Кукла колдуна

Ну что ж, прощ-а-а-й, вернуть былое не мечт-а-а-й, После стольких вместе пройденных миль Ты позабыл меня, ну что ж, прощ-а-а-а-й, В огне, мясник, сгор-а-а-й. И даже на смертном одре, скажу, что был прав, Когда крикнул тебе — сгор-а-а-й, в огне, мясник, сгор-а-а-й, В огне, мясник, сгорай, сгорай, сгорай, сгорай, сгорай, сгорай. Посмотри, я сжигаю мосты...

— Отличная песня, мне понравилась, — говорит мужчина, сидящий за одним столиком с девушкой, предлагавшей свои услуги недорого. — Рад, что ещё есть настоящие ценители, даже в подобных местах, — как-то натянуто улыбаясь и садясь рядом, отвечает Лютик. Бард осматривает публику, разгорячённую его выступлением. Бокалы с алкоголем вздымаются вверх, поддерживая настроение, заданное выступающим. За столиками опьянённые тела, обсуждают свои истории, в которых они, как им казалось, чувствовали подобные эмоции. Но на самом деле никто из них не пережил то же, что пришлось Лютику. Никто из них не чувствовал то предательство, которое испытал он, когда Геральт ясно дал понять, что видеть рядом с собой лучшего друга он больше не желает. Было больно, очень больно. Особенно для барда, который видел всю красоту этого мира, чувствовал эмоции людей вокруг, переживал события, словно на собственной шкуре. Лютик — сильный эмпат, он тот, кто чувствует всю боль, счастье, разочарование других, как свои собственные. Он живёт эту жизнь в надежде оживить эмоции, призвать к чему-то большему, возвысить и вдохновить на подвиги. — Позвольте угостить вас, господин бард, за такое прекрасное выступление. — Мужчина в шляпе протягивает стакан с алкоголем. — Содденская медовуха, как по мне — лучшая из известных. Лютик не задаёт лишних вопросов касательно алкоголя. Он всегда рад, когда помимо основной выручки за вечер ему в качестве благодарностей перепадает ещё и выпивка. Бард осушает стакан залпом, а миловидная девушка мостится ему под бок, видимо, очарованная выступлением. И сейчас Лютик вполне счастлив: благодарная публика, достаточная выручка с выступления, разгоряченная публика на эмоции, девушка слева явно готова отдаться всего лишь за песню и харизму. Что может быть лучше? Однако его скребёт противное чувство внутри. После столь эмоционального выступления, он словно вновь вскрыл кровоточащие раны. И эти порезы на душе снова открываются новыми кровотечениями, как только он решается исполнить именно эту песню. Но публика в пабе почему-то из раза в раз хочет слышать именно её. Видимо, так же, как и у Лютика, она отзывается глубоко в сердцах людей, именно поэтому он с такой страстью исполняет именно эту песню. Ведь он написал её от сердца, возможно, даже разбитого. — Хей, бард, сколько ты планируешь тут ещё выступать? — спрашивает мужчина в шляпе, угостивший Лютика выпивкой ,и как-то странно ухмыляется на половину беззубой улыбкой. — Ещё пару дней, и двинусь в соседнюю деревню, — беззаботно улыбается Лютик. — Правда? А мне кажется, что тебе пора заканчивать эту душещипательную историю. — Историю? — как-то быстро опьянев, спрашивает Бард. — Историю с твоим независимым существованием, так далеко от хозяина, — ещё более мерзко и как-то сально отвечает мужчина, пронзая взглядом. — Что за ересь ты несёшь? — В глазах Лютика как-то сильно всё начало расплываться. — У меня нет никакого хозяина, ты меня с кем-то перепутал. Почему от одного бокала медовухи он так сильно опьянел? Сложно сказать, возможно, давно не пил, а может быть, именно этот сорт содержал слишком много спирта. Но такое ощущение от одного бокала у него точно впервые. — Что это была за медовуха, не пойму. Слишком сильно бьёт по мозгам. — Лютик расфокусированным взглядом пытается смотреть то на девушку, что уже целует его в шею, то на мужчину, как-то недобро ухмыляющегося. Но чувствуя резкую слабость во всем теле и одновременно в потухающем сознании, он решает, что пора идти в свою комнату. Там он точно сможет отлежаться в безопасности, не натворив лишних бед. А заработанных только сегодня денег ему хватит на довольно долгое проживание. Поэтому беспокоиться о завтрашнем дне ему не стоит. Беда только в том, что на любовные подвиги с милой дамой его явно не хватит. Ладно, не страшно, найдет её завтра, полным сил. Лютик встаёт из-за стола и, не контролируя себя, кланяется девушке и мужчине сидящему за столом. После чего намеревается направится в свою комнату наверху, но буквально спотыкается на ровном месте. И как-то вовремя его подхватывают руки мужчины. — Бард, бард, я же говорил тебе, что нужно быть ближе к хозяину, зачем тебе эти бессмысленные потуги? Давай, я тебя провожу. Смысл слов вокруг уже не отображается в сознании Лютика. Всё смешалось в одну громкую цветастую вакханалию. Его сильно клонит в сон, и все чувства разом затупились под ноль. Он лишь понимает, что его куда-то ведут, и остатками сознания надеется, что это будет его комната. Когда же лицо обдаёт прохладой свежего воздуха с улицы, он не сильно беспокоится о том, что происходит. Видимо решив, что путь к месту его спокойствия лежит не через корчму, а через постоялый двор. Понять, куда его ведут, было крайне сложно, поэтому сейчас он просто надеется на то, что в конце пути его ждут мягкая постель и блаженное спокойствие, за которые он заплатил. Но вопреки ожидаемому, перед собой он видит коней и чей-то тёмный силуэт в мантии. — Как вы и просили, господин, я его доставил, — слышится приглушённый голос мужчины, придерживающего барда. Перед собой Лютик видит лицо, обрамлённое белыми, немного вьющимися волосами. Перепутать невозможно, даже в таком бессознательном состоянии. Перед ним стоит Геральт, которого он не видел так давно. Действительно, тот самый ведьмак, о разлуке с которым он пел несколько минут назад. — Ге-ральт? — почти шёпотом произносит бард. Но мужчина не отвечает, лишь прислоняет два пальца ко лбу Лютика и тот засыпает. Обмякшее тело, более не контролируемое сознанием, повисает на руках мужчины в шляпе. — Мой господин, всё верно? Его нужно было доставить? Геральт не отвечает, он лишь протягивает руки, берёт бессознательного барда и перекидывает его через седло Плотвы. После чего садится сам и скрывается в ночи, покидая деревушку.

