my boy

За окном идёт снег. Медленно. Тихо. Над вечно не спящим Токио зима опрокинута тяжёлым ночным небом. Уличные огни ложатся на пол полосами света. Наблюдать за красотами города, окутанного плотным покрывалом ночи, можно долго. Хоть всю вечность. Лишь бы сейчас не поддаться искушению и не посмотреть на лежащего перед ней Сатору. Голого. Улыбающегося. Хитрого. Лиса. — Неужели вид за окном интереснее, чем мой? — спрашивает Годжо. Раздвигает ноги шире. Мина закрывает глаза и делает глубокий вдох. Засранец. Знает, что сейчас красив до невозможности. — Дай дыхание перевести, — просит его. — Зачем, если оно снова собьётся? — подмечает Годжо. — Я тебя сейчас ударю. — Давай. — Нет, лучше придушу. — И это тоже можно. — Сатору! — Что? — невинно хлопает глазами. — Если хочешь меня заткнуть, то я не против. Там в сумке есть кляп. — Боже… — Спасибо. — Да не ты, — Мина всё-таки бьёт его по бедру. Шлепок получается смачный. На светлой коже остаётся след узкой ладони. — Щекотно, — говорит он явную неправду. — Я могу на коленки встать, если в глаза смотреть для тебя слишком. Провоцирует, вызов бросает. — Давай сегодня по классике, — просит Мина. — Классике? — приподнимает бровь Сатору. — А это как? Мина на провокации вестись не спешит, неотрывно смотрит в глаза Сатору. Он проводит рукой от шеи, по груди к низу живота. Чуть касается своего члена, потом перебирает пальцами по бедру Мины, крепко сжимает. У него руки длинные, сильные. Залюбуешься. Мина не обманывается насчёт контроля. Сатору просто позволяет ей вести, потому что сам хочет. Мина перехватывает его за запястье, наклоняется вперёд, заставив Сатору втянуть воздух через нос с наслаждением, и говорит: — Без рук. — А то что? — А то не кончишь. — Мамочка разозлилась? — Я тебе не мамочка. — Тогда папочка? — Не перестанешь паясничать, я ничего делать не буду. — Да ладно, — улыбается Годжо. — Ты так сильно завелась, что я чувствую запах твоего возбуждения отсюда. Неужели готова отступить на полпути? Мина упирается руками в широкую грудь Сатору. Улыбается, глядя в глаза, и произносит: — Мне сейчас, чтобы кончить, достаточно будет своих пальцев и твоего вида, знаешь ли… Годжо судорожно выдыхает. Видимо, представил. — Со мной твои пальцы, какие бы они ловкие и умелые ни были, не сравнятся, — улыбается. — Тем более, что они дрожат. Так волнует перспектива трахнуть меня? Он её раззадорить пытается, расшевелить. У Мины и впрямь пальцы не слушаются. Дрожат. До такой степени, что ремешки этой чёртовой игрушки на её бёдрах пришлось застёгивать Сатору. Возбуждение сладко стекает вниз живота, стоит только вспомнить, как его пальцы ловко прихватывают застёжку и умело управляются с пряжкой. Один из ремешков он даже зубами затягивает, специально чуть туговато, так, что Мина шипит. А потом ослабляет, смотря из-под густых ресниц. Мину в тот момент посещает мысль: кто кого отыметь хочет. Она хмыкает и отстраняется назад, садясь на пятки. Ещё раз рассматривает картину, что перед ней раскинулась: обнажённый Годжо весь из белого нефрита высечен, светлая кожа туго обтягивает мышцы, заостряется штрихами правильного рельефа, безупречного, безошибочного, как и линия длинных ног. Сатору большой, но складный, правильный. Его тело переполняет сила, подсвечивает кожу изнутри. И речь даже не про проклятую энергию. — Нравлюсь? — спрашивает. — Нравишься, — хмыкает Мина. — Ноги шире раздвинь. — Всё, что пожелает госпожа Амацуки, — он глумится, но просьбу исполняет. Мина смазки не жалеет. Столько выливает, что у Сатору между ягодиц до неприличного влажно. Искусственный член скользит без труда. На подготовку времени уходит меньше, чем обычно. Годжо, лис пронырливый, где-то в промежутке между поцелуями услужливо сообщил, прошептал на ухо, что Мина зря отказалась идти в душ вдвоём. Потому, что для неё бы он устроил шоу, а так пришлось в скучном порядке себя растягивать, чтобы обеспечить дражайшей госпоже Амацуки отсутствие хлопот или хотя бы меньшее их количество. Мина хмурится, тяжело сглатывает вязкую слюну. Смотрит на Годжо. Тот усмехается, наклоняет голову чуть вбок, демонстрируя безупречную линию скул и лёгкий румянец. Светлая чёлка падает на глаза. — Какая ты серьёзная. — Замолчи. — Не бойся сделать мне больно. Я мальчик большой, плакать не буду. Хотя, — он смотрит на Мину с таким желанием в глазах, что у той дыхание перехватывает. — Если ты постараешься и доведёшь меня до слёз вот этой штукой, то я буду рад и порыдать. От удовольствия. — Замолчи, — выпаливает Мина второй раз, резко наклонившись вперёд и