душа и четверостишия (сборник)

Этой осенью я наконец-то во всём разобрался, и сложилась картинка, как грязи и крови мазня. Эта осень, как чернь обмороженных отмерших пальцев, проползла между улиц и вскользь расчленила меня. Осень пахла чумой, потным телом, мочой человечьей. Я почувствовал это, когда из меня вынимала она селезёнку, желудок и печень, разрывая, истошно крича и звеня. Я лежал у окна, и давило меня, словно танком, то, что вынуло органы, вырвало волосы, выжгло глаза. Меня вывернуло перед миром нагим наизнанку и оставило лёжа смотреть сквозь окно в небеса. Позвонки - пополам, хрупкой спичкой сломалось запястье, и с фарфоровым звоном потрескались чашки колен. Циркулярной пилой прокатилось по городу счастье. Недоступной звездой разгорелся над городом день. Жирный холод неспешно вдали растворяется где-то, и холодное пиво приветствует горечь утра. Я хочу вновь туда - в сквозняковое лето, где другие крушения, другие болезни, другая хандра. Я хочу вновь подальше, куда-то на тёплую сушу из воды, из-под кожи, которую нужно вспороть. Я хочу, чтобы трогало только лишь душу; я хочу, чтоб при этом забыло, не трогало плоть.