Кукла колдуна

Уснуть после событий всего лишь одного дня у Лютика получается только под утро. Всю ночь он ходил из угла в угол выделенной ему комнаты и пытался понять, что же ему делать. Одно ясно — находиться рядом с умалишённым Геральтом опасно. Значит, надо придумать как сбежать. Причем сделать это надо как можно скорее, раз ведьмак в первый же день их встречи позволил себе подобное. Однако одна мысль никак не давала покоя. Почему после обретения большей магической силы его старый друг так изменился? С каких вообще пор ведьмак заинтересовался мужчинами? А уж тем более Лютиком? Он раньше, может, и замечал порой слишком долгие взгляды на себе, или улыбку теплее, чем когда он смотрел на Йеннифер. Но ведь разве не так должно быть между друзьями? Может ли быть так, что уже какое-то время Геральт испытывал что-то к собственному другу? Но даже если представить, что всё это правда, то, во-первых, почему он раньше не признавался в этом, а, во-вторых, почему сейчас так жестоко поступает с ним? Может быть, он не хотел портить дружбу? А когда понял, что по доброй воле не выйдет и своё может взять только силой, решил не сдерживаться? После обдумывания по кругу одних и тех же мыслей, Лютик приходит к выводу, что на ведьмаке либо проклятье, либо магия, которой он сейчас обладает, тёмная. И возможно, она высвобождает все потаённые желания и пороки, которым подвержены люди, в обычное время сдерживаемые правилами приличия. Есть ли какой-то источник этой магии, или она внутри него. И если есть источник, то можно ли как-то прервать связь Геральта с ним? Перед самым сном Лютик какое-то время сидел на кровати, осматривая ровные, тонкие ожоги на запястьях, словно кандалы. К тому времени они уже не болели, но напоминали о том, что с ним сделал Геральт. И теперь его волновали мысли о том, можно ли от этой магии избавиться. А ещё будет ли он испытывать подобное только когда выполняет приказы Геральта или вообще любые приказы от разных людей. И может ли он, будучи не под знаком, не выполнять всё, что ему говорит ведьмак. Проснувшись на утро бард чувствует себя разбитым, спал он немного. Но первым делом на ряду с тяжестью во всём теле он чувствует пощипывание на запястьях. Открывать тяжелые веки приходится с трудом. Но как только он разворачивается на кровати и заставляет себя открыть глаза, он видит в дальнем углу комнаты ведьмака, сидящего на стуле. В руках у Геральта меч, который он методично продолжает натачивать. — Геральт? — осторожно спрашивает Лютик. — Что ты тут делаешь? — А где я должен быть? — исподлобья смотрит ведьмак. — Стережёшь мой сон, чтобы я никуда не делся? Как мило. — Бард натягивает одеяло до макушки и вновь падает на подушку, словно стараясь укрыться от всех монстров под мягким щитом, как в детстве. — Ты и так никуда не денешься, на двери на выходе стоит магическая защита, — звуки голоса Геральта доносятся до Лютика глухо из-за одеяла. — На окнах тоже, я так понимаю? — бурчит бард, но ведьмак его прекрасно слышит, несмотря на преграду. — Да, они тоже не открываются. Лютик подмечает, что Геральт упоминает, что они не открываются, но ничего не говорит о том, можно ли их сломать. Поэтому возможность этого он решает проверить, как только Геральт покинет дом. Лютик решает, что, возможно, если он не будет продолжать общение, то ведьмак просто уйдёт. Ведь как подсказывает практика, нормально разговаривать тот не может и буквально любое действие может спровоцировать на агрессию. Но похоже, этот план не работает, ведь даже под одеялом он слышит приближающиеся шаги. И как бы сильно бард не кутался, мягкая ткань не сможет спасти его. Лютик чувствует, как на край кровати садится Геральт, и замирает, боясь сделать вдох и притворяясь мёртвым животным перед медведем, лишь бы его не трогали. Чужая рука ложится на плечо и аккуратно сдвигает одеяло, представляя взору барда, уткнувшегося лицом в подушку. После чего его обхватывают за запястье, вновь напоминая