100 лет прожитых зря

Ладонь гладила стены школы. Этому заведению уже около тысячи лет. Каждый выпускник мог позволить себе лучшую жизнь. Школа считалась элитной, дорогой, для избалованных деток, да и вообще ученики получали большие привелегии в отличии от детей из других школ. С каждым шагом, Виктор словно рисовал пальцами линию на стенах, тянущуюся от самого класса. Перепрыгивая двери и картины рука вскоре остановилась, и медленно сползла вниз. Кабинет профессора Виида. Из-за того, что случилось на перемене, он позвал своих учеников к себе, чтобы разобраться с данной ситуацией. Виктору не хотелось входить в кабинет. Ему ничего не хотелось на тот момент. Ни возвращаться домой, ни идти на урок, ни заходить в кабинет. И тем более снова смотреть в эти туманные глаза. Вздохнув, Виктор посмотрел на дверь. Отошёл от неё, и с пустотой в голове просто смотрел. Наконец, спустя время, он решился войти. Чуть поржавевшая ручка двери повернулась. Евгений Виид сидел на своём бардовом, велюровом кресле. Позади него находилось большое окно, по бокам завешенное зелёными шторами до пола. В шкафах и на полках было много цветов, книг и черепов животных в стеклянных баночках. Вьюны обвивали люстру и стеновой карниз. Его кабинет был похож на забытый в лесу деревенский домик, что давным-давно покрылся мхом. Перед столом стоял мальчишка. Его руки дрожали и постоянно двигались, пытаясь помять собственные пальцы. Лучь, проходящий через шторы попадал ровно на середину комнаты, и как вода обволакивал его волосы. — Здравствуй Виктор, встань сюда и подожди пару минут.—Сказал Виид показав пальцем на место рядом с парнем, он вновь принялся что-то искать в стопке листов. Сделав пару шагов, Вик оказался на назначенном месте. Повернув голову, он знал с чем столкнётся: Сеня, опустил голову в пол, и морща лоб стоял рядом с ним. Было видно, что он в большой обиде, но в его, как дым глазах, будто блуждала печаль и разочарование в самом себе. То ли от злости, то ли от стресса, он взял себя за локти, и стал переберать пальцами складки на рубашке. В комнате витала тишина, только шелест листов и глубокое дыхание Сени. — Так, простите, что задерживаю, но мы здесь чтобы разобраться в одном деле. — Отложив стопку в сторону, он поставил одну из рук под голову, придерживая подбородок. — Ваш одноклассник, привёл Есения ко мне на перемене. Я заволновался, что могло такого случится? — Учитель поправил очки на своём лице, и поставил ещё одну руку под голову. —Оказалось, что Виктор издевался над тобой? Мне сложно в это поверить, но вспомнив то, как тяжело тебе было в тот момент, что ты не мог стоять на ногах, я полагаю, что произошло что-то очень серьёзное. — Обращаясь к Сене, он посмотрел на него. — Я хотел сказать... — Сеня замолчал, и снова продолжил. — Я хотел сказать, что я очень плохо поступил в тот момент, не сдержался и накричал на Виктора... И я хочу извинится сперва за это. Я ненавижу, когда вокруг много шума, мне стыдно, что я сам стал причиной... — Не сумел он продолжить, как в уголках глаз выступили капельки слез, и рукава рубашки потянулись в низ, в итоге, его руки отпустили ткань, и направились за спину. — Он сказал мне посмотреть на него... — В комнате стало совсем тихо. — Посмотреть... Как бы я хотел это сделать... Мне было весело разговаривать с ним между уроками, его шутки всегда поднимали мне настроение. И к тому, что произошло можно подобрать много некрасивых слов, но он же не з... — не стал он договаривать. — Мне не нравится об этом думать, но я сам стал причиной того, что мы здесь... — Было видно, как он злится. На себя, или на Виктора, так и не было понятно. Сложно было поверить, что этот тихий мальчик постоянно сдерживает эмоции в себе, стараясь лишний раз не повысить голос, и не показать своё недовольство. Тогда пазл в голове Виктора сложился. Все так, как он предполагал, пока шёл по коридорам. Теперь он смотрел на Сеню не как на того, кто чуть-что, впадает в истерику, а как на того, кто просто не говорит о том, когда что-то идёт не так. Лучше молчать и не жаловаться. Сеня знал, что Вик из тех личностей, которые могут поддержать и развеселить, если будет даже очень грустно. Ему не хотелось ломать его доброту своими действиями и словами. — Я сказал слишком много лишнего –Произнёс почти шёпотом Вик—Много того, что не стоило говорить. Я сразу понял, что ты отличаешься от других ребят, но не представлял что настолько...