. Не хотелось бы, чтобы вся эта и без того паршивая ситуация закончилась… последствиями. Хотя о таком подумать даже было страшно. Мозг заботливо подкинул прекрасную мысль о том, что ни один выблядок, ни другой не кончили внутрь, а потом вспомнилось, насколько же хуево было оказаться в абсолютно беспомощном положении, и Шин почувствовала, как ее снова начало крыть. Таканчик ей что-то говорил, а она только видела, как шевелятся его губы, но не слышала и не понимала ни слова, бестолково хлопая глазами в коридоре дома. Девчонки поскакали наверх, о чем-то, вроде бы, хихикая — когда-то давно Шин хихикала так же, если видела самого старшего брата с какой-нибудь симпатичной девушкой. Теплая рука коснулась ее щеки, Такаши осторожно заставил ее посмотреть на него. Господи боже, он правда обращался с ней, как с самым дорогим сокровищем, аккуратный такой, ни к чему не принуждает, не настаивает, и в горле снова встал ком, потому что он такой замечательный, такой, такой… — Произошло то, о чем я думаю? — тихо спросил Таканчик. Да, догадался. Шинджу могла бы сходу выдать полсотни причин, почему она вся исцарапанная, в синяках, с разбитыми коленками и вообще выглядит, как использованная шлюха — а, стоп, так и было же, — но врать Таканчику не хочется. Хотя бы не в этом. Так что да, она кивнула, признавая его правоту, и, кажется, впервые за все время, что знала Мицую, услышала, как он так витиевато матерится. — Все хорошо, — все-таки соврала Шинджу, потому что она снова, как сейчас, чувствовала на себе чужие лапающие ее руки. Как выкручивали соски, как задирали юбку, продолжая ржать, как психовали, что она такая узкая и сухая, как один, заскучав, старательно пихал ей в рот свой мерзкий член… Шин почти сомкнула зубы, но он, мудила, успел вовремя вытащить. Еще и по лицу врезал. Завтра синяк будет. Шин прикрыла глаза, думая, что что-то запоздало ее накрыло, а потом слишком натянуто улыбнулась и повторила: — Все хорошо. Они… — с губ сорвался нервный смешок, — если бы я залетела еще… в общем, не надо им это было. Друг писал, чтобы сказать, что завтра съездит со мной до какой-нибудь частной клиники. Зная его, это будет какая-нибудь супердорогая клиника, и даже если что-то… будет… — она это вслух даже произнести не могла, — ну, вопрос быстро решим. Не волнуйся. Ага, не волнуйся. К счастью, Таканчик понятия не имел, как вести себя с изнасилованной девушкой — и Шинджу очень хотела бы, чтобы такого опыта у него не было вообще, — но его чувство справедливости требовало действий. Он убрал ладонь с ее щеки, руки сжались в кулаки, и тогда Шин бросилась его обнимать. — Все хорошо. Честно. Те, кто это сделал, уже обо всем пожалели. — О да. Шин знала, что Сейшу застал «Черных драконов» еще во времена правления легендарного Шиничиро Сано, но Тайджу, видимо, перекрыл все влияние самого первого главы — иногда жестокость поступков Инупи поражала. — Я справлюсь. — Тебе не обязательно всегда быть сильной, — вдруг сказал Такаши. Шин даже отстранилась от него, посмотрела снизу вверх и просто спросила: — А кто тогда должен быть сильным за меня? Вопрос явно поставил его в тупик, а Шин от затопившей сердце нежности к нему дышать не могла. Не то чтобы она сейчас правда была сильной, не то чтобы ей не хотелось разрыдаться и не видеть никого ближайшую вечность, но… правда, какой же он идеальный. Такой благородный, что хочется упасть перед ним на колени и раскаяться в своей отвратительности. На Таканчика можно положиться, за Таканчиком можно быть, как за каменной стеной, но Шин так до истерики страшно нагружать кого-то собой, что она продолжает храбриться. — Я схожу в душ, можно? — Да, конечно. На втором этаже, первая дверь слева. Я сейчас проверю девочек и принесу что-нибудь из своей одежды и полотенце. — Ты лучший, Таканчик, — улыбнулась ему Шин, чмокнула его в щеку и нарочито весело поскакала по лестнице на второй этаж, только на середине пути вспомнив, что не рассталась с его курткой и осознать, что, прости господи и покарай ее грешную душу, она только что