***

Просыпается Лютик на мягкой, комфортной кровати, под одеялом, что случается с ним не так часто. Оглядевшись, он видит, что находится в довольно большой комнате, повсюду висят факелы и горит камин, обогревая помещение. Тут же он вспоминает всё, что с ним произошло до этого. Как он видел Геральта, с которым они не встречались так давно, как его привели в конюшню, а после — темнота. Бард после пришедших воспоминаний осматривает себя. На нём только рубашка и штаны. Он тут же вскакивает и босыми ногами бежит по каменному полу к входной двери. Открыв её и сделав пару шагов, он замирает, видя перед собой ведьмака, так же резко остановившегося с подносом в руках. Суровые жёлтые глаза тяжело смотрят в небесно-голубые и напуганные напротив. Молчание длится буквально несколько секунд. Но в эти мгновения в голове барда проносится куча вопросов. — Тебе лучше вернутся в постель, — угрожающе низким голосом говорит ведьмак. — Геральт? Что происходит? Почему я здесь? Как ты меня нашёл? И зачем? Где мы? Вместо ответов ведьмак вновь прикасается ко лбу барда, и тот вмиг чувствует полное спокойствие, руки опускаются вдоль тела. Лютик хочет вновь пошевелить конечностями, повернуть голову за проходящим в комнату другом. Но не может. — Иди за мной, — ведьмак отдаёт приказ, а не просит. Геральт ставит поднос на прикроватный столик и поворачивается к барду, следующим за ним. — У тебя так много вопросов, Лютик, я отвечу на некоторые из них. — Ведьмак подходит ближе к нервничающему барду. — Мы в моем поместье сейчас. Оно мне досталось после того, как я в очередной раз влез в дворцовые дела. Да, теперь я Лорд и мне принадлежат земли, которыми я распоряжаюсь. Теперь у меня есть свои слуги, есть власть и деньги. — И это всё ты заимел, пока мы не виделись? Неплохой результат, Геральт, хотя ты вроде всегда сторонился дворцовых дел. — Пытается как-то отшутиться бард, радуясь тому, что хотя бы говорить он может. — Я просто принял очередной заказ, не ожидая, что он окажется настолько масштабным и с такой прибылью. — Поздравляю, теперь у тебя официально есть дом, — всё в том же позитивном настрое пытается продолжать бард. — Только вот причем тут я и почему я не могу двинуться? — А вот тут самое интересное для тебя, Лютик. — Геральт смотрит прямо в глаза своему другу. — Теперь и ты будешь жить тут. — Я? — недоуменно спрашивает парень, безуспешно пытаясь сделать шаг назад. — Это ни к чему Геральт, у меня всё хорошо, я ведь как раз собирался направится к одной очень богатой вдове, она на днях прислала мне приглашение. Ведьмак разворачивается и как-то злобно смотрит на Лютика, делая раздражённый вдох. Геральт подходит ближе и смотрит снисходительно сверху вниз на друга. — Больше ты не покинешь эти земли, больше никаких вдов, жён, чьих-либо сестёр и далее по списку, — ведьмак угрожающе скалится и хватает Лютика за плечо, с силой сжимая. Лютик с непониманием смотрит на друга. — Да брось, я ведь больше не прошу тебя меня защищать, сам справляюсь со своими проблемами. Тем более, разве ты сам не прогнал меня? Ты ведь сам молился, чтобы меня больше не видеть. — А проблем больше и не будет, тут тебя никто не найдет. — Плечо сжимают все сильнее, а жёлтые глаза ведьмака словно чернеют. Лютик боится такого Геральта, поэтому решает сменить тему, чтобы успокоить ведьмака. — Почему я не могу двигаться, почему, даже сам не желая, делаю то, что ты мне говоришь? — смотря на друга, спрашивает бард. — Потому что я так захотел, теперь ты полностью принадлежишь мне. — Что это значит? — с удивлением смотрит Лютик в глаза ведьмака. — Привыкай, теперь это твоя новая жизнь. — Геральт разворачивается и направляется к выходу из комнаты. — Подожди, Геральт, так ведь нельзя, отпусти, ты ведь не можешь удерживать меня тут. Что это значит? Зачем я тебе тут сдался? Слушай, это не смешно, просто найми служанок, на кой я-то тебе сдался? Тебе внезапно понадобился карманный бард, раз появился дом? Вопросы остаются без ответа, так как ведьмак уже покинул комнату. Лютик тут же чувствует вновь появившийся контроль над телом и бросается к двери, чтобы открыть её, но та наглухо заперта. Несмотря на то, что нет никаких видимых засовов, открыть