Я полностью признаю свою вину. Этого больше не повторится! Я уверен! Профессор Виид—Виктор повернулся к учителю—Вы видите всё, как есть. Мы с Сеней знаем всё, как есть. Даже маленький человек, может скрыть свой секрет. А после пожалеть. Проблема в том, что я не могу донести до вас смысл моих слов. Единственное, что я могу, это вечно просить прощения. Но это уже буду не я. Как здесь не рыдать и не плакать?! Но чем больше мы лжем про то, что все в порядке, тем уродливее правда. Я... но я люблю эту правду, если бы мне всё сказали с самого начала, не было бы недопонимания. — Вик резко замолчал. Снова наговорил лишнего. Словно нити обвивали шею, так комок продолжал расти в горле. Кажется они оба чувствовали себя не уютно, находясь в кабинете своего классного руководителя. – Я понял... — Евгений Виид встал, и подошёл к мальчикам. Облокотившись на стол который стоял позади него он произнёс — Я вижу что вам не комфортно говорить об этом. Не имею права вас заставлять. Тут и без слов все понятно. Виктор, теперь ты знаешь в чем дело, и будь в следующий раз избирательнее, говоря что-то. Ты мальчик не глупый. А ты Есений, не бойся говорить если, что-то случилось, не держи всё в себе. Стоит открыться для других. Хочешь летать вместе птичка, отрасти себе крылышки, как говорится. Я не хочу чтобы моим ученикам было тяжело в свои школьные годы. Все сейчас на нервах, а когда такого не было?....Мне стоило бы озвучить на весь класс, что ты не видишь, уже давным-давно.— Евгений вздохнул и закрыл глаза рукой, ещё что-то размышляя. — Думаю на этом всё! Вам стоит ещё вдвоём, со спокойной душой, все обговорить. Прошу вас отнестись друг к другу с пониманием. Есений, я уже позвонил твоему отцу, он заберёт тебя сейчас. Возвращайся в класс, и жди его как обычно.— Виид пошёл обратно к своему креслу, поправляя пиджак на плечах. Бледные пальцы, одним движением руки сняли белоснежную ленту с детской шеи. Виктор развернул Сеню к себе, и заведя руки ему за залылок, обматал его глаза полупрозрачной, атласной лентой. Сеня будто перестал дышать в этот момент, и его рот чуть приоткрылся с желанием зацепить хоть глоток воздуха, он выглядел так, словно заплачет с той же силой, как тогда. Виид же внимательно наблюдал за тем, что происходит. Напряжение вселилось в прежде раслабленные плечи Есения. Завязав бант, и поправив локоны светлых волос, падающих прямо на лицо, Виктор прошептал на ухо Сене:— Я знаю, меня же можно простить. — С опущенными глазами, Вик вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. В его голове, ушах, глазах и на устах, крутился монолог с собой. Своими странными действиями, он молча, что-то передал Сене. То, что он давно хотел сказать. Евгений Виид, как будто что-то вспомнил. Рукой он поправил волосы, так же смахнув с себя ненужные мысли. Он проводил Сеню до класса. Обходя самые тёмные места школы, он быстрым шагом отгонял от себя размышления. Он вернулся к себе для того, чтобы полить его любимые  цветы. Они были его страстью и хобби. Любуясь гормонией изящных бутонов цветов и уличных сорняков. Он проигрывал у себя в голове песню, популярной ранее джаз группы. Краем глаза он заметил, как лепестки чайной розы сгнили и упали на землю в горшке. Весь цветок был обвит лозами сорняка. Словно щупальца, он сросся и проник внутрь стебля цветка, в самом конце пронзив сердцевину бутона. Память тяжёлое бремя. Особенно для тех, кому сужеденно прожить несколько сотен лет. Вся земля была очищена, и перемешана с новой. Виид решил что это первый раз когда борьба, оказалась красивее гармонии.