Всего лишь сон

            Шло время, весна уступила место лету раньше времени, цвели сады и прогревался Андуин. А наместник Гондора всё так же пребывал в плену снов. Арагорн почти не отходил от него, а если приходилось отлучиться, оставлял Хальбарада или кого-то их верных следопытов подле. Все дела перенесли в Минас-Тирит. Арагорн страшился даже допустить мысль, что Боромир умрёт в его отсутствие. Ночью в комнатах не гасили свечей, разгоняли мрак, как могли. А днём друзья приносили к постели больного охапки цветов. Целители советовали оградить его от внешнего мира, запереть ставни и не пускать гостей, но Арагорн напротив, настежь распахивал окна, а в погожий день устраивал Боромира на софе в саду. Если нужен повод отвернуться от тьмы и разглядеть свет, этих поводов должно быть много. Арагорн работал в саду, принимал там совет и работал над бумагами. А чтобы гости не сильно глазели, у постели Боромира ставили ширму. Он ни на миг не оставался один, и если мог слышать мир, то голоса друзей и всех, кому он был не безразличен, окружали его. И Фарамир проводил много времени у постели брата, он приезжал рассказать ему, что совсем скоро он станет дядей, и как ревностно Эовин выбирает имя.       От сиделки Арагорн отказался. Он не хотел, чтобы чьи-то руки, кроме его собственных, касались Боромира, особенно учитывая, что за сны навевал ему Враг. К помощи Хальбарада прибегать всё равно приходилось, носить Боромира на руках Арагорну всё ещё было тяжело в одиночку. Но шли дни, болезнь не отступала, и могучий воин таял на глазах. Купая его однажды вечером, Арагорн отметил, как заострились скулы, обтянуты кожей ключицы и тазовые косточки. Яростно, как со всеми армиями Мордора, Арагорн сейчас сражался с той хворобой, что поражает лежачих больных, за несколько дней из красных пятнышек на коже превращаясь в глубокие язвы до костей. Ему это удавалось. Он наказал часовым, что несли караул у покоев, будить его ночью по времени, перекладывал Боромира, делал ему массаж, и каждое утро и вечер втирал в его кожу ароматные масла и травяные отвары, подолгу растирал каждый мускул. Кожа его оставалась ровной и чистой. Но вот накормить человека в глубоком беспамятстве чем-то кроме бульона и каши невозможно.       — Ты скоро его и без моей помощи таскать будешь, — невесело усмехнулся Хальбарад. Он принёс ещё горячей воды и махровую простынь. Сев на скамью у чаши, по другую сторону от Арагорна, он смотрел в лицо Боромира с тоской и глубокой печалью. — Давай будем честны, Арагорн. Он умирает.       Арагорн не ответил. Он на мгновение прикрыл глаза и подавил вздох. То, что Хальбарад произносил вслух, он давно понял, хоть и не озвучивал. Облечённая же в слова эта мысль легче не становилась, и решения не было. Знаний и умений Арагорна и всех его друзей не хватало, чтобы спасти Боромира теперь.       — Я написал лорду Элронду, — сказал Арагорн, нарушая гнетущее молчание. Он старался говорить будничным тоном, отгонял от себя скорбь. И чтобы занять руки, смешал розовое масло и и мыльный раствор, принялся промывать тёмно-каштановые пряди волос Боромира. Ему казалось, что они отрасли за этот месяц сильнее, чем когда-либо, теперь тёмной волной ложились на плечи. — Ответа ещё нет, но путь неблизкий.       — Разве владыка не отправился за Море?       — Нет, заканчивает с делами. Его сыновья уплыли, сопровождали сестру, — тут Арагорн позволил себе секунду печали. Он ездил в Серые Гавани, как обещал, чтобы проводить Арвен. Как раз в ту злополучную поездку в Арнон, когда проснулись силы зла.       — Так он там совсем один? Может, соскучится и приедет? — с надеждой спросил Хальбарад. — Только бы не слишком поздно.       — Не поздно. Ты был прав, когда сказал, что убить Боромира Врагу не под силу. Но вот держать в плену — вполне. И это может продолжаться месяцы и годы. Пока не иссякнут все силы. — Арагорн плеснул воды на тёмные пряди, и в медном полотне блеснуло серебро. Седины в волосах тоже стало больше, казалось, каждый день этого чёрного сна отнимал у Боромира год.       