её не получается. Возможно, засов находится с обратной стороны. В ярости бард ударяет кулаком по деревянному массиву. Но сейчас у него хотя бы снова появилась возможность двигаться, чему он уже несказанно рад. После попытки открыть дверь, он бросается к единственному окну в помещении и так же пытается его открыть. Но он вновь сталкивается с совершенно неприступной преградой. Окно не открывается, и даже после тщательного осмотра он не видит никаких замков, что не позволяли бы ему отпереть окно. Он смотрит вниз и понимает, что приблизительно находится на третьем этаже. Какое же огромное здание, неужели такое большое поместье было выделено ведьмаку всего лишь после убийства монстра? Странное ощущение, что он в ловушке из четырёх каменных стен. Никакого выхода нет. Что он вообще тут делает и почему старый друг притащил его сюда и запер, без каких-либо толковых объяснений? Что вообще значит, это «принадлежишь мне»?

***

Ближе к вечеру в комнату без каких-либо проблем заходит молодая девушка. Она спокойно открывает дверь и, опустив глаза в пол, проходит к лежащему на кровати барду. — Господин, вынуждена сообщить, что господин Геральт вернулся и желает видеть вас к ужину. — Быстро же этот чурбан освоился в новой роли и отдаёт приказы служанкам. Он встаёт с места, девушка забирает со стола не тронутый завтрак, который утром оставлял ведьмак, и они оба следуют на выход. С собой он берет лютню, которую так любезно прихватили из таверны вместе с ним и оставили в его комнате. Спускаясь на первый этаж, бард подмечает, что поместье действительно довольно большое, тут много комнат и не один коридор. Можно даже заплутать, если не знать, куда идти. Однако, его интересует только выход от сюда. Служанка доходит до кухни, и Лютик вместе с ней. После чего она просит подождать его, чтобы та могла поставить поднос с едой и проводить его к ведьмаку. На что Лютик мило улыбается, давая понять, что он подождёт и она может спокойно идти. Но как только девушка скрывается за дверью, бард, схватив покрепче лютню, рывком бежит искать выход. После всех странностей, у него чувство, что он больше не знает того ведьмака, с которым они когда-то вместе путешествовали. Даже не может точно сказать, Геральт ли это вообще или, может, это суккуб, притворяющийся ведьмаком. Ведь друг, которого он знал, хоть иногда и был с ним груб и неразговорчив, но сейчас от него веет какой-то иной аурой. Она темная и пугающая. Поэтому Лютик принимает решение, что связываться и разбираться с этим он не хочет. Или хотя бы не в условиях, где он чувствует себя пойманным зверем. Да, может быть, где-нибудь в баре, где есть другие люди, где не так страшно, он бы мог вести беседы и узнать, что же случилось с другом. И если вдруг это какая-то беда или проклятье, обязательно помог бы снять. Но нутро ему подсказывает, что это не так. Поэтому выбор кажется очевидным. Надо бежать. Спустя два коридора, крадучись, чтобы не привлекать лишнего внимания, он пробирается к заветной двери. Это точно выход, и, кажется, никто даже не заметил, что он отсутствует. А значит, у него будет фора для побега. Ноги у него сильные, натренировал в долгих походах. Поэтому он сможет сбежать. Или, может быть, даже найдёт лошадь и скроется на ней. — Далеко собрался? — внезапный голос ведьмака за спиной, кажется, останавливает сердце барда от пережитого испуга. Лютик тут же распрямляется из своей крадущейся позы и со страхом оборачивается. Увидеть Геральта позади страшно, ведь реакция того непредсказуема. — А я как раз тебя ищу, — нервный смешок. — Мне сказали, что ты хотел меня видеть. Бард оборачивается и видит такой холодный и непроницаемый взгляд. Полуприкрытые, надменные, жёлтые глаза, приподнятые на переносице брови, вопрошающе смотрят на парня. Закатанные рукава черной рубашки, всё тот же амулет волка на груди. Такой знакомый образ, но сейчас почему-то в нём пугает всё. — Я думал, что там твой обеденный зал, просто искал тебя, — как-то глупо смеясь, чтобы разрядить обстановку, отвечает бард. — Не пытайся сбежать, иначе я причиню тебе боль, такую, чтобы ты не смог сбежать. — Геральт разворачивается и даёт понять, чтобы Лютик шёл за ним. — Да ты что, я и