Тропники

Гдеш и Дерк в таёжных меховых скинах вошли в равнинную деревню как свои, их даже подпустили к колоколу. Один из них позвонил, и жители разбежались по домам. -Ещё не светимся. -Погоди-и. - Гдеш с улыбкой обошёл цветочные заросли и подобие прямоугольной беседки. - Подождём до ночи? -Мы не собьём их в кучку. Лучше сейчас. Пройдём по сундукам, соберёмся... -Я готов! -Тогда начинаем. Голем пока далеко. Их погром не имел ни цели, ни толковой причины. Вдохновлённые когда-то миссионером-поборником, они ломились в дома и с наслаждением вырезали крестьян, и голем, оторопевший, не трогал их, хоть залезьте они ему в объятья - но покушение на железо в его составе не простил бы. Тропники не обращали на него внимания; подкрадывались к селянам и заводили разговор, настораживали какой-то особенной раскрепощённостью и вольностью мыслей и, подозревая недоверие к себе, доставали топоры. Разоряли сундуки ("Ч-что это?!" - "Гуманитарная помощь. Э-эй, потом поглядишь, если жив останешься!") и щёлкали огнивом. Столбы пушистых всполохов устремились в небо, проели книжные полки, застонали от огня снующие жители и не успели добраться до воды, свалились на улице. "Дерк! Я здесь, смотри что жжёшь!" - подавив страшное ругательство, Гдеш выскочил из избушки и полетел к огороду тушиться и чистить грядки. -Помечай где разобрано! -Дома всё, пойду займусь детишками. -Сволочь отмороженная. -Кому ты смеешь назначать правила! -Дети-то что тебе сделали, паскуда? Эх... Лопатник понёсся за ребятами с топором, кожевник изредка вмешивался и помогал ему стрелами, чему Гдеш был отнюдь не рад. -Не сломай элитры раньше времени! -Я фейерверки сколотил у книгочея - и вот оно как!! Юху-у-у! - Он прошмыгнул мимо Гдеша и, неуклюже развернувшись, наградил крипера хрустящим ударом. Взрыв, которым он ответил, вспахал узкий переулок, краем пришёлся по щиту лопатника, но не догнал взмывшего на всех скоростях Дерка. "Помогай мне!" - "А? Обойдёшься, я ценный боевой элемент!" Жители шугались и молили о пощаде, только если видели перебежчиков в упор, и не били всенародную тревогу. В то время как детей заботило благополучие ближнего, взрослые выручали сами себя - но на кроватях и станках спасения им не светило. Клацали двери, свистели хлопушки над головой, преграждала солнце фигурка в охряном фартуке. Жители выдумали бы о демонах что угодно, кабы не были заняты бегством. Вместо лаконичнейших объяснений тропники лишь хохотали и бранились, пересекая деревню по трём-четырём диаметрам, туда и обратно ради одного привлекательного пострелёнка. -Куда заныкался? -Щит чиню! -И на мою долю! - и выкинул его в полёте на крышу. "Спасибо..." Пять домов вместе с библиотекой и протёкшей кузницей вышли из эксплуатации; Гдеш придумал уничтожать рабочие блоки и колокол, и всполошились все без исключений. -Патруль бы сюда! -Зачем? Дерк или забыл ответить, или погрузился в насилие по кончик носа и услышал не сразу. -И с ним потягались бы! -Они наши союзники! -А-ага. Не соглашусь! - Он прокатился головой вперёд по траве и приземлился наконец на ноги. - Теперь мы будем им вредить, от лица деревенщины живой и мёртвой! -Они же нам помогают... Помнишь? -Это разовая акция, всему тебя надо учить! - Дерку впору было носить на голове зловещий флаг, но он отказался от любых знаков и символик и навязал это Гдешу; "Мы сами делаем наши имена!" Он заведовал маршрутом, трофеями, стратегиями, и лопатник отдался ему в подмастерья на демократической основе, признавая его право на лихие, подчас необъяснимые перемены курса. То шли плечом к плечу с илладжерами, а то сами наголову разбили их рейд и пожелали ещё «для военной практики». Дерк схоронился в доме с верстаком, выбил дверь в знак своего присутствия, поколдовал и вышел без оружия, так что Гдеш удостоил его недоуменно-боязливым взглядом с того конца поселения. -Э, малой! - гаркнул он улепётывающему в лес нищему. - Иди сюда, - и поднял топор: - Или я заставлю! Он выкопал траншею в два блока, обогнал дурачка и описал с ним широкую окружность по местности, чтобы привести