Арагорн с Хальбарадом на пару закончили купание, укутали Боромира в махровую простынь и перенесли в постель. Волосы его разметались по подушке тёмным пламенем, мягкий свет свечей скрадывал бледность, но углублял тени, и лицо казалось высеченным из камня. Как у величественных статуй или надгробий. Арагорн, наскоро ополоснувшись, забрался в постель, подоткнул одеяло и прижал Боромира к себе, крепко его обнимая. На несколько минут между явью и сном можно было представить, что это просто ещё один вечер после долгого дня плодотворной работы и двое уставших владык в объятиях друг друга. И завтра будет ещё один хороший день. Вот только спустя пару часов Арагорна разбудит часовой, а потом снова, и так трое до рассвета.       Но однажды утром, спустя почти две недели после письма, Арагорна разбудил не страж. Под окнами раздавался стук копыт и возбуждённые голоса, а потом в комнату влетел Хальбарад. Таким радостным его Арагорн давно не видел. И прежде, чем тот успел сказать хоть слово, в спальню широким шагом вошёл сам лорд Элронд. Пожалуй, даже Серую дружину, явившуюся без зова и предупреждения во время войны, Арагорн не был рад видеть настолько. На лице же сдержанного эльфа сияла улыбка, он с истиной родительской теплотой наблюдал, как Арагорн выпутывается из одеяла и одевается, прыгая по комнате и не попадая ногой в штанину. Но стоило Арагорну откинуть одеяло, взору владыки предстал вид тяжело больного наместника, и улыбка на его лице сменилась беспокойством.       — Когда пришлось письмо, я надеялся, что всё не так плохо, - покачал он головой и склонился над Боромиром.       Он положил ладонь ему на лоб, прикрыл глаза, что-то шептал на древних языках, всё тише и тише, словно сам уходил куда-то далеко во тьму, окликая заблудшего. А когда наконец открыл глаза, стало понятно, что обнадёжить ему присутствующих нечем.       — Он очень далеко. Звать бессмысленно, как заплутавшего в лесу искать с опушки.       — Что же делать?       — Есть способ. Но, боюсь, именно этого Враг и ждёт. Он взял в плен его, теперь заманивает тебя.       — Я не боюсь, — с горячностью ответил Арагорн.       Элронд мягко улыбнулся. В нём было что-то, что роднило его с Гендальфом — ни один из них не мог напугать друзей как следует, напротив, их увещевания и предостережения рождали ещё больше уверенности и смелости.       Эльфийский владыка распорядился перенести спящего в сад и отменить все планы короля на день. Он поставил в саду стол и разместил там целую алхимическую лабораторию — приехал в Минас-Тирит не с пустыми руками. Многие травы и смеси Арагорн не знал, хоть и впитывал лекарскую науку с интересом в пору своей юности в Ривенделле.       — Как вы добрались так быстро? — спросил Арагорн, сидя у стола и следя за действиями Элронда. Самому себе он сейчас напоминал того мальчишку, что с жадностью пил знания с доброй руки приёмного отца много-много лет назад.       — Я выехал в тот же вечер, как получи письмо. Лошадей пришлось менять часто, но дороги сейчас безопасны, твоими стараниями, а спать по ночам мне не обязательно. — с улыбкой ответил Элронд.       Владыка прекрасно понимал, как его помощи ждут в Минас-Тирите, потому спешил. Двое людей, спасших половину Средиземья, теперь отчаянно нуждались в том, чтобы кто-то спас их. А Элронд был вынужден признать, что его резкие суждения об упадке человеческого рода были поспешны. Никто не знает, что за судьба уготована Эру для людей, но закат для них наступит не сегодня.       — Не буду спрашивать, готов ли ты, — сказал Элронд, заканчивая смешивать микстуры. — И не стану напоминать, как это опасно. Ментальные раны тем страшны, что заразны, но и это ты знаешь.       — Я знаю, чем рискую, — ответил Арагорн. — Но то, что я страшусь потерять более всего, у меня уже отняли.       Элронд вручил Арагорну кубок с зельем, тот принял его, выпил и растянулся на софе подле Боромира. Обнял его одной рукой, уткнулся носом в шею и закрыл глаза. Элронд читал на мёртвых языках слова древних заклятий, связывающих воедино два разума, Арагорн же как заклинание повторял про себя имя Боромира. И зажмурившись до влаги под ресницами думал о том, что сейчас вновь встретит его, хоть не наяву, так во сне. «Ты принимал меня бесчисленное количество раз, даря нам обоим наслаждение. И вот теперь я снова вторгаюсь, уже без спроса, и не в тело, а в разум. Но прошу — впусти меня. Узнай меня, позволь». Сумерки колдовского сна накрыли Арагорна.