не пытался, как можно хотеть сбежать от старого друга. — Бард нервозно пытается отшутиться, чувствуя, как паника чуть ли не сковывает тело. Они вместе входят в зал с длинным столом, где их уже ожидают трое служанок с приготовленной едой. Геральт молча проходит к своему месту в конце стола, и Лютик понимает, что ещё одна тарелка, стоящая рядом с местом хозяина дома, предназначается ему. Поэтому он следует за бывшим другом и садится по правую руку от ведьмака, оглядев служанок напротив. — Геральт, я не голоден, может, ты мне лучше объяснишь, зачем ты меня сюда притащил? Ну, или, может быть, расскажешь, что за заказ такой был, что вообще с тобой было за время, пока мы не виделись? — Лютик старается вести себя непринуждённо, как со старым другом, так, словно между ними ничего не изменилось. — Если ты не будешь есть, я тебя заставлю. Лютик мгновенно вскипает, это «заставлю» уже невыносимо раздражает, и он взрывается. — Да что ты заладил, заставлю, заста.. Договорить он не успевает. А успевает только отдёрнуть руку, в которую чуть только что не вонзилась вилка. Желание возмущаться резко отпадает. Огромные, чистые глаза барда полны ужаса и непонимания. Он смотрит на друга в немом вопросе, что же только что произошло. Переводит взгляд на служанок, но те никак не реагируют на произошедшее, потупив взор в пол. Видимо, для них всё происходящее нормально, либо они просто не хотят вмешиваться в дела своего господина. — Я что-то внезапно проголодался. Я так понимаю, у нас сегодня индейка? Геральт вытаскивает вилку из стола и скалясь наблюдает, как его друг дрожащими руками берет столовые приборы и нервно отправляет первый кусок мяса в рот. Болтовня всегда помогает Лютику пережить стресс, заполнить неловкость, развеять тоску, завести новых знакомых. Поэтому и сейчас, онемев от страха, его естественная реакция это разговоры. Поэтому и сейчас нужно вести себя как обычно и постараться не раздражать хозяина дома. — Ну так что, расскажешь, что с тобой было, пока мы не виделись? И как же ты заимел этот замок и таких милых дам? — надеется он сделать комплимент владениям Геральта. Девушки на это лишь боязливо переглядываются, видимо, он сказал то, чего при Геральте лучше не говорить. Стоит это запомнить, ведь разозлить ведьмака еще раз нет никакого желания. Друг изменился, и какую реакцию ждать от него — неизвестно, поэтому лучше не рисковать. Ведьмак молчит какое-то время, но чуть позже всё же отвечает. — Ты знаешь, что такое хаос, не так ли? — Ну, после общения с ведьмами и ведьмаками было бы странно, если бы я не знал. Ты ведь помнишь, что я окончил Оксенфуртский Университет, нас, знаешь ли, там не только пению обучали. — В таком случае ты знаешь, что ведьмаки тоже имеют возможность соприкоснуться с энергией, позволяющей использовать магию. Мы так же используем хаос, чтобы пользоваться знаками. И обычно нам хватало этого, чтобы одолеть монстров. Однако я решил зайти дальше и научиться управлять этим, впустить хаос внутрь и овладеть им. Мне потребовалось много времени и практики. Но теперь я владею хаосом не хуже магов. Такого разговорчивого ведьмака Лютик не видел давно. Однако то, что он говорит, совсем не радует. Мог ли его друг, готовый всегда прийти на помощь, так измениться из-за этого? — Так ты тоже хочешь обладать большей силой или властью? Для чего тебе это? — Свободны. — Геральт взмахивает рукой, давая понять служанкам, чтобы они покинули их. — Я удивлён, у тебя появились не только владения, — бард отрезает очередной кусок мяса и отправляет в рот. — Но и манеры. Это так на тебя повлиял нынешний статус или овладение магией? На это ведьмак не отвечает, лишь угрюмо хмыкает. И сейчас Лютику даже кажется, что это всё тот же друг, которого он знает столько лет, что не было того странного инцидента с вилкой и его не притащили сюда насильно. — Не хочешь отвечать? Ладно, тогда, может быть, расскажешь, зачем ты меня сюда притащил? И этот трюк с тем, что я не мог двигаться, это, я так понимаю, твой усиленный знак Аксия? Теперь ты управляешь не только разумом, но и телом противников? Раньше ты на мне его никогда не использовал, даже когда я сильно тебя выводил. Не очень-то приятные