О каплях пролитой крови.

Вокруг меня — одни враги. И я пытаясь убежать молил: Ты себя береги. Вспоминая волосы вновь Ненавидел и гибнул За свою же любовь. Я сходил с ума от снов, Где искал твои ресницы Опять, снова, вновь.

      Прохладный ветер дул в лицо, трепая волосы и заставляя щуриться. Приходилось прятаться в самых разных местах, чтобы не сталкиваться с грозными и осуждающими взглядами. Теперь Слизерин был факультетом позора, а не амбиций. Из-за этого факта некоторые позволяли себе лишнего. Пугало ли это? Возможно по началу — да. А сейчас скорее раздражало. Если мы говорим о Драко. Ведь каждый защищался по-своему.       На Астрономической башне было прохладно. Вообще Драко часто носил шарф. Зима была близка. Послышался стук каблуков. Не трудно было догадаться, кто из девушек знал постоянное местонахождение Малфоя.       — Ты собрался прогулять зельеварение? — Панси остановилась в нескольких метрах за спиной Драко. Впрочем, слышно было её было и так чудесно. — Хотя ты и не особо думаешь о своём будущем, но этот предмет важен для тебя, если уж кое-кто собрался работать в Мунго.       — У нас нет будущего, Паркинсон. — старая песня.       Впрочем, это было как утверждение. Панси шумно выдохнула. Драко повернулся к ней всем корпусом, делая пару шагов на встречу. Их глаза встретились, проводя диалог. Девушка волновалась за друга, это было видно по одному её взгляду, по её словам, действиям. Пожалуй, Малфой учился только из-за её замечаний. Он потерял ту самую надежду. На счастье, будущее, жизнь. Да всё, что угодно! Закрылся в себе, не открываясь никому. Раньше хотя бы была семья, друзья, цели. А что сейчас можно было сделать, когда в жизнях этих детей не было ни одного тёплого взгляда в их сторону? Им пришлось взрослеть слишком рано.       До начала занятия оставалось минут 10, потому ученики толпились у кабинета. Драко стоял у стены, вдали от кабинета. Играть в тень слизеринцы научились на «ура». Особенно сейчас, когда были по одиночке. Раньше они были семьёй, самой настоящей. Северус был им отцом. Ну а сейчас… Все прятались по углам, комнатам, продолжая всем факультетом играть в тени.       — Драко? — голос Панси выбил парня из транса, заставляя слегка поднять голову. — Ты слышал это? Говорят, нас всех хотят посадить с другими факультетами! — в ответ девушка слышала молчание. Другого она и не ожидала.

***

      Слухи оказались правдой, к всеобщему сожалению. Так получилось, что учеников на старших факультетах было мало. Особенно слизеринцев. И сидели они какой-то небольшой кучкой в углу кабинета. Эта новость была объявлена в Большом Зале, что породило множество недовольных восклицаний. Минерва старалась, как могла. Она хотела лучшего для выпускников. Даже для слизеринцев.       Драко, пожалуй, повезло меньше всего. Гейнджер. Главная заучка всея Хогвартса, подружка Святого Поттера, грязнокровка, одна из золотой троицы. Что ещё можно сказать о ней, если этого всего не хватает, чтобы описать всё то отвращение, которое испытал Драко? Которое он испытывал и сейчас. Сама Гермиона лишь слегка улыбнулась ему, но встретив глаза полные ненависти, решила промолчать. Малфой слышал смешок Панси, которую посадили с Лавгуд. Кажется, им обоим не очень повезло.       Когда урок трансфигурации начался, Драко и почувствовал всё то, что ему придётся терпеть. Началось всё с странного комплимента о том, что у Малфоя красивый почерк. Парень проигнорировал это, даже не оборачиваясь. Далее Гермиона начала что-то бубнить себе под нос. Это очень раздражало. Затем отвечала на все задаваемые вопросы учителя. Драко тяжело выдохнул.       «Это будет трудно.» — подумал парень про себя.       — Ну как тебе с Грейнджер? — Панси ухмылялась.       — Скройся в туман, Паркинсон. — Драко закинул сумку на плечо и отправился в Большой Зал на обед. Он явно не хотел сейчас с кем-то разговаривать. Паркинсон скривила рот и направилась вслед за ним.       Обед проходил тише, чем обычно. Малфой видел недовольные лица сокурсников. Он был солидарен с ними. Всё это лицемерие раздражало. Очень.

***

      Драко опять стоял у входа в Мэнор. Все чувства и ощущения были убиты не так давно. Впрочем, это играло на руку, потому что с чувствами здесь не выжить. В чёртовом доме, который теперь обозначался только как архитектура. Это не было прежним домом для Малфоя.       — Драко? — когда-нибудь парня настолько достанет эта интонация, что он собственными руками убьёт себя. — Ты как?       — Лучше вопроса и не придумаешь, Паркинсон. — Драко слышал свой дрожащий голос. От этого становилось противно — проявление слабости. Девушка сделала пару шагов к нему, поравнявшись. Она пыталась прочитать эмоции, которые выражал Драко, бегая глазами по его лицу. А впрочем, Панси и не нужно было что-то читать. Она могла ощутить это. На себе.       — Ты… — Панси взглянула на Мэнор. Взгляд Драко так же был устремлён на него. — Боишься? — в её интонациях читался страх. Самый настоящий страх.       В ответ было слышно молчание и шелест листьев вокруг.       Ветер пробирал до мурашек. Хотя тут уже не поймёшь точно — вдруг это был страх? Скоро, прямо через несколько минут они должны были принять метку. Для Драко это был последний шанс выжить. Он уже несколько раз отказывался… Панси не хотела вспоминать тот момент, когда Малфой задыхался в своих слезах от боли.       Со стороны послышалось шуршание и девушка обернулась. Драко опустил голову, набирая воздуха в грудь.       — Да. — едва слышно. — Мне страшно.       Это было то, что презирали оба. То, что делали они сейчас. То, что скрывали всю жизнь. Слабость.       Рука Панси осторожно скользнула к ладони Малфоя. Тот не повернул головы, но девушка видела эти застывшие в его туманных глазах, будто дождь, слёзы. Драко переплёл их пальцы, судорожно выдыхая. Паркинсон сглотнула, не отводя взгляда от Малфоя. Они простояли так около минуты. Это было чертовски долго. Наконец-то Драко поднял свой взгляд на Панси. Он вскользь оглядел девушку, оценивая её. Оба напуганы. Оба так молоды. Оба не хотят этого. Они уже ничего не хотят.       — Вперёд, — голос Малфоя звучал тихо и печально, но в следующую секунду обрёл стержень. — Он будет злиться, если мы опоздаем.       Этих слов вполне хватило, чтобы взять себя в руки и уверенно кивнуть. Они сделали шаг одновременно. Это не было их решением. Это было самой ужасной шуткой судьбы.