my boy

Мина открывает дверь до того, как раздаётся звонок. И сразу же встречается взглядом с Сатору. У того глаза блестят самоцветами. В кои-то веки лихорадочно-ярко, с весёлыми синими и голубыми искорками на радужке. Щёки перецелованы уличным холодом. На чёрном пальто серебряной россыпью переливается снег. Высокий. Красивый до безумия. От всего его естества веет морозной свежестью. Мина смотрит заворожено на лучистую улыбку, на губы тонкие, бледно розовые, и ненадолго прописывается в астрале. Замирает. — Пустишь? — спрашивает Сатору, снимая с рук перчатки. — А! — спохватывается Мина и делает лёгкий шаг в сторону, чтобы Годжо прошёл. За ним в квартиру приходит ощущение рождественской магии. Хотя, ничего такого шаман не делает. Не щёлкает пальцами. Не произносит мудрёное заклинание. Его присутствия достаточно. — Ты в этом поедешь? — Сатору окидывает девушку оценивающим взглядом. — Весьма оригинальный наряд. Мина только сейчас соображает, что стоит перед Годжо в растянутой серой футболке и чулках, которые успела надеть до его прихода. — Знала, что ты оценишь, — хмыкает она. — Я сейчас переоденусь в платье и можем ехать. — Давай, а то первогодки уже заждались. Чуть кухню, а вместе с ней и половину техникума не спалили, пока праздничный ужин готовили, — рассказывает Сатору, идя за Миной след в след. — А ты им в этом помогал, — усмехается Мина. — Руководил процессом и морально поддерживал, — заявляет Годжо. — Не сомневаюсь, что именно из-за этого ребята чуть всё и не спалили. Сатору хмыкает и растягивает губы в улыбке: — Утахиме с Сёко запаслись выпивкой, кстати. Готова к бурной пьянке после полуночи? — В прошлый раз они даже тебя выпить заставили. Так что не известно, кому из нас надо готовиться, — Мина ловко сбрасывает с себя мешковатую одежду и хватает с кровати платье. — Помочь? — спрашивает Годжо, наблюдая, как стройное, подтянутое тело Мины в кружевном комплекте чёрного белья скрывает ткань платья. — Что? — переспрашивает девушка. — Помочь молнию застегнуть? — уточняет молодой человек. — Нет, у тебя руки холодные после улицы, — отвечает Мина. — Они были в перчатках. — Ну и что? Всё равно холодные. — Мне по-прежнему к тебе прикасаться нельзя, госпожа Амацуки? — в голосе Сатору слышится наигранная обида. — Да. Пока не разрешу, нельзя, — Мина и сама не рада, что их игра так далеко зашла на днях. — А с молнией я и сама справлюсь. Она заводит руку за спину и перехватывает собачку замка. Красивые лопатки сводятся в идеальном движении, за которым неотрывно следит Сатору. — Сексуально, — комментирует он. — Ничего сексуального, — фыркает Мина. — Изогнулась, как креветка. — Я люблю креветки, — улыбается и подходит ближе. — Могу ли я попросить поощрения на сегодняшний вечер? — Годжо Сатору и спрашивает разрешение? — приподнимает бровь Мина. — Что-то новенькое. — Мы же честно играем, — наклоняет голову в бок Годжо. — Когда ты играл честно, напомни? — Мина дуреет от его запаха. — Всегда, — сладко тянет он, смотрит в глаза щенком. Действительно, что-то новенькое. — Так могу? — просит ещё раз. — Можешь, — Мина заранее знает, что проиграла. — Я хочу показать тебе твой рождественский подарок до того, как мы поедем в техникум, — говорит Сатору. — Ну, валяй, — отмахивается Мина, делая вид, что ей совсем не интересно. И прекрасно понимает, что выдаёт себя с потрохами. Сатору расстёгивает пальто, под которым тело лоснится чёрной тканью водолазки с высоким горлом. Наклоняется чуть вперёд и приподнимает подбородок. Мина понимает его без слов и указательным пальцем оттягивает ворот водолазки. Дыхание перехватывает внезапно, как удар поддых. Потому что красивую, безупречную шею Сатору Годжо огибает ошейник из красной кожи. Тонкий ремешок. Идеально подогнанный под размер. Но не это самое интересное и волнующее. На ошейнике весит, отбрасывая отблеск в искусственном свете, золотой медальон с надписью «Сатору Годжо, хороший мальчик». — Переверни, — советует он. — Самое интересное на обратной стороне. Мина послушно берёт тонкий золотой круг пальцами и переворачивает, читая следующие слова «при пропаже вернуть хозяйке, Амацуки Мине», а дальше номер её телефона. У шаманки вновь дыхание перехватывает. Сатору следит за её реакцией жадно и с некой толикой превосходства, идеально замаскированного под щенячий восторг. Должен же он как следует отыгрывать роль действительно хорошего мальчика. Хотя бы временно. — Не хватает надписи, что ты кобель и не кастрированный, — фыркает Мина, отворачиваясь. Годжо довольно хмыкает, отстраняясь, и не спрашивает, понравился ли Мине подарок. Потому, что по пылающим ушам госпожи Амацуки всё и так понятно.