о вчерашнем, и, дёрнув, усаживают на кровати. Геральт осматривает взъерошенного Лютика и как-то даже тепло улыбается. И барду даже начинается казаться, что сегодня ведьмак совсем другой. Однако это ощущение тут же разбивается, ведь Геральт притягивает и целует друга. Лютик шокирован и старается отстраниться, упираясь руками в грудь. Но ведьмак хватает его за волосы на затылке и с жадностью углубляет поцелуй. Бард протестующе мычит и, поняв, что увернуться не выйдет, старается укусить Геральта за язык. На что его волосы сжимают сильнее, доставляя боль, и он разжимает челюсть, давая доступ к желанным губам без преград. Спустя несколько секунд Геральт всё таки отстраняется от тяжело дышащего Лютика. Жёлтые глаза затуманено и расфокусировано продолжают смотреть на губы. Ведьмак облизывает верхнюю губу, переводя взгляд то на глаза, то на губы напротив. Судя по его ухмылке, ему нравится реакция барда. — Геральт, ты же сказал, что дашь мне время привыкнуть. — Привыкнешь. Лютик вытирает губы тыльной стороной ладони и своими огромными, голубыми, но испуганными глазами смотрит на бывшего друга напротив. — Ты в курсе, что похищение, удержание и принуждение к чему-либо незаконно? — Хочешь пожаловаться стражникам? Даже если ты и найдёшь ближайшего, думаешь, хоть кому-нибудь будет дело? И к большому сожалению Геральт прав, спасение в страже искать не стоит. Им не было бы дела даже до похищенных девушек, если только они не из высшего общества. А если ведьмак не врёт и он теперь действительно лорд, то пострадавшего барда даже слушать не станут. Придётся искать спасение самостоятельно. Нужно бежать и спрятаться так далеко, чтобы его никто не смог найти. Охмурить очередную богатенькую вдову и, возможно, остаться на её попечении хотя бы до момента, когда Геральта отпустит эта дурь, или когда он о нём забудет. — Геральт, я тебя не понимаю, разве не ты мне говорил, что тебе никто не нужен и ты не хочешь быть нужным кому-то? — продолжая упираться в грудь ладонями, держа на расстоянии бывшего друга, вопрошает бард. Ведьмак, несмотря на сопротивление чужих рук, притягивает тело напротив к себе и как-то слишком интимно отвечает прямо на ухо. — Однако мы вместе, — в голосе слышна ухмылка. Что сказать на это в ответ, бард не находит. Ведь это когда-то были его слова. Хоть тогда всё было иначе, тогда Лютик не боялся своего тогда ещё друга. После чего Геральт отпускает напряжённого, как струна, барда и направляется к выходу. — Завтрак уже готов. И Лютик быстро надевает сапоги, стоящие рядом с кроватью, замечает лютню, аккуратно уложенную там же, и выходит за ведьмаком. Он старается следовать за Геральтом, но потеряв в одном из коридоров его из виду, сворачивает не туда. В надежде, что по этой части так же можно выйти к лестнице, он продолжает идти до конца, рассматривая картины в свете факелов. Дойдя до самого конца, он понимает, что попал в тупик и ему нужно идти обратно. Повернувшись назад, он спешно собирается уходить, но на двери одной из комнат он замечает какие-то символы. Присмотревшись, понимает, что от них исходит слабое, голубое свечение. В центре этих символов находится круг с рунами, и от него исходит красное свечение. За этой дверью явно находится что-то необычное. Возможно, даже магическое. Любопытство пересиливает, и он решается посмотреть, что находится по ту сторону двери. Оглянувшись назад и потерев вспотевшие от нервов руки о штаны, он тянется к засову. Тот, как ни странно, без проблем поддается и отходит в сторону. Сглотнув слюну от волнения, он делает небольшое усилие, толкая дверь от себя. В ушах слышится звон, и почему-то Лютику кажется, что он делает что-то незаконное. Но только он замечает небольшую полоску голубого света из проёма, как сильная рука появляется из-за спины и хватает ручку, после чего резко захлопывает. В ту же секунду вторая рука обхватывает его со спины, ложась на грудь. Лютику кажется, что от испуга он умер и возродился