Daydreams and Nightmares

Эдвард снова убегает — за ним гонится обезображенный труп его матери, что остался после того самого дня. Он сворачивает в темный переулок и бежит в самые отдаленные районы Аместриса, лишь бы не слышать это противное скрежетание явно неестесственных, анатомически неправильных челюстей. Оно отстает, но Эдвард не сбавляет скорость и бежит к заброшенному зданию. Быстрый бег по битому стеклу — как же хорошо, что Эдвард в ботинках, и его ноги не повреждены. Этаж, ещё этаж — Эдвард перепрыгивает через сгнившие ступени и оказывается на верхнем этаже. Знакомый силуэт в доспехах сидит к нему спиной. — Ал! Ал, пожалуйста, помоги! — окликает брата Эдвард, сбивчиво объясняя ситуацию. — Я ненавижу тебя. Из-за тебя я стал таким, брат, — абсолютно безэмоционально произносит Альфонс и как-то странно изгибается, демонстрируя переднюю часть доспеха. В металлической груди зияет дыра, и оттуда выпрыгивает то, что гналось за Эдвардом. Треск костей. Кровь застилает глаза. Мимолетный крик и свет… Эдвард подпрыгивает на кровати и тут же переводит взгляд на окно, чтобы отвлечься. Ещё ночь, и только луна отражается в стекле бутылька со снотворным — в последнее время парень еле мог уснуть. Звезды мигают на небе мелкими пятнами, пока Элрик пытается сглотнуть застоявшийся в горле ком. «Да что ж такое-то, а?! Не может мой брат меня ненавидеть, не может!» Но здравые мысли быстро сменяются мелькающими опасениями: ещё, ещё, и ещё, и каждое затрагивает что-то сакральное в душе Эдварда, заставляя ущипнуть себя за руку, чтобы не проявить лишних эмоций. «Я должен быть сильным и взрослым. Я — единственная опора для Ала, и даже если он и правда меня ненавидит, даже если все мои сны — правда, я должен не подавать виду и помогать ему. Я должен». Эдвард выпивает дозу снотворного и засыпает крепким сном до утра. — Брат, ты уже проснулся? — позвал Альфонс из другой комнаты. Эдвард часто заморгал, и, наконец протер глаза. Встав с кровати и одевшись, Эдвард пошел к брату. — Да вот, только проснулся. Мне скоро на работу ехать, правда. — Через три часа, Эд. Куда ты так торопишься? Эдвард рассмеялся и почесал затылок, переводя взгляд на дверь. Подсознательно он хотел уйти и спрятаться навсегда, но почему и от кого — не мог понять. От себя не убежишь — это Эдвард понял с самого детства, но вот от брата… Элрик-старший мысленно обругал себя за подобные рассуждения, но виду не подал. «Я никогда не брошу своего брата. Он — все, что у меня осталось». — И правда. Перепутал, видимо, — Эдвард снова усмехнулся и хлопнул брата по металлическому плечу. — Так или иначе, мне все равно скоро придется уйти по делам. Буду вечером, как обычно, просто уйду чуть раньше. Не переживай. Ал встревоженно посмотрел на Эдварда и, чуть помявшись, спросил: — Это связано с тем, что ты подолгу не спишь? Я слышу, когда ты просыпаешься посреди ночи. Что-то происходит? Ты не заболел часом? Эдвард покачал головой и сделал шаг назад. «Ну не могу же я рассказать ему о том, что происходит! Он не сможет это воспринять и снова начнет во всем винить себя и доказывать, что я не прав». Эдвард легонько стукнул Ала по спине и рассмеялся: мол, все хорошо, не переживай. Альфонс тяжело вздохнул, но дальше расспрашивать не стал. «Если он не хочет говорить, значит, ему просто нужно время. Не буду навязываться, пока сам не расскажет». — Мне кошмар снился, — все же признался Эдвард. — Но не бери в голову, все хорошо. Мне сказали пропить снотворное, и все будет в порядке. Он врал: к врачам Эдвард не обращался, и даже в аптеке не спросил совета, кроме простого: «Оно точно стоит своих денег?» Аптекарь ответил положительно, и