ощущения, знаешь ли. — Лютик старается всё так же непринуждённо вести беседу, борясь с внутренним страхом. Только бы вновь не разозлить ведьмака. — Спой-ка мне свою новую песню, Юлиан, — просит ведьмак, когда видит, что Лютик почти доел. Бард напрягается и переводит взгляд с тарелки на скрестившего руки на груди Геральта. Тот пристально смотрит на парня, и на висках видно, как ведьмак сжимает зубы. Лютик понимает, что что-то тут не так, ведь друг его называл настоящим именем крайне редко. — Так вот зачем ты меня сюда притащил, тебе внезапно начала нравится музыка? — страх только усиливается, но Юлиан старается не подавать вида. — Зачем тогда было так стараться, мог ведь просто прислать приглашение старому другу на кружечку хорошего пива. А знаешь, мои новые песни, я думаю, они не так хороши, наверно, теряю хватку, или давно не было вдохновения. Давай я тебе лучше исполню что-нибудь веселое. Или, может быть, мою любимую «Чеканную монету»? Лютик сразу начинает петь песню, известную уже по всему континенту, чтобы ведьмак забыл о просьбе исполнить новые песни. Но его тут же хватают за запястье и с силой сжимают. Рука тут же оказывается обездвижена болью. Парень смотрит на Геральта смесью страха и ненависти. — Давай последнюю, — сквозь оскал цедит ведьмак. — Да правда, не стоит, я написал её впопыхах, когда сильно напился, она и гроша не стоит, зачем же омрачать вечер встречи старых друзей чем-то настолько скучным. — У Лютика трясётся нижняя губа, то ли от страха, то ли от боли в запястье. На это хватка только усиливается, и бард понимает, что ему не отвертеться. — Хорошо, хорошо, её так её, — согнувшись от боли, тараторит Лютик. Однако петь её совсем не хочется, потому что страшно, безумно страшно. Если у ведьмака такие выпады агрессии из-за мелочей, то страшно представить, что будет, когда он начнёт петь. Он ещё раз оглядывается по сторонам, то ли ища способ сбежать, то ли внезапную подмогу. Только вот проблема в том, что раньше этим чудесным спасением всегда был сам Геральт, а сейчас он же и является источником страха. И спасения ждать не от куда. Растерянно осмотревшись ещё раз, в поисках хотя бы предметов самообороны, он понимает, что будь у него хоть меч, против ведьмака он бессилен. Поэтому мысленно готовясь к худшим последствиям, он кладёт пальцы на струны и оттягивает момент начала как только может. — Я слышал, ты жив, какое разочарование, — Лютик не поёт, он почти шепчет, в глаза напротив смотреть отчаянно не хочется. — Я тоже выжил, но не благодаря тебе, я доставил тебе хоть немного веселья, мистер «О, посмотрите на меня»? Я сжигаю все воспоминания о тебе. В затяжной паузе висит напряжение такое, что хоть ножом режь. Украдкой бард пытается понять реакцию ведьмака. Тот смотрит на него исподлобья, не моргая. И Лютик решает пропустить большую часть песни, сразу перейдя к припеву. Теперь он жалобно отвечает на взгляд, словно прося прощение за слова, которые дальше последуют. — Ну что ж, прощай, вернуть былое не мечтай, после стольких вместе пройденных миль, Ты позабыл меня, ну что ж, прощай. — Эти слова уже еле слышны. Резко нарушает тишину скрип и падение стула позади Геральта. Юлиан тут же подскакивает, роняя лютню, в надежде сбежать. Но не успевает сделать и шага в сторону, как тут же оказывается прижат к каменной стене за горло мощной рукой. Дышать трудно, смотреть в глаза Геральта невыносимо. Из-за давящих на горло пальцев он не сразу замечает, что глаза ведьмака полностью чёрные, а по лицу расходятся тёмные вены. — Сжигаешь все воспоминания обо мне, так? — Геральт рычит прямо в лицо, сжавшемуся барду. — Не нравится прежний я, так? Ну что ж, ты прав, вернуть былое не мечтай, только вот, к твоему сожалению, я о тебе не позабыл. Ведьмак сильнее сдавливает горло, а Лютик хватается за сжимающую его руку, чтобы хоть как-то ослабить хватку, и стискивает зубы. — Отпусти, — хрипит бард. — Давай-ка создадим новые воспоминания для тебя, которые ты не сможешь выжечь из памяти уже никогда. Геральт отпускает друга, и тот падает на колени, заходясь в кашле, прижимая ладони к горлу. — Я собираюсь принять ванну, составь мне компанию, как в старые добрые, — хмыкает ведьмак и выходит.

