Утонуть вместе

В последнее время просыпаться было не так трудно. Наверно, потому, что рядом всегда была причина, ради которой стоило просыпаться. Курсед лениво потер глаз, отгоняя от себя остатки сна, который все равно не был достаточно интересным, чтобы его запоминать, и посмотрел на взъерошенную макушку рядом с собой. Акума любил закрываться одеялом по самые уши почти так же сильно, как любил отбирать одеяло во сне, из-за чего Курсед поначалу просыпался от холода, но потом привык. Даже начал находить в этом какое-то собственное очарование. Акума спал так мирно, что беспокоить его сон не хотелось. Курсед тихо вздохнул и осторожно протянул руку, чтобы зарыться пальцами в чужие непослушные волосы. Ему всегда было приятно перебирать волосы Акумы, но после покраски в первом попавшемся на улице салоне под названием «Каприз» (цена данного каприза – всего 150 гривен), когда Акуме помыли голову с каким-то бальзамом или еще черт знает чем, волосы стали совсем шелковистыми. У Курседа сердце, вопреки всем законам этого бренного мира, падает куда-то вниз каждый раз, как он к ним прикасается. Утреннее солнце освещало и без того светлую комнату отеля. Сюда бы шторы, которые полностью солнечный свет блокируют, как в квартире Курседа… Вот только тогда он бы не смог разглядеть чудо, лежащее рядом с ним. Зачем они вообще взяли два номера? Все так внезапно завертелось с этой поездкой, хотя с Акумой всегда так: он словно чувствовал, что Курсед вот-вот достигнет дна, и вытаскивал его на поверхность ровно в тот момент, когда это было необходимо. Каждый раз, как Акума предлагал сорваться и что-то сделать, Курсед всегда был на подхвате. И в этот раз произошло то же самое. После предложения Курсед меньше, чем за час, собрал все свои немногочисленные вещи и был готов выдвигаться. Конечно, он переживал, на какие бэксы-шмэксы они будут суетить, но Акума заверил, что оплатит все. Видимо, из всех тех донатов, которые ему пришли на переезд и вебку, а значит, вопрос с комнатой с ужасными розовыми стенами так и не решится. Краем уха Курсед услышал шевеление рядом с собой. Из-под одеяла показалось сонное лицо Акумы. Не стоило, все-таки, так рисковать и гладить его по голове. Разбудил. - Сколько вообще времени? Я что-то проспал? – голос только что проснувшегося Акумы звучал еще милее, чем его обычный тон. Им обязательно нужно будет обсудить вопрос переезда, но не сейчас. Когда-нибудь потом. Может быть, есть смысл предложить Акуме съехаться? Или это будет слишком рано для того уровня отношений, на котором они находятся сейчас? Но, с другой стороны, ему особо некуда деваться: все арендодатели, которым Акума звонил, либо уже сдали квартиры, либо попросту не брали трубку. Не всю же жизнь ему прожить в этой квартире с ободранными обоями вокруг розеток, в конце концов! Курсед был уверен в том, что Акума достоин большего, да чего уж там «большего», весь мир был создан лишь для того, чтобы он увидел его своими глазами. - Игно-о-р, спасибо, - пробурчал Акума. Курсед не осознавал, что все это время он молчал, и пока он находился в размышлениях об их (совместном?) будущем, Акума успел поднять свой телефон с пола, посмотреть на время и ответить кому-то в телеге. - Прости, солнце, я просто задумался, - быстро извинился Курсед, убирая руку с головы парня, и позволяя ему вылезти из-под одеяла. - «Солнце»… Раз я твое солнце, получается, я должен держаться от тебя на расстоянии нескольких триллионов километров? – произнес Акума с улыбкой. - Что? Конечно же нет. Не уходи никуда, пожалуйста. Не отвлекаясь от экрана смартфона, Акума закатил глаза: - И не собирался. Ты со мной надолго застрял. Даже не представляешь, каких усилий тебе будет стоить от меня избавиться. Курсед искренне улыбнулся. Он хотел добавить, что, вообще-то, и не собирался избавляться от Акумы, но промолчал, потому что решил, что все понятно без слов. Вместо этого он устроился в кровати поудобнее и положил голову парню на плечо. Тепло чужого тела, ставшее почти родным, ощущалось даже через футболку. Курсед почувствовал себя дома. Он влип по уши, но осознал это, когда уже было слишком поздно убегать. Акума был его первой