поцеловала Мицую. В щеку, но… поцеловала! Хаккая порвет, если узнает. А Шин, наверное, даже расскажет. Зайти в ванную она не решилась, пока не вернулся Такаши, вручивший ей свою футболку и полотенце. Девочки уже спали, наигравшись с Хаккаем. Шинджу честно призналась, что не уверена, что вернет футболку хозяину, заверила, что она быстро… А Таканчик вдруг шокировал: — Я буду тут. Сначала Шин хотела заартачиться — смысл ему тут сидеть под дверью, все же хорошо. Но почти сразу же она решила, что как-то… глупо, наверное, запрещать Мицуе за нее волноваться, так что Шин кивнула, улыбнулась и быстро скрылась в ванной. Разделась быстро, но воду не включила. Смотреть на собственное использованное тело оказалось мерзко. Шинджу замерла перед зеркалом, умоляя себя этого не делать, но накрыло снова. Видимо, теперь еще долго придется ловить не самые приятные флешбеки. Так и на дорогущего психотерапевта — или как это правильно называется — от Коко нарваться недолго… Совсем бездумно Шин скользнула рукой по шее, по плечам, по груди, ногтем задев сосок, чтобы самой себе напомнить, что это — все еще ее тело, что она чувствует его боль, что это не какая-то хреновая картинка в интернете, — по впалому животу… и туда, между тощих ног, но Шин почти сразу отдернула руку — вспомнила, как жирные сардельки, которые одному из выблядков отсыпали вместо пальцев, копались там, пытаясь ее типа возбудить, и как Тайджу однажды застукал ее за попыткой изучить свое тело и долго потом навязывал, насколько она грешная. Ну, бывали у него фазы, когда его тоже сильно крыло на почве религии. А иногда — даже и не скажешь, что он фанатик. — Шин? — осторожно позвал Таканчик из-за двери. Шин усилием воли заставила себя отвернуться от отражения к милым резиновым уточкам на полке. Видимо, девчонки развлекались. — Мой брат, самый старший в нашей семье, он… очень сложная личность. — Господи боже, зачем ты это говоришь, бестолковая Шинджу Шиба? Таканчик не глупый, он быстро догадается, что Тайджу — главарь банды, а там добраться до «Черных драконов» можно банально с помощью метода исключения, и тогда она сильно подставит не только себя, но и Хаккая, а он, на секундочку, не кто-нибудь, а замкомандира второго отряда Свастонов. А вообще, кажется, именно Мицуя заключил действующий сейчас мирный договор Свастонов с Тайджу?.. — Треть тех, кто знает его, ненавидит его. Треть — боится. Еще треть уважает, потому что под его крылом можно творить все, что душе угодно. Ну, кроме богохульства. — Шин засмеялась, начиная крутить воду и не зная, на что надеяться больше — то ли на то, что Таканчик ее нормально слышит, то ли, наоборот, на то, что он не услышит большую часть ее речи. — А, сам понимаешь, иногда страх заставляет человека идти на крайние меры. Только чтобы против моего брата идти, надо совсем самоубийцей быть. А подгадить-то как-то хочется. — Уебки, — донеслось мрачное из-за двери. Шинджу усмехнулась, наконец докрутив воду до самого комфортного для нее кипятка, и залезла в душ. Потом они долго молчали. Шин не смогла удержаться от искушения, и из всех скляночек-баночек на полке она позаимствовала немного геля для душа Таканчика. Сомнительный такой способ успокоиться, но для начала пойдет. Осталось только по максимуму перестать вспоминать. Мгновенного исцеления никто не обещает, но если она и дальше продолжит ловить эти неприятные флешбеки, лучше никому не будет. Все-таки, ладно, если гинеколога со своей фобией больниц она еще вытерпит, то психотерапевт, хотя там обстановочка поприятнее, будет уже слишком. Не объяснишь же ни в чем не повинному специалисту, как Шин докатилась до жизни такой, а посвящать его во что-то опасно для его жизни. Знал бы Шиничиро Сано, до чего докатилась созданная им банда… В конце концов к Такаши она вышла почти повеселевшая. Неприятное ощущение между ног сложно было сравнить с чем-то, и Шинджу старалась по максимуму абстрагироваться от него хотя бы до завтра. Под руководством Таканчика она закинула свои вещи в машинку и тихонько хихикала, видя, как он