вновь, ведь его разум словно очистился и в голове ничего не осталось кроме звенящего ужаса. Но как Геральт так быстро и беззвучно оказался рядом, ведь ещё секунду назад его тут не было? Ведьмак с силой сжимает грудную клетку Лютика, так что спирает дыхание. Второй же рукой, всё еще лежащей на ручке двери, Геральт взмахивает вверх, и его ладонь и символы на двери начинают светится. — Ты знаешь, что любопытство до добра не доводит? Лютик впервые ощущает, насколько тело, прижимающее его к своей груди, огромное и сильное. По тому как легко его самого накрыли, словно плащом, он ощущает себя просто беспомощной девой. А та сила, с которой сейчас ему давят на грудь, кажется, с лёгкостью может переломить все ребра. — Геральт, прости, я не знал, Геральт, я... — хрипит парень, отчаянно пытаясь сделать вздох. Вторая рука, пару секунд назад светящаяся голубым светом, хватает подбородок барда и поворачивая, поднимает к лицу ведьмака. — Геральт, пожалуйста, я не могу дышать, прости, умоляю, я не знал, что туда нельзя заходить, я просто заблудился. — Бард смотрит прямо в глаза над ним. Ведьмак ослабляет хватку, и Лютик закашлявшись сгибается, почти повисая на чужой руке. — Ты прав, туда нельзя. Ты можешь находится где угодно в доме, но только не там. Геральт приглаживает волосы на макушке друга, словно поощряя правильные выводы. После чего полностью выпускает барда из объятий. — Завтрак, — ведьмак снисходительно смотрит на Лютика с как будто бы даже доброй улыбкой. Теперь уже бард следует точно за бывшим другом — не дайте боги свернуть не туда и снова разгневать чем-нибудь этого психа. Зайдя вместе с ведьмаком в ту же столовую, где они вчера ужинали, их встречает служанка. Они оба проходят вглубь и садятся на те же места. Воспоминания о том, как его вчера чуть не придушили у стены позади, лишний раз напоминают, что нужно подбирать слова. Только вот с этим у него всегда были проблемы. Иногда не получалось держать язык за зубами, даже когда явно намечался мордобой с ним в главной роли. Через несколько секунд в помещение входит девушка и приносит поднос с едой. Расставив серебряные блюда перед мужчинами, она сразу же удаляется. Геральт не берет приборы, с усмешкой наблюдая за действиями барда. Но в этот раз Лютик не собирается спорить и выводить на конфликт, поэтому без промедления приступает к трапезе, в надежде, что она не отравлена. Геральт взмахом руки даёт понять, что служанка, стоящая рядом со столом, свободна, и та покидает столовую. — А ты становишься послушней, это хорошо, совсем скоро освоишься. Лютик на это лишь сильнее сжимает вилку, но не собирается спорить. — Слушай, Геральт, у меня все мои пожитки остались в той таверне, может, ты позволишь мне их забрать? Ведьмак хмыкает, складывает руки на груди и прислоняется к спинке стула. — И что же такого важного ты оставил там? — Ну знаешь, — нервозно начинает бард. — Там у меня одежда, мои деньги, некоторые вещи для дальних путешествий. — Денег у меня достаточно, хватит нам обоим, тем более, я до сих пор берусь за заказы, помимо этого теперь иногда помогаю с особо сложными делами во дворце, поэтому тебе не нужно больше надеятся на брошенную монету. Одежду я для тебя уже подготовил, она находится в шкафу в твоей комнате, видимо, его ты ещё не открывал. Ну а дальние походы, о них больше можешь не мечтать. Лютик тяжело вздыхает, он понимал, что надеятся на другой ответ и не стоило. Но нужно было хотя бы попытаться. Однако от мысли, что Геральт позаботился заранее о приезде, подготовил ему даже одежду, внезапно тепло расходится по телу. Раньше ведьмак спасал и защищал, но чтобы озаботиться покупкой одежды для друга, такое даже представить сложно. — А что если мне не понравится та одежда, я, знаешь ли, слежу за модой и мне трудно угодить. На мне будут хорошо смотреться только определенные цвета, — доедая яичницу, возмущается бард. — Да, возможно, тебе не понравится то, что я для тебя подготовил, но