настоящей любовью, отношения с ним были первыми отношениями, имеющими хоть какой-то смысл, потому что их друг к другу тянуло. И это единственное, что для Курседа очевидно. Как в принципе себя вести в отношениях, чтобы партнер не подумал, что ты полный отстой, он не понимал. Наверно, на всех пропущенных уроках в школе рассказывали, как не быть конченным долбоебом в отношениях со своим парнем, но Курседа на них не было. А больше не будет никаких объяснений, это тебе не дота, когда при первом запуске волшебник в шляпе рассказывает тебе базовые аспекты игры. Приходится методом проб и ошибок разбираться с геймплеем этой стратегии в реальном времени. Акума листал какую-то статью с топом клубов Киева. Сначала Курсед с определенной долей интереса рассматривал прикрепленные фотографии мест (всех выглядящих как один и тот же клуб из-за фиолетово-красного освещения), не придавая особого значения тексту, а потом спросил: - Ты по какому запросу вообще нашел эту парашу? «Куда сходить с парнем в Киеве»? - Ну не все же нам бесцельно шароебиться по городу как бомжи, Кир, - фыркнул Акума, - Нам нужна какая-то цель. - У самурая нет цели, есть только путь. Акума отодвинулся от парня, усаживаясь на кровати так, чтобы видеть его полностью. Он отложил телефон куда-то на одеяло. Потеряв опору в виде чужого плеча, Курсед упал обратно на кровать. Мягкая подушка так и манила накрыться одеялом и заснуть снова. - Если не клуб, тогда что? Хочешь, в кино сходим? – предложил Акума. - Ты пытаешься меня пригласить на свидание? - Не узнаешь, пока не согласишься. Так что? Курсед ненадолго задумался. - Не, кино - это тупо. Все равно в прокате какая-то хуйня одна. - Тебе не угодишь… - выдохнул Акума, признавая свою капитуляцию, - Тогда чем мы сегодня займемся? Будем опять бесцельно шататься по улицам? Курсед бросил взгляд на своего парня и в его голове возникла идея: - Вообще-то, у меня есть мысль получше, - сказав это, он приподнялся на локте, прикасаясь другой рукой к талии Акумы и легко сжимая ткань футболки в своей ладони, чтобы потянуть парня на себя. Акума понял намек и подался вперед, нависая над Курседом. Он серьезно посмотрел прямо в чужие темные глаза, но долго оставаться серьезным ему не удалось. - Привет, - Курсед издал тихий смешок, запуская руки Акуме под футболку, нежно проводя пальцами по его талии, - Как погодка там сверху? - Только не думай, что у тебя так получится уйти от разговора. Я до тебя еще доебусь, когда мы закончим. - Ну, мы посмотрим, останутся ли у тебя силы что-то обсуждать. И еще один смешок. Курсед явно получал огромное удовольствие от происходящего. На самом деле, Акума тоже, и это можно было понять по улыбке на его лице. Курсед позволил себе утонуть в серых глазах напротив, раствориться в моменте, насладиться каждой секундой. В полной тишине номера отеля отчетливо было слышно дыхание их обоих. Акума нежно прикоснулся ладонью к щеке Курседа, медленно проскользил кончиками пальцев вниз, очертил ими татуировку на шее парня, провел ногтями от ключицы к груди, оставляя красные полосы и заставляя Курседа сбивчиво выдохнуть. Сердце билось все сильнее. Акума целует его лоб, кончик носа, оставляет несколько кратких поцелуев на губах, которые быстро перерастают в что-то более страстное. Собственническое. Долгое. Каждый раз их поцелуи ощущаются как что-то давно знакомое, но при этом абсолютно новое. Наконец-то Акума снял свою дурацкую футболку. Курсед все равно никогда не мог понять, нахера тот спит в одежде. Бледная кожа, выпирающие ребра, плавно соединяющиеся с грудиной. Такая маленькая косточка (да и сам Акума такой худенький), а защищает такое большое сердце, полное любви. Которое Курсед поклялся, как в старой песне, не потерять и не сломать. И ему хотелось сказать, что Акума самый красивый парень, которого он видел, но он в данном вопросе не эксперт. Не так уж и много парней он видел. Поэтому Курсед просто молча насладился открывшимся перед ним видом. Так же молча он проводил взглядом Акуму, когда он слез с кровати, чтобы выудить из валяющегося в импровизированной прихожей рюкзака презервативы и смазку (с дынным ароматом, потому что она была по скидке в