отводит взгляд, когда его же футболка на ней задиралась выше приличного — все-таки разница в росте у них была не такая уж и большая. Если бы не знала Таканчика лично, сказала бы, что таких парней, как он, просто не существует. Потом Такаши решил, что надо бы обработать ее раны — в душе Шинджу смыла с них все кровавые корки, поэтому как минимум на коленках теперь было не самого приятного вида месиво. Ее Таканчик посадил на край ванны, сам сел перед ней на колени… и Шин пришлось закусить щеку изнутри, чтобы не застонать от того, насколько восхитительно было чувствовать его теплые пальцы на своей, блин, лодыжке. Подсознание учтиво подкинуло мысль о том, что так вот, наверное, с катушек потихоньку и слетают. — Так значит, тот самый Тайджу, глава «Черных драконов» — ваш старший брат? — в какой-то момент поинтересовался Мицуя, подув ей на коленку, как ребенку. Шинджу до побелевших костяшек сжала край ванны и подняла взгляд к потолку, чтобы только не смотреть на него. — Шин, — чуть настойчивее позвал Таканчик, но Шинджу только отчаянно закачала головой. Ни за что она в этом не признается. То есть, технически уже призналась, но… черт, ну кто ее за язык тянул? Почему она не могла замолчать? Может, ну, пора было научиться все-таки не грузить всех своих проблемами? Это же Таканчик, честный, благородный Таканчик, который не вступает в драки ради драки, который использует физическую силу только для защиты, Таканчик, мечта каждой девушки, тот самый идеальный принц из сказок… А вдруг еще сделает чего-нибудь? Пока между «Черными драконами» и Свастонами существует мирное соглашение, если не официально оформленное, то хотя бы всеми признаваемое — иначе Тайджу и его ушлепки давно попытались бы наехать на банду Майки. Но если начнется война… головы полетят. Шинджу почему-то так ярко представила, как Тайджу разбивает голову Таканчику, как тот больше не встает, и не смогла сдержать жалкий скулеж. Тайджу пока любезно позволял Хаккаю быть в Свастонах, позволял Шин общаться с ними. А если он прикажет… о, если Тайджу приказывает, вся его семья обязана в лепешку расшибиться, но сделать, потому что жить-то хочется. Хотя насчет себя Шин не была бы так уверена. — Шин… — Ну а как мы тебе должны были это сказать? «Таканчик, знаешь, а ведь наш старший брат — самый отбитый лидер «Черных драконов» за всю их историю, но ты не переживай, сами-то мы нормальные»? — рыкнула в ответ Шинджу таким тоном, словно Таканчик был перед ней в чем-то виноват. Тайджу бы за такое уже давно всю дурь одним кулаком выбил, но Таканчик продолжал смотреть на нее как на самое дорогое сокровище, и слезы снова хлынули из глаз. Эмоциональные качели — отстой. — Прости, прости, Таканчик, прости, я просто, я просто… Просто многое отдала бы, чтобы никогда не быть связанной кровными узами с Тайджу. А еще лучше — вообще никогда не рождаться. — Так. — Таканчик неловко дернулся, словно хотел ее обнять, но в последний момент остановился. Думал, что после произошедшего сегодня она его испугается? О, нет. Даже если бы Мицуя сейчас запинал ее ногами и превратил лицо в кровавое месиво, она бы все равно преданной собачкой приползла бы к нему и завиляла хвостиком. — Давай сейчас я быстро закончу и мы оба пойдем спать? День был тяжелый. Моя комната в твоем распряжении, я лягу на диване… — Посидишь со мной? — на едином духу выпалила Шинджу, перебив парня. А у самой сердце из груди грозило выпрыгнуть. Серьезно, да? Он даже ничего не скажет насчет Тайджу? Совсем ничего? Хотя бы просто «Какого хрена?»? Не поинтересуется даже, чем родство с главой «Черных драконов» грозит второму отряду, потому что Хаккай, на секундочку, его зам? — Конечно, — мягко улыбнулся ей Такаши. Он должен был что-то сказать. Нет, обязан был. Плевать на ее состояние — это, все-таки, дела Тосвы и вверенного ему отряда. Но… смотря, как сосредоточенный Мицуя промывал ей оставшиеся ранки, Шинджу думала, что ничего он никому не должен. Таканчик лучший. Исключительный. Самый-самый. Жаль только, что она его ни капельки не достойна.