его к яме. Помог ему несколькими оплеухами - и он провалился-таки; Дерк упал за ним, расширил канаву вглубь. Нищий скакал по стенам при виде каменного лезвия и чуть успокаивался, когда кожевник менял его на лопату. Неприятно удивился, когда он достал и выбросил хлеб. - Ешь, приноси пользу, - и поставил факел. Нищий не подбирал, пока Дерк не замахнулся топором и не захрипел: - Ешь, я сказал! Последними крупицами совести засмущавшись небес и Гдеша, что вот-вот бы рухнул к нему, заложил ров землёй. "А мне моркови отсыпь. Глухой, что ли, дурак?! Тогда сам из тебя её выбью!.." Лопатник скользнул глазами по сердечкам из травы, пятясь от голема, которого зацепил безобидной киркой рядом с печкой. И только к рыцарю пришло осознание, что жители получают ранения и стонут не по воле рандома и силы притяжения каньонов. Гдеш ежесекундно отстреливался от него и наспех разыскивал уцелевшую избу. Нашёл - и встретил там двух безработных, "никчёмных, паршивых ячеек общества", по словам Дерка. -Доброе утро, товарищи, - он игрался каменным мечом, и крестьяне сужали на него зрачки. - Как поживаете?.. - Обработав помещение и сундук, выпорхнул на улицу и сразу закрылся обратно: снаружи его нерадушно приветствовал голем. Пришлось ломать стену с противоположной стороны, кликать занятого Дерка на помощь. -Лох ты - лох и есть... - Кожевник собрал выпавшие слитки и подарил Гдешу; тот не столько очухивался после погони, сколько непонимающе косился на детёныша. -Что за варварство. -Армия. Должна. Множиться! А ты можешь идти прочь, без тебя справлюсь. -Я не... -Молчи. - За его спиной что-то пролепетал потрясённый житель, и Дерк вышиб из него душу в прыжке. Воткнул на это место зловещий флаг в ознаменование победы. -Это родитель? -Нет, того я сразу ликвидировал. А этот, - он указал на растворяющееся без дропа и опыта облачко, - думается мне, выросшая мелочь, которую ты чудом упустил. Гдеш посмотрел в его изумрудные глаза, с жадностью и неугасимой ненавистью пламенеющие под сумеречным фонарём. "Кровати сохранились?" -Угу. Приляжем до утра, сотрём деревню с поверхности земли и дальше пойдём, воина, - он кивнул на забавно хмыкающего ребёнка, - воспитаем. В лежащем близ равнины лесу задорно гудел рог, и ребёнок уносился прочь за холмы, и Гдеш бросался его догонять. Он перерубил всех детей в провинции, чтобы сейчас охранять ещё одного, почти что бастарда... Лопатник напрасно искал логику в недовольстве Дерка: положено было вырезать население, кроме, оказывается, них, которых по-любому на поводок не привязать и не увести за собой караваном в будущее. "Патру-уль, эй! Идите все сюда!" - вопил Дерк, и вой рога колыхал листву, оглушал его спутников. Ему осточертело плавать над травой, и он снял-таки элитры; представил это Гдешу как "конспирацию, якобы мы обыкновенные". В промежутке прошёл три чанка и застрелил вялого скелета под дубом. Ни разу не оглянулся на хмыкающее под боком дитя, отозвался рыком на его испуганные возгласы. "Мы воина держим или мямлю?" -Пока он ребёнок и пользы не приносит... - съязвил вдруг Гдеш, - он тебе не нужен? -Не нужен. Ты на себя бы посмотрел, - и лопатник вздохнул. Бунтующая молодёжь навоевалась, загордилась и мнит из себя черт-те что. - Дай волю, всех детей мира заткнёшь. Из кого орда пополняться, по-твоему, будет? Мелкого ты перекроишь как тебе надо, а за взрослым лбом гляди, как бы тебя во сне не отключил. Компания илладжеров, исходя из состава явно не патрульная, но с обилием флагов на головах, запестрела под горой; Дерк скатился к ним как к долгожданным гостям. Гдеш прислонился к стволу. Разбойники внезапно опустили арбалеты, капитулировали и рухнули все как один в подземное озерцо. Дерк приструнил таких же мирных поборников, которые мигали оружием, но не нападали, и достал лук. Даже не вслушался в речь, похожую на мольбу, и с зубовным скрежетом извёл на них, окаянных пацифистов, девять стрел. Достал каменный топор, не боясь долгой перезарядки, и шлёпнулся в воду тоже. Разбойники подплывали друг к другу и закрывали товарищей