поцеловав Сатору в губы. Тот отвечает охотно. Толкается бёдрами, насаживаясь на искусственный член до конца. Стонет прямо в поцелуй. Мина отстраняется. Выходит полностью, а потом опять вгоняет по основание. Годжо выгибается в спине, невольно комкая пальцами простыни. Чётко обрисованные тугие мышцы живота подрагивают от сбившегося, быстрого дыхания. Мина берёт медленный, почти тягучий темп, но постепенно наращивая резкость движений, делая их сильнее и глубже. Годжо сначала громко, тяжело дышит, потом начинает постанывать. Мина внимательно следит за ним. Свои ощущения едва не накрывают с головой. Годжо такой податливый и открытый, что одна мысль об этом сносит крышу от возбуждения. Движение бёдер быстрее. Годжо выгибается. Стальные мышцы груди под белой кожей и плоский сильный живот, идеальная шея — всё напоказ. Слишком чувствительный сейчас, чтобы держать себя в руках. Суетной. Неспокойный. Двигаться приходится много. Мина в кои-то веки благодарна суровым шаманским будням за регулярные тренировки. Она подхватывает Сатору под колено и чуть смещает его положение. Угол проникновения меняется. И Сатору стонет громко, в голос. — Мина, — на выдохе, смотрит тяжело блестящими глазами. Мина чувствует, как колени дрожат. И вовсе не от буйного ночного рандеву. Сатору тянется к члену. Мина перехватывает его руку за запястье, не даёт себя коснуться. Сама обхватывает ствол, ощущая ладонью вены. Ведёт вверх. Обводит головку большим пальцем, наслаждаясь стонами Сатору. Его голос — музыка для ушей. Вид — услада для глаз. Мина успевает предугадать и не даёт парню кончить, перехватывая член у основания. Он разочарованно воет. Смотрит растерянно на Мину, когда та двигаться перестаёт. Ему нужно-то всего ничего. Мина выходит из него, отстёгивая ремни страпона. На этот раз руки её не дрожат. Она справляется ловко, почти по щелчку пальцев. На коже остаются красные следы от кожаных полос ремня. Годжо на мгновение подумал, что Мина просто сядет сверху. Но нет. Она опускается горячим ртом вниз и обхватывает головку губами. Проводит языком. Затем ещё несколько не хитрых, но чувственных ласк. Бёдра Сатору напрягаются до предела. А потом он содрогается всем телом, раскрыв рот в беззвучном крике, в конце срываясь на болезненный стон. Мина нависает над его широкой грудью. Не даёт нормально отдышаться. С силой сжимает нижнюю челюсть Сатору пальцами в требовании открыть рот. Сатору подчиняется. Мина обводит его нижнюю губу большим пальцем и мягко скользит в открытый рот. Мозолистая подушечка давит. Сатору улыбается и охотно высовывает нежно-розовый язык. По спине пробегает приятная дрожь, когда сам Сатору Годжо подчиняется, позволяет делать, что хочешь. Мина выплёвывает в открытый рот Сатору смесь её слюны и его спермы. Тут же дёргает за мягкие пряди на затылке, заставляя его наклонить голову и проглотить. — Хороший мальчик, — воркует она, дважды легонько хлопнув по щеке Годжо. Тот смаргивает остатки наслаждения. Смотрит на неё довольным котом. — Ты иногда можешь удивить, — говорит ей. — Тебе бы в душ, — хмыкает Мина, снова проводя по его члену рукой, а потом плавно перетекая ладонью на живот и пачкая кожу влагой. — Не хочу, — говорит Сатору, хватая Мину за запястье. Дёргает вперёд, а потом ловко подминает под себя, меняя положение их тел местами. Коленом раздвигает её ноги. — Ты не устал? — Мина приподнимает бровь. — Устал? — фыркает Годжо. — Ты за кого меня принимаешь? Я полон сил. — Ну, хорошо, — улыбается Мина. — А то в твоём-то возрасте… Сатору усмехается, наклоняется вперёд и жарко шепчет в ухо: — Вы нарываетесь, госпожа Амацуки. Мина тут же прижимает к его губам пальцы. — Хочешь, я тебе весь настрой собью? — спрашивает. — Ну, попробуй, — самодовольно заявляет Годжо. — Знаешь, почему я периодически отказываюсь от секса со страпоном? — Почему? — Потому, что я уверена, что со стороны мы смотримся, как слон и Моська, — говорит Мина, широко улыбаясь. — У нас с тобой настолько разные габариты, что иметь тебя… ну… в общем, я подумала про слона и Моську, когда ты мне первый раз предложил… — Мина не договаривает, не выдержав, и разражается хохотом. — Да ну тебя, женщина, — Годжо перекатывается на спину, а потом тоже смеётся. — Извини, — говорит Мина, смаргивая слёзы. — Я просто не смогла удержаться. — Кстати, — тянет Годжо. — Не плохая б ролевая игра получилась. — Ты сейчас серьёзно? — скептически хмыкает Мина, приподнимаясь на локтях. — Ну, или в следующий раз сделаем это перед зеркалом, чтобы оценить масштаб проблемы, — Сатору тянется к ней за поцелуем.