Четыре сигареты

      Стены больницы давили на мужчин. Запах лекарств застрял и стойко держался в носу, и уже на протяжении сорока минут сновали перед глазами в разные стороны люди в белых халатах. Всё это время Антон просидел в пронизывающих теплом объятиях Арса.       — Почему так долго? — не выдержав наконец, спросил Антон и поднял мокрые зелёные глаза на Арсения, ища ответа.       — Я не знаю, но всё будет хорошо, — утешая, Попов аккуратно вытер солёные капли с лица друга. — Послушай меня, Тош, ты ей сейчас нужен сильный. Ире не станет лучше, если ты будешь в таком виде. М?       Ответить Антон не успел: в коридор вышел нужный врач. Оба парня сразу же ясно заметили, что выглядел он растерянно. Шастун встрепенулся, и Арсению пришлось выпустить его из рук.       — Антон Андреевич, — начал человек, мельком поправив очки и озадаченно проведя пальцами по белоснежному халату. — Мы стабилизировали ситуацию. Но Ирине нужно срочное лечение. Опухоль злокачественная, однако с лечением можно оттянуть плохие новости на некоторое время. Уверяю, на плоде это никак не скажется.       Антон замер, не понимая, о чём идёт речь. Он с минуту разглядывал серьёзное лицо доктора, а затем, всё ещё не до конца осознавая услышанное, свел брови к переносице и бездумно повторил:       — Плод?       Доктор моргнул и кивнул, не растерявшись.       — Вижу вы не знаете, — понимающе заметил он. — Ирина беременна. 5-6 неделя. Если мы не начнём лечение сейчас — потеряете обоих.       Антон застыл, словно бы оказавшись в тупике, и молчал. В голове пустота. Пу-сто-та. И вокруг он не слышал ни голосов рядом стоящих людей, ни звуков больницы. Уже даже не чувствовал тот омерзительный запах. Серебряной паутинкой из его глаз спускалась слеза. Губы предательски дрожали.       — Извините нас, можно нам десять минут поговорить? — обратился к врачу Арсений, взглянув на Антона.       — Конечно, я отойду, — снова кивнул врач, и размытой картинкой в глазах парня белый халат начал медленно отдаляться.       — Тош… Ты меня слышишь? — Попов легонько потряс Шастуна за плечи.       В ответ лишь тишина. Отстраненный невидящий взгляд. Глаза в глаза. Арсений понял, что нужно брать всё в свои руки. Оставив парня в гнетущем покое на прежнем месте, он встал и сам пошёл искать врача.       — Извините. Антон принял решение, о поддерживающих лекарствах. Сам сейчас не может больше ничего сказать, — сообщил мужчина уверенным голосом доктору. — Когда можно будет навестить Иру?       — Ирина сейчас в реанимации, завтра переведём в палату. Ей нужен отдых, но близким можно будет навещать с завтрашнего дня. Что касается лечения — оно дорогостоящее. Если честно, я бы посоветовал перевести пациентку в частную клинику. У меня есть на примере подходящая. Вот, возьмите, — врач немного покопошился, а затем протянул Арсению визитку.       — Спасибо, а когда её можно будет туда перевести?       — Через пару дней.       Арсений шёл обратно, ища глазами своего любимого. Он не знал, что ему делать дальше. Он хотел лишь видеть его счастливым. Тем временем Шастун сидел, осознавая, что произошло, но не мог ничего сказать. Его язык немел, мысли путались, а тело обмякло. Арсений осторожно поднял парня и повёл к такси. Он понимал, что оставлять Антона одного сейчас — плохая идея, и назвал свой адрес.       Ночь. Тишина оглушала. Чистое небо. Звёзды освещали белые сугробы. Машина давно уехала. А друзья только стояли и смотрели на зимний двор.       — Антош, скажи что-нибудь. Ты ни слова не сказал ещё, я волнуюсь.       Антон молчал. Затуманенный взгляд лишь скользнул по лицу мужчины. Антон не хотел даже курить. Ему было больно. В нём что-то оборвалось. Он знал наверняка: уже ничего не будет хорошего. Его девушка умирает, и он не может ничего сделать. О ребёнке он даже не думал. Ему было всё равно на него, если не будет рядом Кузнецовой.       Мужчины поднялись в квартиру. Сразу уложив друга в своей спальне, Арсений ушёл на кухню, где позвонил Оксане и Стасу, отвечающим за очередные завтрашние съёмки. Пришлось выслушать ругань Стаса после сообщения о том, что Шаст заболел и никак не может завтра, после чего Стас всё-таки передвинул съёмки на пару дней вперёд. Продюсер тоже волновался за друга, хотя и не знал, что происходит, но такие сбои в съёмках требовали большой работы. Он сразу отключился, так как теперь ему всю ночь необходимо было работать над изменениями. Оксана же стала расспрашивать Попова, который всячески стал уклоняться от ответов, вспомнив, что обещал парню не говорить никому. Все в коллективе знали, что Суркова — «хранительница секретиков», и ей можно довериться, но Арсений был неприклонен.       — Арс… услышал Попов подавленный тихий голос.       — Да, Тош? — мужчина вошёл в комнату и сел на кровать.       — Что мне теперь делать?       Арсений помешкал, сомневаясь, стоит ли говорить ужасно неуместные клише по типу «всё будет хорошо» или «наладится, не переживай». Он склонил голову набок и положив руку на одеяло наконец тихо сказал:       — Я не знаю, правда, — и пожалел о том, что не может поддержать парня простым и обнадёживающим счастливым концом.       Антон скоро провалился в сон от эмоциональной перегрузки за трудный день. Арсений еще долго сидел, смотря на его уставшее, расслабленное лицо. А в мыслях сами собой появлялись строки новой части для его фанфика. Просидев час за ноутбуком рядом с парнем, он закончил небольшие наброски. Отставив в сторону технику, он решил лечь в гостиной на диване, но сон всё никак не шёл. Голову заполонили мысли о «спасении друга». Но что он мог бы сделать?       Время показывало 2:20. Арсений ворочался. Снова взгляд на часы — 3:00. Попробовал выкинуть все мысли из головы. Ничего не получилось. Взгляд — время 4:40. Понял, что сегодня уже не уснёт, и вышел на балкон. В лицо ударила зимняя свежесть. Вдох. Выдох. И воспоминания накрыли с головой. <2 года назад> Гастроли по Сибири. Томск       Вся команда после концерта пошла отдыхать в трактир «Вечный зов». Интересное заведение, со своим неповторимым стилем и вкусной едой. Ребята уже посещали его на прошлых гастролях, поэтому были уверены в правильности выбора. Стол ломился от еды. Парни решили выпить по рюмочке водки. Но Антон выпил больше, отчего быстро опьянел, ведь пить не умел. После дружного ужина Оксана предложила компании прогуляться до отеля пешком, и её предложение все поддержали. Друзья выдвинулись в нужную сторону и, бредя по улицам, вскоре увидели зимний (ледяной) городок. Несмотря на то, что было холодно, друзья не спешили. Они веселились в городке, валялись в сугробах и бегали друг за другом, словно дети. Навеселившись, Арсений отошёл к полусонному Антону, сидящему на лавочке возле городской ёлки.       — Ты как, алкаш? — вырвался смешок из уст Попова.       — Да всё отлично! Зато мне не холодно, — улыбнулся Антон.       — Ты слишком милый в таком состоянии.       Антон лишь улыбнулся в пустоту. Сердце Арсения билось так сильно, что его можно было услышать, если бы не весёлые крики друзей неподалёку.       — Ты словно кот, царапающий мне сердце… — продолжил мужчина.       — Что? — Антон поднял взгляд на Арсения.       — Ничего…       — Нет, объясни, что это значит.       — Люблю я тебя… — тихо произнёс Попов.       В этот момент Дима и Стас налетели на парней. В них летели снежки от Оксаны, и все дружно начали обороняться. Через некоторое время ребята уже оказались в гостинице. На следующее утро из-за разницы во времени и выпитых пару рюмок на вчерашнем застолье ребятам было сложно вставать. Арсений же не спал всю ночь из-за сказанных Антону слов. Выпив за ночь несколько чашек кофе, Арсений бодро ждал в холле остальных членов команды. И когда спустился Шастун, сердце остановилось. Было страшно даже здороваться. Но Шаст спал на ходу, а в руках была заветная водица, которая так нужна была после попойки. Зеленоглазый, немного взбодрившись, сам со всеми поздоровался как обычно и спросил, что было вчера, помнил он только отрывки. Ему всё рассказали, а Арсений молчал. Он понимал: парень не помнит его слов. Щекочащее волнение мигом сменилось разочарованием. А друзья выдвинулись на запланированную лекцию в школу импровизации. <2 года назад>       На балконе стало холодно, и Арсений зашёл в комнату обратно. На улице светлело. Часы показывали 7:40. Арсений решил оставить записку другу, что отъедет ненадолго, съёмки перенесли, и тот может чувствовать себя как дома. Сам же Арсений направился в клинику, которую посоветовал доктор.       Клиника оказалась небольшим пятиэтажным зданием. Светлая и современная как снаружи, так и внутри. Белые стены, пол, двери и рамы окон создавали ощущение стерильности. А яркие пятна жёлтого и голубого не давали сойти с ума.       