выбора у тебя нет. Я не хочу больше видеть на тебе те клоунские тряпки. Лютик знает, как Геральт ненавидит парадную одежду, что принято носить в приличном обществе. — Так значит, мне не позволено больше выходить даже в деревни? — старается выглядеть невозмутимо. — Без меня — нет. Раздражение вновь овладевает им. Чувство такое, будто он собака на привязи и не может отходить дальше своей будки. — А что же мне можно? — сквозь зубы цедит Лютик, смотря прямо перед собой. — Хотелось бы сразу узнать, из-за чего ещё ты можешь выйти из себя, а не проверять опытным путём. Геральт наклоняется ближе, опираясь о стол, и как-то совсем недобро смотрит на друга. — Во-первых, тебе нельзя входить в ту самую комнату, во-вторых, нельзя флиртовать со слугами, если ты не хочешь, чтобы кто-то из них погиб. В-третьих, не пытайся сбежать, ну и самое главное — будь покорным, и я тебе больше не причиню боль. — Какие простые правила, жаль, что я раньше о них не знал, — горько хмыкает бард. — Геральт, не представляю, что за игры вы устраивали с Йеннифер и не лезу в ваши отношения. Может быть, тебе нравилось укрощать её силой, или своим суровым взглядом. Но я создание нежное, со мной так нельзя, понимаешь? Я человек искусства. Какое-то время ведьмак смотрит на друга задумчиво, после чего встает из-за стола и направляется к выходу. — Хорошо, тогда я попробую начать сначала, следуй за мной. Лютик ошарашенно смотрит на внезапную перемену в бывшем друге. Неужели он и правда сказал нужные слова и до него дошло? Воодушевлённый идеей докричаться до голоса разума Геральта, он встает и делает пару шагов по направлению за другом. Но внезапно он чувствует удовольствие от возбуждения, расходящееся от паха по всему телу. Эта вспышка ощущается намного ярче того, что было вчера, и он хватается за край стола, чтобы не упасть. Сдавленный стон вырывается неосознанно. Он уже успел забыть о тех магических браслетах, которыми Геральт успел его вчера наградить. Но почему сегодня он чувствует это удовольствие сильнее? Потому что выполнил приказ по своей воле, а не под действием знака? И почему только сейчас? Неужели всё утро ведьмак не говорил ему, что делать? И только когда тот велел следовать за ним и Лютик сам подчинился, оно вновь сработало? После пережитого бард поднимает глаза на бывшего друга и видит ухмыляющееся лицо. Судя по самодовольному выражению, понятно, что он знает об этом свойстве при условии добровольного подчинения. Наверняка он специально сделал так, чтобы Лютик сам хотел выполнять его приказы, чтобы снова испытать это ощущение. Бард ругает сам себя. Только понадеялся, что всё будет лучше и, может даже, его отпустят, как тут же вспоминает, что нынешнему Геральту доверять нельзя. Но ведьмак не отвешивает едких замечаний по поводу положения друга и просто выходит, давая понять, чтобы за ним следовали. По началу Лютик не хочет двигаться, потому что опасается, что это снова может повториться. Но и не идти за ведьмаком чревато, поэтому не смело он делает новые шаги и понимает, что подобного больше не повторяется. Видимо, действие магии происходит только после выполнения действия первый раз и на короткий срок. Поэтому Лютик направляется вслед за бывшим другом, делая пометку, что нужно быть внимательным к тому, что именно говорит Геральт. И по возможности не выполнять прямых приказов. Хоть обманывать себя он и не собирается, и это дурманящее возбуждение, действительно может вызвать зависимость от наслаждения, но оно так быстро проходит, что потом только чувствуешь неловкость и какую-то неправильность от того, что это делает с ним его бывший друг. Поэтому подобное удовольствие он всё ещё предпочитает получать с девушками, без применения магии. Проследовав за ведьмаком, он вновь возвращается в комнату, в которой спал. Застаёт он ведьмака возле открытого шкафа. Как только бард входит в комнату, Геральт тут же достаёт какую-то одежду и отдаёт её другу. — Думаю, это будет смотреться