собой, умоляли Дерка остановиться; поборники кричали что-то сверху, и в них прилетала своя доля стрел. -Не трогай их, они дружелюбные! Дерк истребил последнего мародёра, подобрал со дна флаги и почти целый арбалет и обернулся на крестьянский незнакомый голос. Наравне с виндикаторами у края озера ходил с нервно перекрещенными руками житель-лучник и то отскакивал от Дерка, что с виду равнодушно выбирался по земляному столбу, то мельтешил возле него, как прибитый, и силился что-то сказать. Поборник протянул что-то, и селянин нашёл себе применение, бросился переводить: «Мы не хотим с вами драться ни при каких условиях». -Не просто же так. Подождёте, как мы растеряем бдительность, и... -Ни в коем случае! - вякнул житель, обретая личную уверенность. - Мы поклял... -Оставьте их в покое!! - Один из выживших разбойников, для отчётности упирая холостой арбалет в спину Гдеша, подводил его к собранию; тот вырывался в поисках улизнувшего ребёнка, а илладжер и не настаивал, давал ему тщетно оббежать деревья и вернуться под стражу. Два поборника погнались в чащу, и Дерк с такой яростью захрустел луком, что тетива чуть не сложила его вдвое. -Успокойся, смилуйся, - он преградил дорогу стреле и поймал её носом. - Они его не обидят, мы клянёмся. -Да что такое. Откуда вы, дурни, взялись? - кожевник дёрнул слабовольного, подавленного утратой Гдеша к себе. -Говорим же, что мы балбесята, - улыбнулся житель вслед за главным поборником, тем, что никогда не показывал топора. - Произошли не от традиционного союза, обосновались здесь и живём не так и не эдак. -Но сошлись к нам после рога, удивительное дело! -Вы сами нас настигли. Мы ищем других балбесят, обычно возле деревень, - он умолк, подыскивая свои выражения. - Наших коалиций много по миру разбросано... - и передал слова из толпы: - Вы - тоже? -Провалиться нам втроём, если так, - он встретил глазами подконвойного, целого и невредимого сына, - наша цель не в прозябании жизни, уж точно. -Если вы убеждены, что нас ничего не свяжет, тогда мы просим только о том, чтобы разойтись добрыми приятелями, - уставился лучник на траву позади Дерка. Тот засмеялся. -После того как я зарубил половину патруля... потеха. Нам не по пути, значит, прощать я не намерен. Вы зря топчете эту землю и карту грязните, нечего выпросить, понимаете? - Гдеш изумился, но не выпустил ребёнка из объятий в ожидании грозы. Дерк поднял топор. - Вы нам не товарищи и никогда ими не будете! -Стой, ещё момент! - вскрикнул житель и занял свободную секунду: - Вы убьёте всех балбесят, на которых напоретесь? -А вас так много? -Разумеется. Достаточно поднабралось с разбойничьей эпохи... -В революцию мы одного бастарда, как вы, - Дерк убрал оружие и окинул поляну хищным взором, - с холма кубарем. -За что? -Чтобы не предал идею. - Он раскидывал: а правильно ли он поступил, сходу отказался от сотрудничества? Не помешало бы внедриться в их лагерь, чтобы действовать изнутри... Балбесята не возразили. Подвели к тщательно засыпанной, зарытой в лианах и листве пещере - и поймали рейд от Дурного знамения; угомонили Соглядатаев, безоружных охранников недалече от входа, и обрядом ненарочного испуга лучника призвали наверх голема. Ребёнок дал дёру от набега направо по коридору и врезался в тупик. Вернулся к развилке, где его фактический опекун, Гдеш, рассматривал две рамки с топором и пшеницей - единственную декорацию в голой каменной артерии. Дерк рявкнул сначала на сына, потом на подземных балбесят, что хотели увести его вглубь под своё крыло. «Только со мной - убью!» Уже через полдня тропники прижились в организованном, но излишне деликатном коллективе, но Дерк по-прежнему изумлялся одинаково спящим днём от безделья илладжерам и жителям, стеснительным обитателям-левшам, которые, кажется, примкнули к пацифистам из-за дурацкого расположения арбалетов и топоров. Еле как отпустил ребёнка и прогнал всех из личных четырёх углов. Крепко задумался над тем, как развернёт здесь великое побоище, - и, что самое главное, куда направится с обузой в виде старика Гдеша. Трое