Арсений сел на мягкий жёлтый диван, всё ещё рассматривая помещение. Девушка за стойкой регистратуры была занята клиентом. На белоснежном журнальном столике лежали медицинские журналы, рядом стояла голубая тарелка с конфетами. Администратор отвлеклась, предложив кофе Арсению. Тот отказался и принялся ждать своей очереди. Телефон зазвонил, и Попов, отвлекшись от созерцания мира вокруг, ответил.       — Арс, ты меня закрыл! — послышался крик из телефона. — Мне нужно в больницу! Я хочу увидеть Иру…       — Не кричи, — спокойным голосом ответил Попов. — Я скоро приеду. Тебя всё равно пока не пустят.       — Куда ты ушёл?       — У меня дела. Я расскажу позже. Прости, мне нужно идти. Дождись меня, — проговорил Арсений и прервал разговор.       Девушка с ресепшена позвонила куда-то, и через минуту появился уже знакомый белый халат. Арсений проследовал, вероятно, в личный кабинет врача, где было просторно и уютно. Всё те же белые основные цвета и цветные акценты в интерьере.       — Я полагаю, вы приняли решение… — начал врач, поправляя очки. — Позвольте узнать, кем вы являетесь пациентке?       — Да, конечно. Я близкий друг семьи. Антону вчера было нехорошо от таких новостей, и я принял решение за него. Есть проблемы?       — Нет, что вы… Просто я должен знать и быть убежден, что проблем не будет позже.       — Я не понимаю, о каких проблемах вы говорите. Но сейчас мне нужно, чтобы Ирину транспортировали как можно скорее. За всё лечение, палату и дополнительные вещи, в которых она будет нуждаться, я готов оплатить прямо сейчас.       — Что ж… это хорошо, но я должен повторить, в её случае, это только поддерживающие лекарства. С их помощью Ирина сможет жить ещё какое-то время. Также это поможет в развитии плода. Если Ирину мы не можем спасти — можем попытаться спасти ребёнка.       — Я всё понимаю, — кивнул Попов.       — Тогда давайте подпишем договор, — сказал и достал кипу бумаг врач.       Все документы были тщательно перечитаны по два раза и подписаны. Позже, после оплаты круглой суммы, Арсению объяснили, что Кузнецову перевезут завтрашним утром и посещения будут разрешены.       Попов уже зашёл в свою квартиру, когда почувствовал запах домашней еды, доносящийся из кухни. Антон готовил любимый борщ, не слыша, что друг вернулся.       — Вкусно пахнет, — сказал Попов, опускаясь за обеденный стол.       — Я не слышал, как ты вернулся. Будешь есть?       — Конечно! Я голодный как волк, — ответил мужчина.       Попов смотрел с восхищением и даже обожанием на парня. Тот, заметив такой взгляд впервые за время дружбы, отвернулся, пытаясь вытолкнуть смущающие мысли из головы.       — Антош, нужно поговорить. Сядь, пожалуйста.       Шастун покорно сел напротив, потупив глаза в свою тарелку.       — Я нашёл хорошую клинику, где смогут помочь Ире, — сказал Арсений и увидел удивление в глазах парня.       — Но ведь ей не помочь. Я слышал, что доктор вчера говорил.       — Во-первых, ты её не потеряешь так быстро, ты сможешь свыкнуться с такой судьбой, попрощаться. Разве ты хочешь хоронить её сейчас? Во-вторых, если ты вчера всё слышал, то знаешь, что можешь стать отцом, но срок слишком мал для поддержания плода вне матери. Ты не хочешь дать шанса и ребёнку?       — Арс, не говори, пожалуйста, так, будто она уже мертва, а я её к этому подталкивал только! Да и как мне должно помочь свыкнуться всё это? Смерть любимого человека будет больной и сейчас, и через год. Что касается беременности… — тут Антон замолк, а подумав с минуту в тишине, продолжил. — Я не смогу поднять его один. Я всё время на работе, гастролях… Какой из меня вообще отец?       — Как говорит Стас, «мы не просто коллеги или друзья — мы семья». Я уже всё решил. Прости, что говорю только сейчас, но ты был не в себе. Завтра Иру уже перевезут, и ты сможешь с ней увидеться.       Антон округлил глаза, а затем расслабился.       — Хорошо… Спасибо, Арсюша, — послышался шёпот парня, который всё равно был услышан, и Попов уже приобнимал Шастуна. — Сколько ты заплатил за всё?       — Даже не начинай. Забудь о деньгах и думай сейчас об Ире.       — Ты слишком упрям, позже я всё равно узнаю и верну. Спасибо за всё, правда! А теперь я пойду домой. Хочу побыть один.       — Хорошо. Завтра заеду за тобой перед больницей.       Антон согласно кивнул и тихо скрылся за дверью. Квартира опустела. Тишина давила. Арсений, не спавший всю ночь, упал обессиленно на кровать, где ещё пару часов назад лежал Шастун. Его запах остался на подушке, и Арсений, чувствуя его, заснул.