на тебе хорошо. Лютик осматривает белую рубашку и чёрные штаны с металлическими кнопками вдоль шва на бёдрах. — Мне нужно это примерить? — Да. — Прямо сейчас? На этот вопрос Геральт не отвечает, и его лицо вновь становится серьёзным. — Хорошо, хорошо. Лютик направляется к кровати и кладёт вещи на неё, после чего оборачивается и хочет попросить ведьмака выйти, чтобы он мог переодеться. — Не мог бы ты? — Но видя тяжёлый взгляд напротив, понимает. — Да, не мог бы, ладно. После всего произошедшего, становится как-то неловко находится без одежды при Геральте. Каков абсурд, раньше они могли принимать ванну друг при друге и не стесняться, а сейчас даже переодеться некомфортно. Пересилив себя, бард поворачивается к кровати, стягивает почти жёлтую рубашку, в которой он путешествовал по деревням, кидает её на кровать и тут же натягивает идеально белую, предоставленную Геральтом. Она довольно широкая, с большим вырезом на груди, но по покрою видно, что очень дорогая. Наверняка больше бы подошла самому Геральту с его горами мышц. Осмотрев себя, Лютик почему-то радуется, что она довольно длинная и закрывает ягодицы. Ведь следующими на очереди будут штаны. Но решая не мешкать и покончить с этим скорее, он быстро снимает свои коричневые штаны свободного покроя и кидает их на кровать. Краем глаза он замечает, как Геральт сидит на стуле, подперев пальцами висок, полуприкрытым взглядом наблюдает за ним. Щёки вспыхивают от необъяснимого для самого себя стыда. «Очнись, Лютик, где ты, а где стыд, ты с этим чувством уже давно по разным дорогам разошёлся», — говорит он сам себе, быстро хватая черные штаны. Правда, натянуть на себя их оказывается не так просто, как казалось. Сначала он думает, что они ему попросту малы. Но оказывается, что они сильно облегающие. Явно Геральт их под свой вкус подбирал. Не сразу, но всё таки управившись с проклятыми штанами, он заправляет белую рубашку внутрь и застегивает около пяти пуговиц. Штаны с завышенной талией, поэтому заканчиваются где-то выше пупка. Слишком обтягивающие, чёрные штаны, белая, широкая рубашка, заправленная внутрь. Всё это не совсем в его вкусе и не видя себя со стороны, он решает, что наверняка выглядит глупо. Но обернувшись к ведьмаку, видит восхищение в его глазах и некий огонёк. Геральт встает с места и подходит к барду, с улыбкой смотря ему в глаза. После чего непривычно аккуратно проводит пальцами по кончикам волос Лютика заправляя за ухо без того короткие волосы. — Тебе очень идёт, — ведьмак кладёт одну руку на плечо, а второй приобнимает за талию. — Я почти уверен, что у тебя в роду были эльфы, ты точно не владеешь магией? Инстинктивно бард упирается руками в грудь, в надежде сохранить дистанцию. А от такой внезапной нежности и откровенности Лютик не может найти подходящих слов, словно все они застряли в горле. Сейчас он просто хлопает глазами, смотря на ведьмака. — Геральт, ты сегодня никуда не уезжаешь? — едва выдавливает из себя вопрос, в надежде избежать того, что сейчас может произойти. — К сожалению, скоро мне нужно будет отлучиться, а ты хочешь, чтобы я остался? К чему такие вопросы? В голове Юлиана паника, внутренний голос буквально вопит, что нужно срочно что-то предпринять. — Ну знаешь, просто интересуюсь планами на день, как это бывает в обычных парах, — Лютик тут же мысленно ударяет себя по лбу за сказанное. — А ты считаешь, что мы пара? — как-то надменно ухмыляется ведьмак. Лютик мечтает откусить себе язык, чтобы больше не выдавал весь мыслительный процесс. После чего ощущает, как рука ведьмака смещается с талии на бёдра, прижимая тело парня ближе к себе. И теперь в настолько обтягивающих штанах он чувствует себя словно без одежды. — А, да, знаешь, — с трудом, но Юлиан выворачивается из сильных объятий, глупо улыбаясь. — Тогда, я думаю, ну знаешь, мне надо время, ну, для того, чтобы, ну ты понимаешь. Мне нужно быть морально готовым. Ведьмак, приподняв голову, смотрит за взволнованным