Эд без раздумия взял — ему нужно было что-то, что позволит спокойно спать, и больше ничего — он ведь абсолютно нормальный человек, просто немного устал. — Не хочешь поговорить, о чем был твой сон? — спокойным голосом спросил Альфонс, не выдавая волнения. Он знал, как Эдвард не любит, когда за него волнуются. — Да ничего серьезного, не особо помню. Помню, что за мной кто-то бежал, а дальше все как в тумане. Только страшно было, бр-р… Устал, наверное, — снова соврал Эдвард. Ал почесал затылок и так же спокойно спросил: — Может, тебе стоит взять отпуск на несколько дней и как следует отоспаться? «Я и так толком ничего не делаю. Мне нельзя отдыхать, я должен найти способ вернуть Алу тело». — Ага, конечно, кто мне отпуск-то даст? На работе завал, приходится работать сверхурочно, а полковник — говнюк ещё тот, ещё и свою работу на меня скидывают. «Пока не сделаешь все, что я приказал, никакого тебе отпуска» — ироничным голосом «процитировал» Эдвард. Конечно же, это все было ложью: на работе в последнее время было меньше всего дел, и можно было как следует отдохнуть. Эдвард врать не любил, тем более, брату, однако лучше уж соврать, чем поделиться своими страхами. Альфонс понимающе посмотрел и похлопал брата по плечу: — Ты справишься, Эд. Я в тебя верю. Эдвард улыбнулся и похлопал по плечу в ответ: — Конечно, я справлюсь! — уверенным голосом вскрикнул Эд. — Я ведь всегда справляюсь со всем, верно? Эдвард кивнул, как бы сам отвечая на свой риторический вопрос, и хихикнул, будто бы предвкушая свой успех. Через полчаса Эдвард все-таки избежал диалога с братом, чтобы случайно не проговориться, вырвавшись на работу. В штабе, как всегда, было шумно, однако, Эдварда интересовал лишь кабинет начальника. Он без труда нашел нужную дверь и проскользнул внутрь, скрываясь от любопытных взглядов служащих ниже его по рангу. — Йо, начальник! Что нового? Рой, отвлекшись от заполнения бумаг, встал из-за стола и, опустив брови, сурово посмотрел на Эдварда. — Тебя не учили, как следует разговаривать со старшими по званию или же твой мозг такой же маленький, как и ты? Полковник перевел взгляд на Элрика. Его лицо пылало гневом, а руки непроизвольно сжались в кулаки: казалось, из его ушей сейчас пойдет пар. «Глупый. Неужели я тоже так себя вёл, когда ещё был подростком?» Рой не особо помнил, как он себя вёл и чем занимался в то время, когда ему было пятнадцать — совсем как Эдварду сейчас. Воспоминания, конечно, были, и довольно много, но в те времена и мыслил, и действовал Мустанг совсем по-другому, так что не мог судить, как выглядел тогда со стороны взрослых людей. — Кого ты назвал… — гневно вскрикнул Эдвард и ударил кулаком по столу Роя, но тот перебил его и мягко, но ненавязчиво, коснулся его кулака. — Не кипятись ты так, Стальной, а то разнесешь тут все. Слева от меня бумаги, которые ты должен сделать сегодня до вечера. Займись лучше ими. Эдвард растерянно посмотрел на свою руку и перевел взгляд на Мустанга. «Зачем он меня успокаивает, черт побери, я ж не ребенок?! Даже поддеть его не получится, если только не…» Эдвард знал слабые места полковника после стольких лет конфликтов на рабочем месте, поэтому быстро придумал решение — взять его «на слабо». — А что, испугался, что я тебе вмажу, трус?! Ты просто стесняешься признать своё поражение! Но Рой, к своему удивлению, решил не поддаваться на провокацию. «Ага, щас! Время на него ещё тратить». — Эдвард, заткнись, пожалуйста. Я уже объяснил тебе, что надо делать, так сиди и делай молча! Хочешь поорать — ори в коридоре, ясно? А если уж пришел работать, возьми бумаги, ручку и работай! Эдвард зарычал, взял бумаги, кинул