Четыре сигареты

      Застолье продолжалось недолго, а вот веселье только начиналось. Но лишь Антон не был весел. Он уже двадцать минут пытался дозвониться до Кузнецовой, и через некоторое время, когда Арсений заметил обеспокоенного парня, он взволнованно встрепенулся, отвёл его в другую комнату и попытался успокоить.       — Может, уже спит? Или телефон не слышит, — предположил Арсений, задумчиво вглядываясь в лицо парня.       — Я чувствую! — Антон сделал усилие, чтобы не вспылить, но, сорвавшись, издал рваный вздох и закричал. — Чувствую, что что-то случилось!       — Солнце, тише! — обнимая Антона, произнес Попов. — Давай я позвоню в больницу?       Не успел Арсений достать телефон, как он сам зазвонил. На экране высветился номер врача, и одна мысль мгновенно просверлила обоих: врач не стал бы звонить по пустяку. Антон на миг задержал взгляд на Арсении, а затем жадно попытался выхватить телефон, но Арсений вцепился в него крепкой хваткой и не отпускал. Однако то, что он услышал, приняв звонок, повергло его в шок.       — Арсений Сергеевич, Вы просили звонить в каких либо случаях сначала вам. Мне жаль это сообщать, но мозг Ирины умер. Её сердце не остановилось, и мы подключили её к ИВЛ, что позволит плоду развиваться дальше. Но Ирину уже не спасти. Извините за такие новости в праздник.       — Спасибо, что позвонили именно мне, — запинаясь от остолбенения, ответил после паузы Попов. — Мы сейчас же приедем.       Арсений медленно убрал телефон в задний карман джинс и поднял обеспокоенные глаза на дрожащего парня, который, Арсений видел по глазам, и сам уже понимал суть происходящего.       — Антош, ты как? — тихо спросил Попов.       — Я… — выдавил Антон, заикаясь. — Я…       — Поедешь в больницу?       — Да, — еле слышно произнёс парень.       Арсений взялся за локоть Антона и повёл в прихожую, где их встретила компания. Они лишь молча смотрели на дрожащего Шастуна. Непонимающе они уставились на друзей и, замерев, казалось, ждали объяснения.       — Что случилось? Вы куда? — подалась, наконец, чуть вперёд Оксана.       — Окси… Ребята, простите. Нам нужно отъехать, — подавленным голосом ответил собирающийся Арсений.       — Ее больше нет… — прошептал Антон, моргая.       — Шаст, иди в машину.       — Нет… — Антон поднял ладонь в знак протеста и оглядел присутствующих. — Простите, ребят, что не сказал раньше. У Иры был рак. Ее не стало полчаса назад. Извините, что порчу настроение и праздник. Но мне нужно уехать.       Ребята округлили глаза. Девушки сразу бросились к Антону и стали обнимать. У некоторых на глазах застыли слёзы.       — Тош, нам пора… — раздался голос Арсения над ухом Антона.       Машина скрылась за деревьями, а оставшиеся дома друзья сидели и вспоминали Иру добрым словом. Новый год сорвался. Но никто не собирался разъезжаться. Все приняли решение дождаться Антона и поддержать его: пробыть эти два дня, как и планировали, все вместе. Но никто, кроме Арсения, не знал, что есть тот, кто все еще держит на ногах Антона. Тот маленький, еще не видевший свет человечек, который давал надежду на светлое будущее.       В больнице было тихо. Антон и Арсений шли по знакомому коридору, но, когда перед ними возникла заветная дверь, Антон остановился. Пустил взгляд на Арсения. «Я не сломался только потому, что он рядом», — подумал Антон.       — Солнце, ты идёшь? — обеспокоенно посмотрел на него Арсений.       — Арс, спасибо тебе… — ответил Антон и открыл дверь.       