Утонуть вместе

Ночь наступила в Киеве уже давно, время на часах перевалило за полночь, но кого это волнует, если ты ложишься спать, когда другие встают на работу? Ни в одном из окон окружающих домов не горел свет, а улицу освещал один только свет фонарей. Было тихо, не слышно ни собак, ни проезжающих мимо машин, ничего, кроме шагов. Акума плелся позади, потому что ему захотелось сфоткать "вон ту угарную вывеску над кафе", чтобы, может быть, потом залить в инсту или телегу. Курсед сомневался, что темная фотка с заваленным горизонтом, хоть и с горящей над заведением надписью "Пир Духа", хорошо впишется в инстаграм парня, но ничего не сказал. Просто пошел дальше. Они все-таки сходили в кино. На ночной сеанс максимально тупого фильма, на который никто в здравом уме не пойдет. Как раз поэтому в зале почти никого не было, но им все равно пришлось пересесть, когда престарелая ценительница тошнотворного кинематографа шикнула на Курседа и попросила того быть потише. С его точки зрения, лучше было позволить женщине, которой наверняка две пятницы осталось, смотреть эту подзалупную хуятину, чем спорить. По пути на самый дальний ряд Курсед рассыпал немного попкорна на пол. Все создатели данного шедевра отечественного (как оказалось) кинематографа надристали целых 1,5 часа кринжа. Чтобы не умереть со скуки, Курсед и Акума начали придумывать соизмеримо сюжету тупые шутки и комментарии прямо на ходу. В какой-то момент они так увлеклись, что пропустили огромный отрезок фильма и вернулись к просмотру на том моменте, когда какой-то пиздюк выходил из леса на проселочную дорогу. Время они провели отлично, но из сюжета Курсед ничего не запомнил, кроме того, что все происходящее на экране было подозрительно похоже на тот анекдот про мужика и венеролога, где он еще все село перетрахал. Более того, актеры отвратительно переигрывали. Это было даже не экспертным мнением Курседа, а очевидным фактом, как дважды два четыре. Конечно, существует вероятность, что он смог бы по достоинству оценить этот фильм, если бы не купил билеты на сеанс, идущий уже 20 минут. После кинотеатра они еще долго гуляли, даже успели зайти в круглосуточную шаурмичную, чтобы отведать божественный свиток в обычном лаваше за 75 гривен и залить это все кисловатым растворимым кофе. Именно тогда у Курседа сел телефон (стоит отдать ему должное - он держал 1% зарядки так долго, как только мог) и парни поняли, что на такси они не уедут, ведь у Акумы не стояло даже сраного убера. В попытках вернуться в отель на своих двоих они прошли множество ничем не отличающихся друг от друга улиц, равно как и та, по которой они шли сейчас. Руки замерзли даже в карманах, хотя на улице было не сильно холодно. Курсед не глядя нашел руку догнавшего его Акумы и переплел их пальцы. Ему даже смотреть не нужно было, чтобы знать, что в этот момент Акума улыбнулся и смущенно опустил глаза. Они шли, молча держась за руки и разглядывая многоэтажки вокруг. Несмотря на всю паршивость ситуации, Курсед, как-то мечтательно улыбаясь, погладил чужую ладонь большим пальцем и поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы этот момент полного спокойствия когда-либо заканчивался. Только он и его парень. Больше никого. Ну, разве что, может быть, водителя убера, который увез бы их из этой жопы мира в отель. - Если нас сейчас отпиздят, это будет твоя вина, понимаешь? – вдруг сказал Акума, выводя из мечтаний. - С хуя ли? - Это же ты меня за руку взял. - Да кто нас будет пиздить вообще? Тут нет никого, - ответил ему на это Курсед, - Ты что, бегать не умеешь? Акума посмотрел на него уничижающе: - Если ты реально сейчас думаешь, что я хоть на одну физру в школе сходил, то ты пиздецки ошибаешься, другалек. Они остановились и Курсед отпустил его руку. Он посмотрел на Акуму настолько серьезно, насколько вообще мог, и сейчас, наверно, его и без того темно-карие глаза выглядели совсем как два уголька, зрящие прямо в душу. Акума тоже был серьезен, даже нахмурился. Милашка. - А ну давай наперегонки до той остановки! - быстро выпалил Курсед и в ту же секунду сорвался с места, оставляя позади своего парня и его крики о том, что так не честно. Воздух обжигал легкие, во рту пересохло, а губы неприятно стянуло. Курсед сам проебывал физру, но сейчас бежал так, будто мать поставил на свою победу. Он еле смог затормозить, чтобы не впечататься в стеклянный каркас автобусной остановки. Из хорошего: хоть смог немного