Смертельный брак

Прошла уже неделя с их знакомства, а Кольт все еще избегал встреч с новоиспеченным начальником. Делал вид, что вникал в наинтереснейшие наставления, а на деле просто пытался не столкнуться с ним взглядом. Хотел Кольт того или нет, но Булл отправил внезапное письмо без тематики, без лишних слов, информацию о всех делах, в которых Кольту придется встать на защиту, как на подбор: наркоманов, насильников и воров. — Мистер Бланко, я больше двух лет работаю исключительно с юридическими лицами. Почему мне были направлены дела физлиц? — не любезничая, сходу протараторил Кольт, влетая внутрь уже обжитого кабинета. — Я же сказал: без официоза, — вдруг раздраженно выплюнул Булл, откладывая книгу обратно на полку. — И хватит врываться в мой кабинет без стука. Это как минимум неприлично. — Еще ни одного слова я не услышал о том, что меня действительно интересует, мистер Бланко, — Кольт показательно скрестил руки на груди, отстаивая свою позицию. — Но субординацию тоже было бы неплохо соблюдать, мистер Хобнэйл, — смерил презрительным взглядом через плечо мужчина. Кольт потупил взгляд, внезапно пристыженный. Впервые не нашелся, что ответить и глухо сглотнул ком в горле. «Стушевался, блять!» — Не замечаешь, что последние дела ты регулярно проигрываешь, Кольт? — спокойно продолжал брюнет. Кольту ничего не осталось как смиренно слушать дыхание директора и собственный рокот сердца в ожидании. — Я думаю вот как: чтобы не перегореть, надо что-то поменять, — внезапно нежно, будто объясняя ребенку простую для взрослого истину, проговорил мужчина. — Тебе это пойдет на пользу. Это не обсуждается, — снова резко одарил ледяным взором и отвернулся к полке, давая понять, что разговор окончен. Корона тут же прекратила сдавливать виски, позволяя крови снова наполнить мозг. Не привыкший видеть себя слабым, Кольт разозлился, попытался нагнать в себе уверенность, но быстро отрекся от идеи, поник и тихо покинул кабинет. «Проиграл…» Радовало, что эта склока хотя бы немного остудила его пыл и мысли автоматически забились наконец рабочими нюансами. Сам ведь бил себя в грудь, что докажет, что его оклеветали, что он действительно достойно работал. Так вот он, шанс. Хоть раз встань на свою собственную защиту, адвокатик. И без увиливаний сделай свою работу, черт возьми! *** Стало хуже. Кольт был уверен, что работать с оступившимися бродягами жизни будет проще, чем с многомиллионными компаниями, но это оказалось не так. Хватку он подрастерял, совсем не знал, как вежливее их заткнуть, когда они вдруг начинали рыдать или рдеться от напыщенных доказательств а-ля «братан, я отвечаю, это не я», не знал, как достоверно представлять их в суде, если сам им не верил, не хотел верить, не хотел помогать. Новая рутинная привычка закралась в жизнь Кольта незаметно. Он и раньше не надевал дорогих дизайнерских костюмов, но старался выглядеть всегда эталонно опрятно, по-простому стильно, со вкусом. Подчеркивал худобу ног и величественность спины модными моделями брюк и зауженными пиджаками. Но сейчас, когда в него никто не верил, а сам он был на грани увольнения, найти с утра наряд становилось непосильной задачей. Утром четыре раза минимум он полностью менял свое облачение, пока не находил что-то абсолютно ему несвойственное — костюмы, которые он надевал раньше, теперь казались ему нелепыми, будто покупал и носил в бреду, в лихорадке, будто выдавал себя за кого-то другого, более достойного жизни человека. Он начал скромнее выглядеть, а перед выходом замечал в десятки раз сильнее потемневшие за последний месяц круги под глазами в завешенном простыней зеркале. Хотелось спрятаться за другими, отмолчаться, раствориться. Разговаривать больше ни с кем из коллег не хотелось, так что курить он выходил в одиночестве, раздумывая, как вытянуть утопающего себя из этого болота неудач, как стать лучше, как оправдать ожидания Булла Бланко. Как утереть ему нос, как доказать, что он хорош. — Тебя, Кольт, придется оштрафовать, — шеф сидел с сигарой непопулярной курилке, куда, как правило, ленились ходить все коллеги, кроме Кольта. Смысл слов начальника с опозданием, но начал доходить. Он заметил, как участился пульс. Голос его прозвучал хрипло и неловко: — По какому такому поводу? — комок в горле помешал ему звучать внятно. — Из-за непрезентабельного внешнего вида, — уже скучающе выдохнул Булл. — Что не так? — он прокашлялся, прогоняя сиплость. — Из-за твоих брючек некоторые сотрудники стали работать хуже. Следи за