секс-шопе). Курсед пожалел, что они не достали все необходимое раньше, и теперь он должен томиться в ожидании. Акума крепко обнимает его, когда возвращается в кровать, и обещает, что начнет снова стримить, когда вернется во Львов, чтобы с донатов купить смазок и презервативов и распихать их по абсолютно всем тумбочкам в зоне досягаемости. Курсед тихо смеется в ответ. Он купается в этом комфортном чувстве, и, кажется, понимает, что люди находят в отношениях и почему вокруг этого такой дикий хайп. Физическое желание - это, конечно, круто, но вы когда-нибудь пробовали понимать и быть понятым? Быть в объятиях Акумы это словно возвращение домой. Курсед шумно выдыхает, когда Акума обхватывает своей ладонью его член. Он чувствует, как Акума к нему близко, чувствует чужое возбуждение, и это обжигает. И Курсед снова не может дышать, и все снова слишком горячее, и голова будто идет кругом, поэтому он кладет одну руку Акуме на грудь, чтобы хоть как-то удержать себя в этом головокружительном безумстве. Акума ласкает его медленно, нежно, ему не нужно что-то выдумывать, он давно уже выучил, что нравится его парню. - Сереж, - стонет Курсед куда-то ему в шею, чувствуя, что называть его Акумой в этот момент будет как-то неправильно. - Чего? Тепло окутывает сердце. Курсед чувствует на себе руки Акумы, его разгоряченное тело напротив своего. Их ноги переплетаются, пока Курсед находится в плену чужих объятий. - Я люблю тебя. И Акума целует его. Жадно, с чувством восхищения, желания. Вся боль, вина и ненависть к себе отходят на второй план. Курсед понимает, что не чувствовал себя так очень давно. Так хорошо. Как будто у него в груди ничего никогда и не болело. Как будто одного поцелуя было достаточно, чтобы его оживить. Он с каким-то отчаянием отвечает на поцелуй, а его руки гладят чужое (такое любимое) тело. Когда они разрывают поцелуй, Курсед стягивает с Акумы последний элемент одежды - трусы - и толкает парня обратно на кровать. Теплые ладони Акумы ложатся на его бедра, и противостоять своим желаниям уже невозможно. Приятно иногда перестать думать (как будто Курсед вообще начинал) и последовать своим инстинктам. Курсед обвил пальцами худые запястья Акумы и поднял их над его головой. Наклонился, чтобы поцеловать в губы. Буквально на секунду. Чтобы убедиться, что все хорошо. И Акума ответил на поцелуй ровно в тот момент, когда Курсед оторвался от его губ и переключился на шею. Приглушенные стоны наполнили комнату. Но Курседу хотелось чего-то другого. Шелест блистера презерватива, щелчок крышки бутылька смазки. Не наебали, действительно запахло дыней. Акума резко набрал в легкие воздух, когда Курсед опустился на его член. С губ сорвался стон, потому что все размыло удовольствием, переворачивающим мир с ног на голову, всепоглощающим, и Акума закрыл глаза. Просто чтобы не потерять в этом себя. То, с какой силой Курсед впивался ногтями в его плечи, опускаясь и поднимаясь, точно оставит царапины. Курсед тяжело дышал, продолжая двигаться, опьяненным этим головокружительным чувством. Ему так хорошо, и он хочет поделиться удовольствием со своим парнем. Сбивчивое дыхание их обоих, ладони Акумы, ложащиеся на талию Курседа, и краснеющие следы-полумесяцы на его плечах. Щеки налились горячечным румянцем. Курсед двигается, полностью подчинившись моменту, и возбуждение прожигало его изнутри. Это круто, классно и так замечательно, но в то же время так горячо-горячо-горячо. Курсед прикусывает нижнюю губу, когда кончает, и он знает, что Акуме такое нравится. Еще пара движений вверх-вниз, чтобы довести его до оргазма. Курсед расслабляется и ложится рядом на смятое одеяло, плечом к плечу с Акумой. Он знает, что произойдет дальше: они будут долго батониться, не в силах делать что-то осмысленное, пока тела не остынут и по ним не побегут мелкие мурашки, побуждая встать и одеться, а лучше - вообще сходить в душ, потому что от них обоих сейчас пахло сексом. Акума выглядел особенно прекрасно. С акцентом на "особенно", потому что прекрасно он выглядит абсолютно всегда. Нет ничего другого, кроме как остаться вместе, что хотели бы Акума и Курсед сильнее всего. Весь остальной мир подождет.