100 лет прожитых зря

На самой высокой башне школы, которая так и напоминала старинный замок, блестел и сверкал колокол, который и служил звонком. Школа была построена своеобразной формы так, что звук разносился по всем коридорам и этажам. В самой башне была верёвка, которая тянулась до четвертого этажа. С помощью неё звонили в колокол. На четвертом этаже учились старшие классы. На третьем находились лаборатории, библиотека, музей и кабинет директора. На втором учились средние классы, а на первом занимались младшие. Так же на первом этаже была столовая, но некоторые дети брали еду с собой, чисто из предпочтений, или проблем со здоровьем. Как раз раздался звонок, и дети стали собираться по домам. Виктор, перед тем, как выйти из класса, посмотрел на Сеню, он остался ждать отца, который заберёт его из школы. Выйдя из кабинета, Вик медленным шагом уже подходил к выходу, как его окликнул голос. — Виктор, постой. Нам с тобой в одну сторону. Я бы хотел с тобой кое-что обсудить. — Это был профессор Виид. Он надевал кожанные перчатки. На нём уже было пальто с меховым воротником. На улице было прохладно, но не на столько чтобы одеваться в осеннюю одежду. Посмотрев на учителя, Виктор стал очень серьёзным. Не от того, что тот хотел поговорить с ним, а от того, что он выглядел так, словно просто хотел похвастаться своей новой вещью. Виктор нудно промычал ему в знак согласия. Виид открыл дверь, сначала пропустив мальчика, потом выйдя сам. На улице дул лёгкий ветер. Заката ещё не было, но горизонт уже обретал карамельный оттенок. В этот день на улицах было менее людно чем обычно, и это давало свою атмосферу. —Такой большой город, так много, кто решил остаться сегодня дома. Либо это просто совпадение, либо это просто мы очень быстро идём, и не замечаем их.—Говорил Евгений, иногда поворачивая голову. Виктор шёл большими шагами. Он выглядел так, словно он в ярости. Даже его учитель, ростом почти под два метра, не успевал за ним. Он наверное надеялся на спокойный разговор, будто совсем забыл о том, что произошло сегодня. Виктор ускорил шаг, чуть ли не начиная бежать. Ветер становился сильнее, и карамельные облака всё больше расплывались по небу. — Да стой же ты! — Евгений остановил мальчишку встав перед ним и схватив за плечи. С искрой сочувствия в глазах он посмотрел на него, после чего они сменились вдруг удивлением. Виктор еле сдерживал свои эмоции. Было видно, что он хотел и плакать и кричать, ломать всё вокруг себя. Он хотел испытать такое счастье, что его живот болел бы от смеха. Он хотел бы испытать такое горе, что его криков не было бы слышно. Он хотел разозлиться так сильно, что избил бы человека до изнеможения, после чего ему пришлось бы прятаться от мстительных взглядов. После долгого молчания Евгений встал ровно, поправил перчатку, и предложил Виктору взять его за руку. Вместе они пошли на набережную, на которой был прилив, где Виид купил мороженого. Он не знал какое любит Вик, так что взял наугад. — Я не знал какое ты любишь, так что взял с персиком. Ты выглядишь, как тот, кому оно бы понравилось. — С неловкостью ответил Евгений. Он был тем типом учителей, что был на одной волне со своими учениками. Он всегда старался подобрать с ними общий язык. Виктор все с той же печалью в глазах, смотрел на шарик мороженного в вафельном стаканчике. После чего улыбнулся и посмотрел на учителя. В его глазах появились маленькие блики, пробежавшие по алой радужке глаз. Евгений наклонился поставив руку на каменном ограждении. В другой руке он держал свой рожок, но он не собирался его есть. Наблюдая за небом и волнами подступающими к берегу, он сказал то, что хотел сказать ещё тогда, когда Вик покинул его кабинет. — Что ты хотел сказать, завязав ему глаза? — Я не знаю. — Как ты можешь не знать?— Они оба безприрывно смотрели на воду, только Вик иногда, покусывал вафельный рожок. — Признаться честно...