их на стол и все же начал кое-как заполнять, большую часть времени смотря в окно. Рой же продолжил работать, изредка поглядывая на подростка, чтобы посмотреть, что он делает. «Его можно понять, с одной стороны. Он стал армейским псом, чтобы вернуть тела себе и брату, а не для того, чтобы заполнять всякие бумажки, которые, вообще-то, должен заполнять я. Но с другой стороны, ему объясняли, какие у него будут обязанности, да и вообще, пусть соблюдает субординацию. Хоть какую-то». Полчаса непрерывного молчания. Час, два — только слышны движения ручки по бумаге. Рой уже закончил свою работу, но Эдвард все еще писал. Наконец, последняя бумага. Парень протянул стопку полковнику и безэмоциональным голосом сказал: — Я был не прав. Простите. Рой удивленно посмотрел на Эдварда, не веря своим ушам. На секунду он подумал, что ослышался, но нет, Элрик точно сказал именно это. Рой покрутил пальцем у виска и подставил руки под подбородок, опираясь локтями на стол. — Это шутка сейчас была или ты пытался заставить меня чувствовать угрызения совести за замечание? Но Эдварда в кабинете уже не было — и как только Мустанг не заметил? «Странно он себя повел, ну и ладно. Может, и вправду хотел показать, что он весь такой хороший, извинился, а злой полковник Мустанг не повелся, ха! Ну не мог же он реально извиниться, я такого от него за все время работы не слышал». Постучавшись, Риза зашла в кабинет и отдала Рою новые бумаги. — Ещё работа, да? — скучающим тоном мужчина задал риторический вопрос. — Спасибо, лейтенант. Вы свободны. Лейтенант кивнула и вышла из кабинета, не сказав ни единого слова. «Эх, если бы Эдвард вёл себя хотя бы наполовину так, как она, жить было бы куда легче». Рой взял новые бумаги и начал их заполнять, насвистывая себе под нос какую-то простенькую мелодию. Эдвард же тем временем сидел на скамейке в Центральном парке и смотрел на фонтан. «Ну и нахера я извинился? Он даже это всерьез не воспринял, а я только дураком себя выставил… Как будто реально вину почувствовал» Эдвард взял мелкий камешек с земли и бросил его в фонтан, наблюдая за полетом. Он закрыл лицо руками, чтобы на него не попали брызги, и задумчиво посмотрел на солнце, мгновение спустя возвращая руки в то же положение, которое было до этого. «А если серьезно, то, похоже, реально почувствовал вину или что-то типа. Странно. Никогда не чувствовал такое из-за того, что подколол его. Наверное, если я просто не буду больше так делать, это чувство пройдет. Ненавижу оказываться виноватым и подводить кого-то. Если бы я работал лучше, он бы мне поверил». Элрик почесал затылок и зажмурился — стало больно смотреть на солнце. Он перевел взгляд на свои руки. Правая. Из стали. «С того самого дня все идет наперекосяк… Алу, наверное, в сто тысяч раз хуже. Все ведь из-за меня и моей глупой идеи преобразовать человека, а я же знал, что так нельзя! И каждый ребенок знает». Эд нервно сглотнул слюну и сжал рукой металлическое предплечье, чтобы успокоиться. Это не помогло, и он решил пойти домой, закрыться в комнате и подумать обо всем в одиночестве. «Нельзя. Ал может что-то заподозрить, да и я сказал, что буду поздно. Хотя нет, пойду. Я уже достаточно сегодня наврал». Эдвард встал и неспешно пошел домой, не оглядываясь по сторонам. Он был целиком и полностью погружен в свои мысли, не обращая внимания, что происходит вокруг. Он чуть было не сбил с ног маленькую девочку, но вовремя увидел её, извинился и отошел в сторону, снова продолжая идти. Через пару кварталов Эдвард оказался дома. Альфонс уже ждал его в коридоре. — Да что с тобой происходит, Эдвард?! Сначала ты по ночам, оказывается, не спишь, а