***

В этот раз бард не хочет принимать участие в водных процедурах ведьмака. Но вновь злить его он хочет ещё меньше. Во всяком случае не сегодня, ведь у него уже появился план. Лютик решает, что попробует удрать, когда Геральт снова покинет дом. Вряд ли поместье кто-то охраняет, а служанки явно не в той физической форме, чтобы остановить его. Поэтому он даст дёру, как только хозяина дома не будет. И бежать он будет долго, пока будут силы и, желательно, не оставляя следов. А пока что нужно сделать вид, что ему не страшно, что он не злится на старого друга и вообще рад находится тут. Лютика сопровождает служанка до ванной, в которой, предполагаемо, находится Геральт. Но войти внутрь он всё никак не может себя заставить. Потому что теперь он не знает, чего ждать от старого друга, который так сильно изменился. Может, он решил его утопить? Сейчас такой вариант не кажется странным. Он знает, что ведьмак слышит его нерешительное топтание возле двери. Ведь тот наверняка может слышать всё, что происходит в доме, с его то нечеловеческим слухом. Спустя несколько минут, всё таки набравшись смелости, он открывает дверь и медленно входит внутрь. Его сразу обдаёт жарой, так как Геральт любит принимать именно горячую ванну. В довольно большом помещении стоит просто огромная ванна. Она словно во дворце и сильно отличается от тех почти бочек в тавернах, в которых им приходилось отмываться после долгих походов. Тут так же есть полочки и пара столиков, на которых расставлены склянки вперемешку с пучками трав. Пахнет довольно приятно, видимо, всё таки ведьмак перенял некоторые особенности принятия водных процедур от Лютика. «Что ж, приятно, что я смог хоть что-то хорошее привить этому чурбану», — проносится в голове барда. — Ты уверен, что тебе нужно моё присутствие в такие моменты? Я ведь даже лютню не прихватил, чтобы тебя тут развлечь. Может, тебе просто спеть? Или ты хочешь, чтобы я тебе спинку потёр? — парень проходит к баночкам на столе, чтобы посмотреть, что можно добавить для аромата. Главное вести себя как ни в чём не бывало, чтобы Геральт не подумал, что он планирует сбежать. Нужно всего лишь подыграть, чтобы усыпить бдительность. Всего лишь нужно притвориться, что ему тут нравится, что палкой его теперь отсюда не выгнать. — Развлекать можно не только пением, — низким голосом произносит ведьмак. — Ты прав, хорошая беседа тут более уместна, ну так что, потереть спинку? Молчание ведьмака он принимает за согласие, поэтому берет кусок мыла и направляется к другу. По дороге хватает какую-то баночку, принюхивается и понимает, что пахнет приятно, поэтому берет с собой. Присев у изголовья на маленький стульчик, он закатывает рукава белой рубашки и выливает ковшик воды на волосы Геральту. Вверх поднимается новый поток пара, и бард понимает, что тут очень жарко и он уже начинает потеть. Поэтому снимает сапоги и откидывает их ближе к выходу, чтобы не намокли. Закатив рукава посильнее, он намыливает руки и волосы Геральта. Ведьмак же, прикрыв глаза и расслабившись, откидывает голову на бортик ванной. Бард так же выливает немного на голову той ароматной жидкости, что прихватил с собой. — Мне вот интересно, кого нужно убить, чтобы достался такой замок? — Лютик надеется беседой хоть немного воззвать к хотя бы прежней дружеской теплоте, что была между ними. Конечно, Геральт и раньше мог быть груб с ним. Бывало даже, попадал под горячую руку и ему прилетало, но это не было всерьёз. Ведь если бы тот хотел ему навредить или сделать реально больно, он всегда мог это сделать. До сегодняшнего дня он не чувствовал от ведьмака такой опасности. Что барда сильно выделяло на фоне остальных людей. Ведь он никогда не боялся своего друга, мог даже резко ответить, послать, нагрубить. Но после выпада с вилкой и после того, как его чуть не придушили, мнение резко поменялось. И теперь он боится. — Дела дворцово-семейные. За такие вещи платят очень хорошо, а это поместье долгое время простаивало, так как тут обитали призраки, поэтому и покупателей не было. Мне даровали титул, а это поместье в качестве дополнительной награды, если смогу избавится от здешних призраков. Дело было пары минут, зато легенд об этом месте напридумывали на целую книгу. Лютик радуется тому, что Геральт отвечает на вопросы и вновь в состоянии вести обычные разговоры. — Призраки? Геральт, а ты уверен, что от всех избавился? А то теперь даже как-то страшно тут находится, — съёживается бард, смывая с волос ведьмака пену. — Страшно? Из-за призраков, или из-за меня? — Геральт открывает глаза и пристально смотрит на бывшего друга. Лютик как ни странно не находит, что ему ответить. На это ведьмак лишь хмыкает с ухмылкой, ведь он и так знает ответ. А красноречивое молчание лишь это подтверждает. — Да уж, явно не ту профессию я выбрал, нужно было в ведьмаки идти. Геральт тут же поднимает голову, опираясь на бортик локтями. В его взгляде вновь недовольство. Лютик немного отстраняется, готовясь защищаться от очередного выпада гнева. И не понимает, что опять сказал не так. — Не ту профессию? А разве твоя