мы с Сеней совсем не похожи. Я подумал, что мы станем хорошими друзьями, как только его встретил. Но вскоре я понял, что наши пути должны были разойтись с самого начала. Мы и не должны были подружиться . Евгений плохо понимал, что имел ввиду его ученик. Но он продолжал его слушать и вникать в смысл сказанного. — Однако, у нас есть что-то общее. Он ненавидит шум, хотя сам по сути холерик, и просто подавляет себя и свои эмоции. Я чувствую, что что-то происходит в его жизни, но это меня уже не волнует... Хотя мне жаль его, я бы так сильно хотел, чтобы он тоже увидел эти облака. Солнце словно находилось за плафоном. Оно горело не так сильно, и светило не ярко. Облака, как туман в глазах, обволакивали лучи света. — Я тоже стараюсь не злится и не плакать. Но он делает это из-за своей внутренней травмы. А я просто потому, что мне часто это бывает выгодно. Если ты говоришь то, что ожидает услышать от тебя твой собеседник, и если ты в добавок ещё и наивен, то есть вероятность, что тебе будут доверять.— Вик облизнул мороженное, и поставил голову на руку. Мороженое уже начало таять, поэтому его правая рука была уже липкой и сладкой, но Вику было всё равно. — По этой причине, Сеня понял мотивы моих действий.—Вымолвил он. —Завязав его глаза своей лентой от рубашки, которая мне так сильно нравится, я поставил точку. Я показал, что готов для тех, кого считаю другом, и кто нуждается, поделиться даже последней рубахой. Доказал? Возможно... Теперь мы не знакомы, в смысле мы не друзья. Я закрыл его и так слепые глаза. Он будет винить себя, я знаю, и будет ещё больше подавлять свои эмоции. Но меня же можно простить? Я больше не хочу делится с ним своей добротой. Хах, я уже поделился с ним своей, крутой, замечательной, самой лучшей во всей вселенной, лентой. И где спасибо? Эх, опять я никому не нужен. — В шутку сказал мальчишка, повернувшись с широкой улыбкой на своего учителя. Виид смотрел на него с серьёзным лицом. Молча, не шевелясь. Только ветер развивал рыжий мех на воротнике. Виктор же не унимал своей улыбки, не сводя свой хитрый прищур с профессора. Словно он и ему хотел что-то доказать. Момент мог казаться напряжённым, но на самом деле, он был самым комфортным и спокойным. Когда и Евгению, и Виктору, не нужно было искать сложных путей, чтобы понять друг друга. Евгений усмехнулся, и ладонью взял парня за плечо. — Я хочу тебе кое-что рассказать, выслушаешь?—Виид выгнул бровь, намекая, что история будет очень интересной. Виктор же подпрыгнул на месте в знак согласия. Солнце все так же золотило мятое покрывало волн. На набережной никого не было кроме других школьников, решивших прогуляться после уроков. — В детстве, примерно твоего возраста, может чуть постарше. У меня была подруга. Мы с ней учились в одном классе. Я с детства обожал садоводничество. Но родители отговаривали меня, мол не мужское это занятие, цветочки сажать.— Виид говорил Виктору так, словно он сам был ребёнком. Так легко, и без какой-то скрытой мысли. —Она учила меня как ухаживать за цветами. Что делать, если листья начнут желтеть, и какой грунт к какому цветку лучше подходит. Если бы не она, я никогда не стал бы твоим учителем. — Он усмехнулся, и опечаленным взглядом посмотрел в никуда. —Её семья переезжала, и за день до переезда она написала мне письмо, где говорилось, что не моя вина в том, что это происходит, и что родители специально врут. Как ты наверное догадался, её семья была против нашего общения. Всё из-за того, что мой прадед был превращённым в вампира человеком. Это клеймо на каждом члене семьи Виидов. Я любил своего прадеда, пусть он мыслил очень стереотипно и постоянно упрёкал меня в моём хобби. Он был единственным, кто желал мне каждую ночь сладких снов, и гладил по голове перед тем, как выключить свет. Виктор слушал внимательно. Съев