другом. Тот ходит по комнате, беря разные предметы в руки. — Знаешь, давай тогда договоримся. Тебе нужно по делам, а я должен настроится, поэтому, я думаю, будет уместно, ну знаешь, свидеться ближе к вечеру. — Юлиан? — с недоверием щурится Геральт. — Ты ведь мне несколько минут назад сказал, что хочешь начать всё сначала, так ведь? Поэтому я тебя прошу, дай мне время, ладно? А ты вечером приедешь, и я, знаешь, я тебе к тому времени даже сочиню новую балладу, идёт? Сейчас бард готов пообещать что угодно, лишь бы у него было время что-то предпринять. Геральт смотрит с недоверием, но, видимо, вспоминает слова о том, что они начнут всё сначала, сказанные ранее, и тяжело вздыхает. После чего подходит к барду, притягивает его к себе и целует в губы, несмотря на возмущение. — Только без глупостей, иначе ты увидишь меня по-настоящему в гневе. — Обещаю, никаких глупостей, буду сидеть тут и сочинять новую балладу. Геральт ещё раз с подозрением смотрит в глаза напротив и разворачивается, чтобы выйти из комнаты. — Хорошо, я дам тебе время. — Да, будет новая песня о белом волке, как в старые, добрые, — все ещё нервничая, как-то глупо подбадривает на то, чтобы его оставили одного. Как только Геральт покидает комнату, Лютик выдыхает и берет в руки лютню, садится на кровать и начинает бесцельно бренчать по струнам. Сам же в это время панически осматривает комнату, на предмет того, что ему может помочь спастись. В принципе, его план неизменен, а то, что Геральт уезжает, ему только на руку, ведь это и есть часть его плана. В течении следующего часа бард продолжает подбирать ноты, так чтобы они звучали похожими на песню. Ведь он уверен, что звуки инструмента ведьмак может слышать из любой комнаты. Только вот вместо слов, восхваляющих Геральта, ему в голову приходят лишь подобные строки: «Иногда нужно оказаться в тюремной камере, Нужны уловки и сказки, рассказываемые предателями, Чтобы помочь тебе понять, что свобода — это всё, что у тебя есть. Так запри меня И пни меня, И выброси прочь ключ. Пошёл ты, сукин сын, Потому что ты имеешь дело со мной...» Пока он тихо напевает себе это под нос, он слушает, как Геральт собирается в дорогу. Он специально играет на инструменте очень громко, а поёт тихо, чтобы ведьмак не услышал слов. И судя по тому, что к нему за всё время так и не ворвались в комнату с разъярёнными глазами, его так и не услышали. Пока он музицировал, в голове сформировался более менее рабочий план. Как только Геральт уедет, Лютик подождёт около минут пятнадцати, вернётся в свою комнату и запрёт её. После чего выбьет окно. Остаётся только взять одежду из шкафа, чтобы перевязать её между собой и привязать к кровати. Это не займёт много времени. Слишком длинную делать не обязательно, главное спуститься хотя бы до середины второго этажа. Падение с такой высоты не должно быть сильно болезненным. А дальше — только бежать изо всех сил, так долго, как только сможет. Тем более, что лес виден из окна. Лютик рассчитал примерно время, через сколько ему нужно будет всё это провернуть после отъезда Геральта. Минут пятнадцать езды на лошади будет достаточно, чтобы звук битого стекла не достиг нечеловеческого слуха ведьмака и он не вернулся. Остаётся только страх того, что будет, если Геральт всё таки его найдёт. Но об этом он решает не думать лишний раз. Ведь его могут и не найти, зато он точно знает, что будет вечером, когда тот вернётся, если бард не сбежит. И наверняка в этот раз этого уже не избежать и не оттянуть никакими уговорами. Так же обдумывая все возможные варианты его поисков, Лютик задумывается о том, что ведьмак, словно хищник, может найти его по запаху. И чтобы избежать этого, он решает принять ванну до того, как Геральт отбудет. Главное, не использовать ничего с отдушкой, иначе найти его будет даже проще, чем по собственному запаху. Пройдясь по дому, Лютик находит служанок и просит помочь ему с горячей водой. Одна из девушек тут же удаляется