собой. — Намекаете, что я тут всех распугиваю? — В целом, на первый раз обойдемся устным предупреждением, — Булл проигнорировал вопрос и ответил каким-то собственным мыслям. — Постараюсь, исправиться — неуверенно промямлил Кольт и направился к выходу. Необходимо было срочно спуститься вниз, выбраться на волю, надышаться настоящим воздухом и выкурить из себя стресс. Он затягивался уже не первую минуту кряду, да и не знал, как долго уже опустошал пачку. Как справиться или хотя бы как реагировать на странные замечания Булла, он еще не мог придумать. *** Стало еще хуже. Наступил один из чернейших периодов его рабочей жизни — в личной почти всегда была непросветная мгла. Работа нагнетала его, тревожила так, что по утрам не хотелось вставать, по вечерам не удавалось уснуть, а днем невмоготу было есть. Бессонница за руку передавала Кольта своему другу Истощению, и так по кругу. Когда удавалось задремать, он вскакивал с криками из-за судорог и просто плакал в пустой комнате. Нервный, бледный, отощавший, он работал на износ, одержимый идеей стать лучше. Кольт ходил вокруг своего стола, пытаясь размять спину, молясь, чтобы не подошел босс. Видимо, Булл абсолютно не умел понимать и читать людей, ведь заприметив зеленоватое лицо Кольта, он буквально рванул к нему, чтобы озадачить очередным престраннейшим наблюдением: — Кольт! Я следил за ходом твоей работы. Могу сказать одно — тебе здесь не место. Парень уже не знал, как расстелиться, чтобы услышать хоть одно хвалебное словечко. Но это перешло все границы. Собравшись с силами, он выпалил: — Позвольте, но последние недели я старательно делаю успехи! Неужели я достоин такой грубости: быть уволенным посреди офиса?! Лучше прислали бы по факсу! — последнюю фразу парень буквально прошипел. На секунду Булл округлил глаза, а затем заливисто рассмеялся. — Вы еще и смеетесь надо мной?! — голос Кольта дрожал, но был при этом звонким. Несколько проходящих мимо сотрудников испуганно оглянулись. — Спешишь с выводами. Я про повышение, — Булл, совершенно не по-доброму улыбаясь, оперся о стену, заглядывая в глаза сотрудника. — Что?.. — переспросил Кольт. — Но, правда, ты не думал сходить к специалисту? Кольт не знал, что на это ответить, но его эмоции бушевали и желали вылиться наружу самым неблагоприятным образом. — Простите, но как понимать все это? Я… я… я… — Ничего личного, просто нервы у тебя шалят нехило. Вероятно, переработал. В любом случае, у тебя наконец новая должность, и в ближайшее время тебе необходимо будет перенести все вещи в свой собственный кабинет — поближе ко мне. — Прошу прощения, не знаю, что на меня нашло. Будет сделано, — Кольт поднял взор на начальника и тут же об этом пожалел: плотоядный, тяжелый взгляд заставил отвернуться. Ему показалось, будто лицо начальника украшал не менее, чем оскал, но он отмахнулся от этой мысли. *** Тогда Кольту казалось, что жизнь налаживается, но как бы не так: работы стало еще больше, новая должность требовала небывалого рвения. Если бы не странная забота начальника, он, может быть, умер от голода, ведь Булл постоянно звал парня при любом удобном случае поесть в кафе на углу или в свой кабинет, когда заказывал доставку. Деньги у Кольта были, но сил и времени себя покормить не находилось. Новая беседа завязалась с утра, когда Кольт вместе с новыми делами занес начальнику стакан горячего свежего кофе, причем не из буфета, а из своей любимой кофейни. Булл удовлетворенно принял его подношение: — Ты все же доказал, что лучше того, что я слышал от бывшего руководителя, — Кольт невербально дал понять, что хочет послушать еще. — Ты действительно достойный сотрудник. Улыбка парня потеплела, он не смог сдержать искренней радости и гордости за себя. Эти слова вселили в него веру, что он все делает правильно, даже в ущерб здоровью. Возвращаясь в другой день из кабинета директора, он невольно услышал шепотки коллег. Неприятно было стать объектом сплетен, учитывая, что всегда и везде Кольт старался быть хорошим человеком, не оставляющим в беде приятеля. А сейчас они уверены, что должность, ради которой он убивал и продолжает убивать себя, досталась ему совсем не за профессиональные заслуги. Не успел он обрести успех, как неприятности посыпались снова. «Завидуют», — думал Кольт, стараясь смотреть на сотрудников, словно они не были ему ровней. Кажется, трудолюбие Кольта позволило выйти им с Буллом на новый уровень отношений, ведь тот начал относиться к нему как коллеге, а не как к подчиненному.