тропников - никуда не годится, для начала военного поселения хватит и двух; сомневающегося следует убрать, чтобы не травил гнилью целый воз. Дерк ещё путался: имеет ли он право лутать деревенские сундуки, раз он полностью выделился из общества? бессистемно убивать жителей и тех же балбесят, если можно обратить их в рабов на благо общего дела? сойтись ли хоть раз с настоящими, враждебными илладжерами?.. -Оте-ец... Дерк обернулся: картограф. Стоит у двери с совершенно безвинным взглядом, переминается, поправляет монокль. -Какой я тебе отец? -Лишивший дома и работы. Я пришёл показаться. -Никакой другой профессии эти бастарды тебе не предложили? -Присоветовали чертёжника, чт... -Что в детстве больно полезный ходил, что сейчас! Ничем не лучше! -Чтобы мы добрались до особняка и сожгли его, отомстили за балбесят. -А почему это им нужно? -Им совестно за то, что они существуют, а истребить себя или соседа не могут. Они хотят искоренить бастардство. -Так это им в аванпосты, там полные рассадники. Тебя-то к чему припаяли? Что они возомнили?! -От меня до сих пор проку нет? - пискнул картограф. -Убирайся! Прямая тебе дорога к балбесятам, ты к ним и относишься. Почуяли двоякую породу и присоединили к своему бло... Вышел с глаз долой! - и швырнул ему в спину: - Позорище! Ребёнок забродил по бесконечным коридорам логова, где каждый поворот был неотличен от предыдущего, но где каждый разбойник, нежно потрёпывая за нос, с радостью провожал до комнаты или общего зала. Треть балбесят с флагами, предупреждающими убийц: «Тронешь - в рейде затопчут», многие остальные - жители самых разных биомов и профессий, из родства с обитателями не принятые в деревнях; в их несочетаемой гурьбе затесалась и пара ведьм. «И эвокеры не святоши. Только вот сами балбесята скрывают эту связь, хоть нам это не свойственно», - говорил лучник, болтавший сейчас с Гдешем в общем зале, под невидимой рамкой с часами. -А ты от кого? -Помню на месте отца-обитателя только облако дыма. Я стесняюсь спросить... Почему вы воюете? -Дерка воодушевил поборник-перебежчик в мантии торговца, и пусть он не понял ни его наречия, ни целей. Я ушёл с ним от безысходности, зачем-то зацепился за жизнь, предпоследний выживший после набега, и до сих пор гадаю, чего поборник от нас хотел. Встречный вопрос: почему вас это не смутило? -Неверно. Если мы не бросились бежать, это не значит, что нас не беспокоили потери союзников. Мы в растерянности, но следующий нападок тоже не отразим. Дерк - это большая угроза для нашего альянса. -И для меня, видимо. Теперь я третий лишний после ребёнка, да ещё внушаю подозрения... -Берегитесь оба. Гдеш не изменил привычкам и, разведя в своём углу возле кровати и кузнечного стола костёр, уселся на ступеньку, уставился на огонь и начал размышлять. «Такой народец от его руки погибнет... Не бывать этому!» Додумался до того, что вероятное покушение на него непременно сбудется; отыскал подопечного, что копошился за рабочим блоком в своём углу. «Дволт, слушай. В случае чего... ты хочешь продолжить путь без Дерка?» -Куда? -Куда карту нарисуешь, туда и двинемся. -Почему отца с нами не будет? -Забудь о том, кто он тебе. Ничем хорошим не запомнился, согласись. -К чему ты ведёшь? - Дволт искоса поглядывал на опекуна, что кружил вокруг него в глубоком смятении. -Я должен пришить его раньше, чем он меня. -Что? - он оторвался от бумаги. -Если я не сохранюсь, то военное поселение строить будете вы вдвоём. -Ну? -И заполнять штабом - тоже вы. Двое. -Хм? -Он будет тобой пользоваться, в буквальном смысле. Упрёшься, изъявишь несогласие - ты не жилец. Вот что тебя ждёт. Поэтому - поможешь мне? -К-когда? -Ближе к ночи. У Дволта нашлись незначительные возражения, но он подавил их до поры, впрягся в работу над картой по оставленным кем-то заготовкам. Некоторые балбесята, которых назначили загодя, повскакивали с кроватей, вышли из-за межкомнатных ширм, как бы невзначай собрались в кладовой, распахнули сундуки. По словам лучника, они сортировали предметы, кое-как выложенные патрулем по возвращении