свое мороженное, он взял так и не тронутое, что держал Виид, чтобы не запачкать его перчатки. Ну и может в тайне укусить кусочек. — Возможно, я все же сделал тогда что-то не так, но лишь спустя несколько лет, когда уже стал учится на педагога. Я понял, что она имела ввиду, говоря мне на прощание, что я испортил её. Она говорила, что я очень странный, и что моя семья запятнана. Что во мне грязная кровь, и что лучше бы мы не знали друг друга. Её родители прекрасно знали, что после переезда, мы бы не прекратили дружить. Графская дочка, и мальчик со странными увлечениями, у которого в семье есть не кровные вампиры. — Стойте. То есть её родители заставили её так сказать? — Ага. — Да они больные! — Тише, не выражайся. Все разные, и у каждого свои приоритеты и мнения. Например ты, очень смышленный мальчик. Твоя старшая сестра отличница, пусть и ничего не может сделать без своей матери. Единственное, что меня расстраивает это то, что я не мог ей помочь. Абсолютно ничем. Евгений посмотрел на Виктора, который уже за обе щеки уплетал его мороженное, но всем видом давал понять, что ему интересно его слушать. Усмехнувшись, учитель продолжил свой рассказ. — В её мокрых от слёз глазах, были видны все строгие правила в которых она жила. Её отец был военным командиром. А мать просто строгой женщиной с мизофобией.— Взяв паузу, он продолжил. — Когда она собиралась уходить, она бросила в меня яблоко, что лежало в её кармане. Как я потом обнаружил, его сердцевина была вырезана. И внутри лежало это. —Виид отстегнул пуговицу пальто и оттянул пиджак с брошью. — Вы говорили, что это фамильная ценность. — Не всем хочется говорить правду. Ты же не думаешь, что я всем рассказываю эту историю? —Вы сейчас это делаете. — Серьёзно посмотрел на учителя Вик. — Такая милашка.—Виид вернулся к теме.— После этого мы не виделись, совсем. Она поставила точку, и тоже винила себя, а я пытался понять свою проблему, и почему я не могу изменится. Только в моем случае, все стихло. Мы никогда не ссорились. Но, если взять вашу ситуацию, она довольно странная, конечно, вы дети, и всё гиперболизируете. Но даже, если бы вы остались друзьями, этот камень в вашем огороде никуда не делся бы. Это на первый взгляд глупая ссора. Но корень растёт куда глубже. Думаю не каждый сможет тебя понять. Евгений с мягкостью посмотрел на Виктора. Мальчик протянул ему руку, и вместе они двинулись вдоль мостовой. Теперь не только вода, но и всё небо золотилось, солнце святило ярче, но казалось, что медленно холодает. — Вы говорили нам в одну сторону? — Я живу через мост, знаешь где лес на окраине города? — Угу. — промычал Вик. — Там стоят несколько особняков. Вот там и мой дом. — Виид отпустил руку Вити, и так же, как в первый школьный день, помахал ладонью. Направляясь к автобусной остановке, которая была через одну улицу. До дома оставалось всего минута, и Виктор стоял на пороге, своего большого Замка. Так он его называл по крайней мере. Зайдя домой, и поставив обувь в шкавчик. Он беззвучно пошёл к себе. Присев на край кровати, стал думать о рассказе профессора. В дверь постучали. Оттуда выглянула девушка с длинными, белыми волосами, одетая в красное платье с жемчужинами. — Виктор, завтра ждём гостей. Вишенские приедут. Дай горничным накрохмалить рубашку, и отпарить фрак. А лучше сделай всё сам. Я бы посмотрела на эту картину. — сказала старшая сестра Виктора, похихикивая своим тонким голосом. Деревянная дверь закрылась. Было слышно, как она медленно уходит, стуча своими каблучками. — Ведьма! — Выкрикнул ей вслед Вик, ожидая, что она ещё не успела уйти. В шутку... Как бы не выражалась его сестра, она просто хочет соответствовать, так горячо её любимым королевам из исторических романов. Виктор сложил вещи и положил их в тумбочку рядом с кроватью. Из-за насыщенного дня, он решил лечь спать пораньше.