исполнять просьбу, не говоря ни слова. И Лютик понимает, что девушки не хотят с ним разговаривать, потому что боятся реакции ведьмака на общение с ними ловеласа Юлиана. В принципе он и не против, друзей ему тут заводить не нужно, а подставлять невинных девушек в его в планах нет. Хотя после того времени, что он общался с Геральтом в комнате, теперь ему кажется, что ведьмак образумился, что больше таких выпадав агрессии не будет и вообще он всё тот же хороший парень, с которым бард когда-то путешествовал. Но потом резко вспоминает, что его ожидает сегодня вечером, и, помотав головой, тут же берет себя в руки. Нет-нет, нельзя обманываться. Это большая удача, что Геральту нужно отбыть сегодня и его оставят одного в доме. Наверняка служанки, даже после обнаружения пропажи, не поедут следом за ведьмаком, чтобы доложить ему. А следовательно, у него будет время скрыться. Через несколько минут девушка сообщает о том, что бард может принять ванну. И Лютик незамедлительно направляется туда, где только вчера он был с Геральтом. Воспоминания не из приятных, но для осуществления плана этот пункт важен. Однако теперь ему становится некомфортно находится без одежды, будучи под одной крышей с ведьмаком. Даже если он находится в другой части дома. Лютик уходит в ванну, слыша, как Геральт раздаёт приказы о том, чтобы ему принесли какие-то вещи, которые ему понадобятся в дороге. Бард рад бы закрыть дверь в ванной на засов, чтобы к нему никто не мог зайти, но к сожалению тут нет ни засова ни замка. — Решил принять ванну? — раздаётся голос Геральта позади, когда Лютик, уже тщательно отмывшись, собирается выходить. Бард инстинктивно прижимает и обнимает ноги, стараясь прикрыть пах. Находиться совершенно голым рядом с ведьмаком это последнее, что он хотел бы сейчас делать. Лютик начинает нервничать от того, каким похотливым взглядом на него смотрит Геральт. — Да, я же, ну я ведь обещал, что буду готов к вечеру. — Бард бегает взглядом по предметам в ванне, ведь смотреть в глаза ведьмаку невозможно. Геральт уже одет в привычную броню, за спиной два меча, значит, он собирается скоро отбыть. Ведьмак садится рядом с Лютиком, кладя руки на бортики и пристально, но с улыбкой смотрит на похищенного. — Мне жаль, что приходится уехать, но я обещаю, что вернусь как можно скорее, как только закончу со всеми делами. — О, не торопись, — тут же не задумавшись отвечает бард, после чего даёт себе мысленный подзатыльник и резко пытается оправдаться. — А, ну я имею в виду, у нас же вся ночь впереди. Да и знаешь, песня ещё не закончена. Юлиан нервно хихикает и смотрит на Геральта, пытаясь понять, выдал ли он себя. В ответ он видит серьёзные, непроницаемые жёлтые глаза и не может даже предположить, о чём ведьмак думает. — Хорошо, надеюсь, ты меня понял, без глупостей. — Конечно, я быстро учусь, поверь, — бард поднимает руки, которыми до этого прижимал к себе колени, перед собой в знаке поражения. Геральт на это только хмыкает и пробегает взглядом по телу Лютика. После чего через оскал делает вдох и закрывает глаза. Юлиану вновь становится неловко, и он старается отодвинуться. Но не успевает, ведьмак хватает за затылок и притягивает для лёгкого поцелуя в губы. Но спустя несколько секунд, ему становится мало и он углубляет поцелуй. Лютик какое-то время отвечает ему, закрыв глаза, чтобы не вызвать подозрения в его несогласии. Но когда вторая рука ложится на оголённое плечо, начинает мычать и старается оттолкнуть от себя сильное тело в доспехах. Не без труда, но Лютику удаётся состроить то кокетливое лицо, которым обычно он привлекает большинство девушек. Ведьмак с подозрением смотрит на него, облизывая губы после поцелуя. И видимо, не понимая, почему бард даёт согласие на ночь, но не хочет поцелуя. — Не порть аппетит перед едой, — пытается оправдаться он за свою реакцию. — У нас будет куча времени. Ведьмак ничего не отвечает и спешно удаляется, решая не терять времени. Ведь чем