в берлогу. «Откуда они, если вы не сражаетесь?» - «Подбираем случаем с земли или, чего уж, мародёрствуем после чужого рейда». Гдеш смешался с их пёстрым собранием, чтобы не попасться на глаза Дерку, и ухнул от удивления: по чулану летали алмазы, руды, палки, семена, инструменты, мясо. Поборник собрал факелы и ушёл с ними в дальний коридор, и никто его не осудил - стало быть, требовались. Гдеш рассудил ещё, набрался слов на чрезвычайную ситуацию и последовал за ним. В каменном, не тронутом киркой лабиринте только перемежались разноцветные двери, пыхтели факелы и блестели часы на стенах. Иногда в коридоре открывались, как после взрыва, тесные круглые гостиные с печками, ступеньками, цветочными горшками, флагами и картинами («Так вот зачем им картограф...»), как и в общей зале; отголоски уюта в атмосфере общей отрешённости от алгоритмов, которого «уличным» разбойникам - и настоящим, и полукровкам - никогда не хватает. Гдеш слушал бормотание поборника и пытался что-то услышать, но для этого в нём нужна была хоть частица илладжера. Прошмыгнул за стремительным виндикатором мимо двери, в щели которой сверкнул охряный фартук, - и остановился. Поборник повернулся и поднял бровь. Гдеш скрылся в комнате, но не стал хлопать сквозным акациевым полотном, чтобы не будить Дерка. Он дремал почти как глубокой ночью, не хмыкая про себя сквозь сон, и Гдеш позволял себе перейти с украдки на порядочный шаг, заглянуть в искажённое отвращением лицо. «Что хотел спросить, спрашивай...» - процедил кожевник. Гдеш достал топор. -Война, значит... - Он тоже поднялся, вытащил меч. Поборник, проникнувший было в спальню, выбежал к балбесятам и клацнул дверью. - Я предугадывал это. Революционеры долго не живут, всем известно. -Дволта я тебе не отдам. Прахом за него рассыплюсь, - дрожал Гдеш. -Кого? -Сына твоего, картографа... -Какой он мне сын? Чтобы дети за родство цеплялись, да среди бастардов... -Он не в деревне, среди чужаков - и ему как бы страшно. Хоть он в сути такой же бастард. -Что ты как курица над ним кудахчешь, взрослый он уже. Да кто это говорит и кому, о каком гуманизме тут вообще речь. Сначала бьёшь их почём зря, потом изображаешь крипер пойми что. -Не ты проследишь, так я, - и не пропадёт. Лезвие железного топора кряхтело, соприкасаясь с каменной дубиной Дерка, и Гдеш постоянно отходил от кровати, чтобы меч не соскользнул и не впился в него. Он взгромоздился на котёл, очевидно ухнул в него к улыбке кожевника и в итоге оказался в полуметровой близости к врагу, и кровать его немного отпружинила. -А я планировал с ним на особняк сходить, раз он координаты проложит. Что ж... Не отпустишь его со мной, медведица? -Нет. Чтобы ты в поселении над ним издевался... -Молчи!! - Он замахнулся, и топор неприятеля приземлился на его голову. Гдеш прянул от обоюдного тычка и опять плюхнулся в воду, достал любимый щит... прислонился к дверному проходу, когда к ним наведались балбесята с одноглазым Дволтом во главе. Дерк, прыгая по кровати с долей здоровья, кашлянул что-то неразборчивое в его сторону. -Что, салага мой, с ними останешься? Дволт с первого раза выхватил меч, разогнул левый локоть. «Ах ты...» - произнёс он последние слова - и захлебнулся, покрасневший, в белом облаке. Гдеш не без сожаления спрыгнул с синего покрывала, убрал оружие, когда истёк его кулдаун. «Левша - значит, счастливец», - усмехнулся житель позади сборища. -Гдеш, тут один момент, забыл сказать... потому что поздно придумал... - балбесята хихикнули, - давай у них осядем? - Дволт указал на разномастный конвой. -Я только за. - Комнату испачкали радостным, но рычащим шумом. Гдеш осмотрел место гибели соратника, для вызова хоть какой-то милосердной всепрощающей скорби ещё раз перебрал в ИИ все проведённые вместе дни, сражения, вспомнил завоёванные деревни и саму провинциальную революцию, чистку умов и генофонда, поборника в мантии торговца - предтечи всего беспредела. Тропники ведь так и не разгадали, что он имел в виду: отражения набегов или абсолютное противостояние... - Дело Стана гиблое.