профессия не прыгать из койки в койку? — Ну, это скорее приятный бонус к тому, что люди по всему континенту восхваляют мой талант. Ведьмак ничего не отвечает, продолжая грозно сверлить взглядом барда. И Лютик видит, как у того сводит челюсть от сжатых зубов. Отчего тот злится, бард понять не может, ведь он не врёт и не преувеличивает свои заслуги. Его талант признан по всему континенту, короли приглашают его выступать на своих праздниках, а университет всё ещё зазывает повторить практику преподавания. Да Геральт и сам не раз признавал его талант. — Что поделать, если я хорош не только в музыке, — пытается оправдаться бард, не понимая в чём его вина. Геральт со скоростью зверя вновь хватает за запястье друга и с силой сжимает, стараясь придвинуть к себе. — Раз ты так хорош, хотелось бы и мне в этом убедиться, — скалится прямо в лицо. — Что? Геральт, я тебя не понимаю, отпусти, мне больно, ты мне руку так сломаешь. — Лютик старается увернуться от слишком близкого лица напротив. Ему кажется, что ещё чуть-чуть, и ведьмак вгрызётся ему в лицо, словно волк. Хватка немного ослабевает, но его вторую руку так же хватают за запястье. — Геральт, да что с тобой? Отпусти, говорю, мне больно, — в панике кричит бард. Внезапно он чувствует, как на его запястьях словно горит раскалённое железо. Словно между ладоней ведьмака и руками Лютика прижгли клеймом. Поэтому не выдерживая этой боли, бард упирается коленом об ванну и с силой выдёргивает руки. Рухнув на пол, он тут же на локтях отползает ближе к двери. Загнанным зверем он осматривает свои руки, а затем переводит взгляд на ухмыляющегося ведьмака. — Какого хрена, Геральт? Что за дерьмо ты творишь? Откуда эти ожоги? — Мой тебе небольшой подарок, — недобро улыбается друг. — Какой ещё к чёрту подарок? Ты совсем свихнулся? Ты оставил мне ожоги и называешь это подарком? — Это тебе мотивация быть послушным. — Что ты вообще несешь? Ты больной ублюдок, пошёл ты. — Лютик вскакивает на ноги и решает, что сейчас самое идеальное время, чтобы сбежать. Ведь его никто не стережёт, а совершенно голым ведьмак за ним не побежит. А на то, чтобы понять, что Лютик сбегает и на то, чтобы одеться у него уйдёт хоть сколько-то времени, что должно дать фору. Лютик дёргает дверь, но понимает, что она закрыта, дёргает еще несколько раз, но результат тот же. Скорее всего магия, ведь замков на двери нет. С огромным нежеланием, но он всё таки оборачивается, чтобы увидеть ожидаемую ликующую ухмылку. Бард смотрит исподлобья, с ненавистью. Но ведьмак игнорирует его недовольство и делает взмах рукой. И вновь знакомое чувство отсутствия контроля над телом. На него вновь наложили знак подчинения разума. Как же он уже ненавидит эту особенность ведьмаков. Геральт ничего не говорит, лишь подзывает пальцами к себе, и тело Лютика само движется к, как ему кажется, своей собственной смерти. Когда он подходит ближе, ведьмак вновь показывает пальцами, чтобы он сел. И выбора у него нет, поэтому он вновь садится рядом. — Сейчас я тебе продемонстрирую — как-то внезапно ласково звучит голос бывшего друга сквозь ухмылку. Ведьмак хватает барда за нижнюю челюсть, сжимая щёки, и смотрит прямо в глаза. Парень же наоборот смотрит куда угодно, лишь бы не в глаза напротив. — Посмотри на меня. Лютик переводит взгляд на бывшего друга, и тут внезапно он чувствует волну удовольствия, искорками прошедшую по его телу. Он зажмуривает глаза и приоткрывает рот в сдавленном стоне. Становится невыносимо жарко, кровь приливает к щекам. Через несколько секунд ощущение проходит, и бард возвращается к ясным мыслям. Приоткрыв глаза, он понимает, что за его реакцией с восхищённым взглядом наблюдает ведьмак, всё ещё слишком близко находясь к его лицу. Смущение тут же накрывает его с головой. Ведь Геральт только что фактически наблюдал за тем, как его бывший друг получает слишком интимное удовольствие. — Какого хрена? — Лютик пытается вырваться из хватки, но ему это сделать не дают, хватая второй рукой волосы на затылке. — Подними руку, — командует мужчина с ещё большей усмешкой. И Лютик под действием знака подчиняется. Его вновь накрывает волна удовольствия, поднятая рука рефлекторно сжимается в кулачок. Но в этот раз он сжимает губы, и вместо стона он сдавленно мычит. — Геральт, хватит, это не смешно, зачем ты это делаешь? — Тебе не нравится? Я думал, что именно за подобными ощущениями ты переспал с половиной континента. — Пальцы сильнее сжимают щёки. — Ты что, с обретением магии мозги потерял? Ты меня перепутал с Йеннифэр или Трисс? Что за херню ты творишь? — до Лютика начинает доходить, почему Геральт себя так странно ведёт. — Не ври, что не нравится. — Ведьмак ближе придвигает лицо барда, вынуждая нависать над бортиком ванной. — Я всегда был твоим вдохновением, ты шёл за мной, несмотря на все опасности, искал во мне спасение, что бы с тобой ни случалось, буквально заглядывал мне в рот, что бы я не делал. Говорил, как я красив, силён, бесстрашен. Как ты, просто смотря на меня, создавал свои лучшие баллады. Разве я не прав? — Да, это так. Но я делал это