В палате было темно. Девушка лежала на кровати. Глаза были закрыты. Ее грудная клетка неестественно тихо вздымалась и опускалась. Расслабленное лицо не выражало никаких эмоций. Это была уже не Кузнецова. Это было всего лишь тело, которое продолжало свою работу. В палату тихо прошел врач и снова объяснил, что такое мозговая кома.       — Антош, тебе нужно принять решение. Ира подписала согласие на дальнейшее развитие ребёнка в ней в случае летального исхода. Но ты отец, и теперь осталось решение за тобой.       — Блять, Ира умерла! Какой нахуй ребёнок, Арс? — резко взорвался Шастун.       Врач понял, что нужно дать время паре, и скрылся за дверью.       — Шаст… — медленно подошел Арсений и обнял сзади высокого парня. — Я не могу представить, как тебе больно сейчас, но позволь тебе помочь.       — Вот именно, ты не знаешь, как мне сейчас больно. И ты уже ничем не поможешь. Оставь меня, — сдался парень и опустился к холодной руке девушки, которую часто раньше целовал.       Попов, постояв еще с минуту, решительно зашагал прочь. На улице было свежо. Холодный зимний ветер ударил в лицо мужчины. Арсений судорожно искал свой «спасательный круг». Вынув сигарету из пачки, закурил, смотря себе под ноги. Его переполняли эмоции. Злость, обида, подавленность… Они крутились в нем с бешеной скоростью, и он хотел кричать и топтать всё вокруг, но был сдержан ради Антона. Он затягивался всё больше и быстрее, почти не делая выдохи, что вскружило голову мужчине, но всё же помогло отпустить эмоции. Из-за угла появился знакомый силуэт. Белый халат сменился на зимний пуховик, а усталые глаза всё так же скрывались за очками.       — Арсений Сергеевич? Извините, не знал, что Вы тут, — устало произнёс врач.       — Трудно, наверное, работать в новогоднюю ночь, да еще и когда умирают пациенты, — почти шепотом сказал Арсений. Врач облизал губы и, сунув руки в карманы, оценивающе поглядел на Арсения.       — У меня нет семьи, — тихо сказал он наконец. — И праздновать мне не с кем. Моя семья — мои пациенты, и это действительно трудно — терять человека, даже не столь близкого для себя.       — Но я видел у вас фотографию в кабинете. Там были.       — Да, моя жена и сын, — перебил доктор. — Они разбились два года назад, когда ехали на горнолыжный курорт. Мы должны были вместе отмечать Новый Год. Но я не смог. Был массовый несчастный случай, где понадобилась помощь всех врачей.       — Извините… Я не знал.       — Ничего. Я понемногу свыкся с этой участью, но теперь не вылезаю из больниц, разрываясь аж на две, — доктор потоптался на месте и поднял глаза на Арсения. — Антон принял решение?       — Он в шоке от новости и не хочет оставлять ребенка, — вздохнул Попов. — Но я уверен, что позже будет жалеть. Решил дать ему время остыть.       — Если честно, так как вы являетесь лицом, содержащим пациентку, вы можете подписать согласие и без вашего друга. Но если после рождения Антон откажется от родительских прав, ребёнок окажется в детском доме.       — Я не могу брать на себя такую ответственность.       — Я всё понимаю. Но подумайте над моими словами, — кивнул врач и ушел туда, откуда пришел.       Попова терзали мысли. Сейчас он ненавидел мир. Дыша холодным воздухом, он думал только об Антоне.       — Я не должен этого делать. Он отец, и ему решать, — сказал сам себе Арсений.       Зайдя в палату, он не нашел друга. Была лишь девушка, которая напомнила своим видом об обещании Попова.       — Чёрт, — выругался тихо Арсений и быстро нашёл контакт «Солнце». — Где ты? — тут же спросил он, когда на том конце послышался тихий щелчок.       — Арс, прости, мне нужно побыть одному, я ушел. Позвоню позже. Езжай к ребятам, — протараторил парень и бросил трубку.       «Так не пойдет», — подумал Арсений и двинулся в сторону кабинета врача.       — Я согласен, — опустился в кресло у стола Попов. — Давайте согласие.       Человек в белом халате одобрительно кивнул и достал документы. После объяснил, как будет происходить наблюдение. Что и на каких неделях можно будет узнать о малыше. Попов вспомнил беременность Алёны. Какие чувства испытывал, когда узнал о рождении Кьяры. Это были счастливые времена. Он слишком соскучился по дочке.       «Нужно выбраться в Питер», — промелькнула мысль в голове мужчины, когда тот садился в свою машину. Пока он ехал по ночному зимнему городу, пытался дозвониться до Антона. Но тот выключил телефон. Арсений приехал во двор Шастуна. Свет из его окон горел, и Попов облегчённо выдохнул. Стук в дверь, тихие шаги, два щелчка замка, и дверь открылась. Перед ним стоял высокий кудрявый парень со стальным непроницаемым взглядом. Было трудно понять, что сейчас происходит в голове у Антона. Но его трясущиеся руки выдавали взволнованность и отчаяние.       — Можно зайду? — спросил Арсений, не отводя голубые глаза от глаз друга.       Шастун развернулся и молча ушел в глубь квартиры. Арсений последовал за парнем. В комнате играл грустный рэп. Антон сидел на диване с бутылкой коньяка в руках.       — Антон, хватит себя убивать, — опустился на колени перед парнем Арсений.       — А может, я хочу умереть… — безразлично ответил Шастун, делая очередной глоток.       — Твои эмоции — совершенно нормально, — медленно забрал бутылку алкоголя Арсений и убрал подальше от парня. — Ты можешь положиться на меня. Расскажи, что чувствуешь. Дай мне понять, что твориться в твоей голове. Позволь мне забрать эту боль себе.       — Зачем это тебе? — из глаз предательски полились слёзы, которые долго держались в глазницах.       — Я хочу тебе помочь, но ты отталкиваешь меня. Ты ведь раньше мне доверял, Тош.       — Я разбит. Я не знаю, как жить дальше. Хочу сбежать от этих событий. Хочется кричать, — сказал Антон.       — Значит, не сдерживай себя. Кричи… Кричи, пока не станет легче.       Попов встал с колен и включил музыку на всю громкость, а сам ушел на кухню. Крик Антона сливался воедино с диким криком метала, который вовремя включился. Дикие звуки прекратились через пару минут, и Антон обессиленно упал на колени. Его голова повисла. Слёзы текли ручьем. Он что-то неразборчиво бормотал и даже не заметил, как перед лицом возник стакан воды.       — Попей. И сходи покури, — положил руку на плечо Арс.       Антон последовал указаниям друга. Выпив стакан залпом, поплёлся на балкон. Арсений сидел на диване в ожидании парня и крутил в голове мысли: «Может, поехать в Питер вместе с Шастом?» А увидев парня, сразу повторил вопрос уже вслух.       — Я не уверен, что это хорошая идея, — ответил на вопрос Антон теперь уже спокойным голосом.       — Ты сказал, хочешь сбежать от всего этого. Смена обстановки на пару дней тебе поможет немного отвлечься.       — А может, ты и прав. У нас как раз концерт в Питере через четыре дня.       — Тогда собирай вещи. Я позвоню ребятам и скажу, что мы уже не приедем.       Компания в загородном доме была расстроена, но план Арсения поняли и согласились, что это может помочь Шастуну. Мужчины, собрав свои вещи, выдвинулись в путешествие, купив билеты на ближайший Сапсан. Пока друзья ехали, Арсений позвонил Алёне и объяснил ситуацию с Антоном. Девушка без раздумий согласилась принять у себя двух мужчин на несколько дней. Шастун, потерявший много сил, уснул на плече Попова, который обнимал парня всю поездку.