быстрее он закончит, тем быстрее вернётся. Лютик, обрадовавшись, что всё закончилось так безобидно, тут же всполаскивается и вылезает из ванной. Если Геральт покидает дом сейчас, то и отсчёт времени до осуществления его плана начинается прямо сейчас. Наскоро обтеревшись, надевает ту же одежду, что ранее его заставил примерить ведьмак. Он сразу же вылетает из ванной и бежит на первый этаж, чтобы увидеть самолично отбытие. У выхода его встречают служанки и сообщают о том, что господин Геральт уехал. Бард тут же бросается к окнам и видит беловолосую фигуру удаляющуюся на лошади. А значит, пора действовать. Теперь чтобы не вызвать подозрения, он спокойным шагом возвращается к себе в комнату и открывает шкаф с вещами. Выбрав самые прочные он принимается их связывать между собой. В шкафу так же он находит тёмно-бордовый кожаный плащ и решает, что возьмёт его с собой, так как ночью в лесу будет явно холодно. А так же там стоят новые чёрные сапоги, которые выглядят удобнее, чем его собственные, поэтому он их сразу же переодевает. Как только приготовления в комнате закончены, Лютик спускается вниз на кухню и собирает еду, которая может ему пригодиться в пути. Ведь он не знает, где сейчас находится и как долго ему идти до ближайшего города или деревни. И в ту ли сторону он пойдёт после побега, поэтому стоит запастись припасами. Перед служанками оправдывается, будто не наелся с завтрака. И даже умудрившись заболтать и развеселить девушек, незаметно для них берет с собой один из ножей. Ведь не известно, кого он повстречает на своём пути, а без оружия шансов выжить будет мало. Вернувшись в комнату, он берет рубашку из неиспользованных вещей, заворачивает в неё еду и садится на кровать. Пытается примерно посчитать, прошло ли уже пятнадцать минут, как он и планировал. И спустя несколько минут нервного ожидания всё таки встаёт и решается приступить к осуществлению плана. Накинув на себя кожаный плащ, перекинув через плечо лютню он встает перед окном. Рядом с завёрнутой едой лежит верёвка из вещей, привязанная к кровати. Подёргав несколько раз и убедившись, что кровать не сдвинется с места даже под его весом, он решается приступить к осуществления плана. Он берет стул, на котором ранее сидел Геральт, подходит к окну, делает глубокий вдох. Прислушивается к звукам за дверью. Убедившись, что он один на этаже, замахивается и со всей силы ударяет окно. С первого раза только появляется трещина. Но он понимает, что уже наделал шуму, поэтому собрав все свои силы быстро ударяет ещё раз. Окно разбивается не полностью. Поэтому в спешке бард добивает ножками стула остатки стекла так, чтобы можно было выбраться. После чего спешно кидает вниз еду и веревку из вещей. Он спешит как только может, пока не прибежали на шум служанки. Поэтому, перелезая и хватаясь за веревку, он ранит руки в нескольких местах, но даже не ощущает боли. Понимает он это, только когда видит отпечатки крови на одежде, остающейся пока спускается вниз. Оказавшись на улице, он даже не верит, что ему действительно удалось это сделать. Добравшись до конца самодельной веревки, он оказывается возле первого этажа. Адреналин бежит по венам, поэтому когда он прыгает вниз, то не чувствует боли в ногах. После чего моментально хватает еду и со всех ног бежит через небольшое поле позади дома. Бежит он к лесу, ведь только там можно спрятаться. Куда именно приведёт его дорога, он не знает. Главное — бежать в противоположную сторону от Геральта. Добежав до начала леса, он оборачивается и смотрит, не преследует ли его кто-то. Но позади никого нет. Поэтому он просто направляется вглубь, не сбавляя скорости. Сейчас главное уйти как можно дальше, чтобы ведьмак не нашёл его ни по запаху, ни по звукам. И желательно не оставлять следов. И сейчас даже как-то не верится, что ему действительно удалось так легко убежать. Неужели Геральт не подумал о том, что окно можно просто сломать? Тут ведь точно нет никакого подвоха?