потому, что знаю, или знал, какой ты на самом деле был отважный, справедливый и сочувствующий, несмотря на то, что пытался это скрыть. Я знал того Геральта, что не причинял вреда тем, кто безобиден для людей, и помогал тем, кто в этом нуждался, даже когда тебе не платили. Я знал того несправедливо осужденного ведьмака, которого необоснованно боялись, хотя он спасал людей. И только поэтому я хотел изменить отношение к тебе. Ты всё неправильно понял. Геральт сильнее сжимает челюсть барда, от чего тот скалит зубы. — Ничего не изменилось кроме того, что я решил и с тебя взять плату, только не монетами. — Голос ведьмака звучит слишком интимно, и он проводит языком по нижней губе друга. — Я ничего тебе не должен, ведь я своей работой поменял отношение людей к тебе. — А мне не нужны их мнения, у меня в оплате другая валюта. Внезапно, вновь почувствовав контроль над телом, Лютик вырывается из тисков и пытается бежать, но спотыкается о стул, на котором до этого сидел, и валится на спину. — Геральт, послушай, ты что-то путаешь, на тебе наверняка какие-то чары. Может быть, я тебе вижусь твоей любимой ведьмой, но посмотри на меня, это же я — Лютик. Твой друг, тот, кто всегда находит неприятности нам обоим, тот, кого ты постоянно доставал из передряг, тот, кто доставал тебя пением, когда ты хотел спать, тот, кто не раз срывал тебе охоту. — Вот именно, Юлиан, я тебя всегда спасал, ты всегда был со мной, несмотря на мой тяжёлый характер. — Постой, нет, это не правильно, у тебя же чувства к Йенифер, или к Трисс, ты просто запутался. Давай вместе разберемся, наверняка это просто проклятье. — Бард скребёт босыми ногами по каменному полу, в надежде отползти подальше. — Ты просто ещё не осознал и не принял то, почему ты всё это время был именно со мной, а не с другими, более сговорчивыми ведьмаками. Но я помогу тебе разобраться, почему все твои пассии были на одну ночь и ты ни к кому не мог по настоящему привязаться. — Геральт, ты в бреду, — панически шепчет бард. — Возможно. Ведьмак встаёт из ванны, с него льётся вода, после чего делает взмах пальцем, и тело Лютика вновь ему не подвластно. Мужчина подходит к другу и совершенно без стеснения своей наготы смотрит на лежащего перед ним барда. — Ты будешь ощущать это, когда я отдаю тебе прямые приказы. Эти невидимые для тебя браслеты я изобрёл сам и, как ты уже смог догадаться, они магические. Ты будешь получать удовольствие каждый раз, когда я отдаю тебе приказы, а ты их выполняешь. Лютик тяжело дышит, смотря прямо в глаза своего бывшего друга, возвышающегося над ним. — Поэтому, Юлиан, смотри мне в глаза. Приказ уже выполнен, поэтому барда вновь накрывает волна, и он откидывает голову назад, всё ещё удерживая себя на локтях. Громкий выдох со стоном сдержать не получается. — Смотри на меня! Лютик вновь подчиняется, его пальцы скребут по полу, а запястья алеют. В этот раз стон громче, а тело само слегка выгибается. Он зажмуривает глаза в надежде, что это остановит действие магии. Ведьмак садится рядом и нежно проводит пальцами по влажному от пота лицу и шее барда. Продолжает путь по краю распахнутого воротника рубашки. — Геральт, пожалуйста, не надо, — молит бард. — Прошу, ты запутался, давай я приведу из города самых хорошеньких девушек и привезу много выпивки. Всё, что захочешь, только остановись. — Зачем мне это, когда прямо передо мной такой покорный и возбуждённый ты? Знаешь, я уверен, что в твоих венах течет эльфийская кровь. Такое лицо просто не могла бы сотворить простая женщина. Лютик понимает, что призывать к голосу разума сейчас бессмысленно. Понимая, к чему всё идёт, он неосознанно переводит взгляд на член ведьмака. И от размеров становится страшно, видимо, мутации меняют многое в теле. Потому что поверить в природное происхождение подобного трудно. Он видел друга без одежды до этого, но он не был в возбуждённом состоянии. А вот сейчас при виде такого размера становится страшно. — Геральт, умоляю, не надо, мне страшно. — Брови барда изломаны в молящем жесте. — Мне так нравится, когда ты боишься, — облизывает губы ведьмак, а его глаза расширяются. — Так что, бойся! Прямой приказ исполняется незамедлительно, ведь бард и правда боится. Новый стон, Лютик пытается свернуться калачиком на боку. Ему одновременно невероятно хорошо и страшно, и кажется, от этого он чувствует ещё больше удовольствия. Или это так магия действует? — Клянусь, Юлиан, твой голос был создан не только для пения, даже представить не можешь, как мне нравится, когда ты так стонешь. — Прошу, дай мне время привыкнуть, Геральт, прошу. — Лютик задыхается, от пережитых ощущений. Как вообще подобное можно испытывать даже без прикосновений к телу. Ведьмак не отвечает, лишь кладёт руку на бедро съёжившегося барда. Но через несколько секунд их прерывает стук в дверь и женский голос за ней. — Господин, я принесла ещё горячей воды, как вы и просили. Геральт переводит взгляд на Юлиана и недовольно цокает. — Хорошо, я дам тебе время. После чего поднимается и, всё так же без стеснения, совершенно голышом открывает дверь для служанки.