потом еще и говоришь, что будешь поздно, а сам приходишь даже раньше, чем обычно… Эдвард, врать бесполезно. Я всегда чувствую, когда происходит что-то плохое. Если захочешь поговорить об этом, ты всегда можешь прийти ко мне, но лучше бы ты сказал мне правду здесь и сейчас! Я твой брат, Эдвард, и я могу помочь! Незачем строить из себя сильного, если тебе плохо! Возьми, черт побери, отпуск, отдохни, да сделай всё, что угодно, лишь бы тебе стало легче! Во время тирады брата Эдвард опустил голову и сжал руки в кулаки. Когда Ал закончил, парень тихо сказал: — Прости меня. Я не должен был тебе врать. Я не буду рассказывать, что происходит, потому что не происходит ничего серьезного. Мне просто снятся кошмары. И да, я возьму отпуск, как ты и сказал. Завтра отнесу полковнику рапорт. Альфонс тяжело выдохнул и посмотрел в глаза Эдварду. «Всё же лучше, чем ничего, но что за кошмары?» Элрик-младший прекрасно знал, что если его брат не будет рассказывать, он так и скажет. Выудить у Эдварда что-то, если он не хочет делиться своими проблемами, практически невозможно. По крайней мере, сейчас. — Ал, я правда возьму отпуск. Обещаю. Эдвард быстрыми шагами пошел в свою комнату и закрылся там на замок, чтобы побыть в одиночестве. Альфонса это встревожило, но он все же решил на время оставить брата в покое. «Пусть лучше соберется с мыслями и сам расскажет». Эдвард ударил стену левой рукой и сморщился: кажется, он содрал костяшки и надо было бить правой. «Ну и пофиг, это всего лишь костяшки, ничего серьезного». Парень лег на кровать и уставился в потолок отсутствующим взглядом. Он пролежал так, не двигаясь, почти два часа, после чего уснул, так и не выпив необходимую дозу снотворного. Эдвард очутился в абсолютно белом пространстве: не было ничего, кроме всепоглощающего света — ни окон, не дверей. «Что я тут делаю, черт возьми?» За спиной у Эдварда возникли Врата, а перед ним материализовался Истина. На его абсолютно белом лице красовалась злая ухмылка, причем ухмылялся он настолько широко, что зубы почти не были закрыты. — Что тебе снова нужно от меня, ублюдок?! Что я делаю здесь опять? Я никого не преобразовывал с того случая! — А кто сказал, что ты не будешь расплачиваться за свой поступок до гробовой доски, алхимишка? — последнее слово Истина издевательски произнес по слогам, будто бы смакуя каждый звук. — Это была твоя идея с самого начала, но твой брат поплатился всем телом, а ты — всего лишь рукой и ногой. Несправедливо, правда? Он тоже так думает, но никогда в этом не признается, потому что он куда умнее и добрее, чем ты. Ты жалок, Эдвард, жалок настолько, что даже твой брат считает дни до твоей смерти. Словно по щелчку пальцев, вместо Истины перед Эдвардом оказалось тело Альфонса. Он был ужасно худ и бледен, казалось, будто он только что воскрес или болеет чем-то смертельным. Эдвард бросился к брату и обнял его, но тут же услышал: — Не трогай меня, ты мне противен. Я не хочу тебя видеть, ясно? Я из-за тебя таким стал. Альфонс выпутался из объятий, развернулся и ушёл, не говоря ни слова. Эдвард рухнул на пол и прижал колени вверх, смотря на белое пространство вверху. — Нет… Это же не может быть правдой, да? Он не такой, он нормально ко мне относится, и… Раздались голоса, и каждый говорил: «Ты сам во всем виноват». Эдвард закричал, потянул руками за свои волосы у корней, словно хотел их вырвать, и заплакал. Слезы лились из его глаз ручьем, пока тот кричал, сидя на полу, а голоса все усиливались. Один из них, похожий на голос матери, презрительно бросил: — Ну же и слабака я вырастила. Эдвард снова закричал и проснулся. Вспышка света. Альфонс стоит у его кровати.