восстановить дыхание, пока ждал Акуму. Неприятные ощущения после пробежки все равно остались: пульс звенел в ушах, а ноги заболели от непривычной нагрузки. Добежав до цели, Акума устало простонал и вцепился в куртку Курседа, повисая на нем. Он шумно дышал, жадно хватая ртом воздух. - Пиздец, ты конченный? Я блевану сейчас, - пожаловался Акума сразу же, как только более-менее пришел в себя. - Только на меня не надо. - Сука, ты на тревелах летел, да? Я ебал... - Ну да, ебал. С утра сегодня, - ехидно хохотнул Курсед, за что получил удар локтем в бок и процеженное сквозь зубы "читер ебаный". Он сцепил пальцы в замок за спиной Акумы. Видимо, тот не напиздел, когда сказал, что не умеет бегать. Что-ж, тогда, в случае чего, они будут получать пиздюли вместе. Курсед зарылся носом в волосы своего парня и прикрыл глаза, все еще восстанавливая силы. Постепенно сердцебиение замедлилось, а дышать стало легче. Продолжительное молчание Акума разорвал первый. И хорошо, а то Курседу уже было показалось, что он начал засыпать. - Если бы ты не считерил, я бы тебя обогнал. - Ну да, ну да, - саркастично ответил Курсед, - я тебя разъебал как сыночка. - Да ты просто зассал честно бежать, признайся. - Чел, ты уже слит, можешь теперь даже не пытаться что-то доказать. Курсед был уверен, что после такого наглого мува он еще раз получит локтем в бок, но удара не последовало. Вместо этого Акума, хоть и недовольно фыркнул, прижался ближе к нему и тоже обнял, положив голову на плечо. Так они простояли, прислушиваясь к размеренному дыханию друг друга, ровно столько, сколько хотелось Акуме. Пока тот не разомкнул объятия. Ветер шелестел оставшейся сухой листвой на ветках деревьев, которая почему-то до сих пор не опала. В полуночном смешении лунного и фонарного света Акума выглядел еще очаровательнее, как только что проснувшийся котенок, который еще не понял, что вообще происходит. Курсед ощутил, как его распирает изнутри любовью, и, если он сейчас ее не денет куда-то, она взорвется, оставляя после себя у него в груди коллапсирующую черную дыру. Он наклонился и чмокнул Акуму в щеку, ту, на которой у него созвездие из родинок. Осторожно, будто Акума был чем-то хрупким, способным разбиться на тысячи осколков от одного неправильного прикосновения. - Я люблю тебя, - прошептал Акума Курседу на ухо, запустив ладонь в его непослушные волосы. Холодные кончики пальцев спустились ниже и легли прямо на выступающую косточку сзади шеи, - Кир, я правда, правда люблю тебя. - Я знаю, - если бы Курсед имел хоть малейшее представление о том, как обращаться с чужими чувствами, он бы придумал что-то более приемлемое в такой ситуации. Акума тихо смеется: - И я знаю, что ты тоже меня любишь. - Да, - возразить было нечем. Каждый раз, как Акума улыбался, Курсед словно влюблялся в него по-новой. С тем теплом, которое разливается по его телу от каждой такой искренней улыбки, Киевская зима нипочем. Непрошенная мысль о том, как было бы замечательно, если бы они были вдвоем всегда, вернулась, приводя за собой ощущение опустошенности, ведь хорошее не может длиться вечно. Раз не может, то нужно успеть насладиться хорошим по-максимуму. Пока оно еще есть. Пока Курсед все еще может взять свое хорошее за руки, поцеловать его худые запястья, прижать к себе. Пока у них еще есть будущее. - Переедешь ко мне, когда мы вернемся во Львов? - предложил Курсед, ни на что особо не надеясь. По крайней мере, послать его Акума точно не мог, ведь не послал, когда он предложил встречаться. А если и пошлет, причин расставаться нет. Ну, на сугубо личный взгляд Курседа… - Я думал, ты никогда о таком не спросишь. В голове промелькнул резонный вопрос "почему?" и стоило, конечно, его задать, но почему-то Курсед сказал совершенно иное: - Так нужно же, чтобы кто-то мусор выкидывал у меня в хате. - Боже-е, реально конченный, - беззлобно протянул Акума, недовольно качая головой, - И ты решил, что я - хорошая кандидатура? Да мы же в мусоре этом утонем. - Если и тонуть в мусоре, то только вместе с тобой. Курсед все еще ни на что не надеялся. Видел, что Акуме нужно время на подумать, поэтому больше не сказал ни слова. Он был готов принять любой ответ и ждать столько, сколько потребуется. - Ладно. Я за. Утонем вместе в море из пустых банок зеленого монстра. И Акума вновь тихо смеется. Когда он спокойно касается своими губами губ Курседа, оставляя на них влажный, теплый поцелуй, это похоже на обещание.