Цикл

      Мацуно в последнее время почти не спал. Сон стал какой-то пыткой, которую испытывать снова и снова было сущим страданием. Каждый чертов раз так или иначе приводил к знакомому образу.       Знакомому до боли, до едва ощутимого тепла чужого тела на кончиках пальцев, до эфемерного дыхания на живот, до тяжести на бедрах и до щемящего в груди сердца.       Глаза слезились все чаще, волосы выпадали все больше, а сам Чифую засыпал на ходу. Продолжаться так больше не могло — это понимал и сам парень. Понимал, но…       К черту все это.       Он завалился на наспех заправленную с утра кровать, поерзал в поисках удобной позы, прикрыл глаза, вдохнул запах кондиционера для белья. На него сверху залез Пеке Джей, притоптав себе местечко и устроившись поудобнее. Через минуту он начал громко мурчать, и не то чтобы Мацуно это не нравилось, просто напоминало о временах, когда Баджи был рядом. Был с ним. Был… Был.       Он лежал на животе, и что-то внутри ломалось с треском, сыпалось на ребра, оседало на грудной клетке. Раз третий за этот день. Наверное.       Чифую зажмурил глаза до огненных искорок под веками, сжал кулаки, напряг тело до невозможности, а затем резко расслабился, увеличивая сладостно-мучительное чувство усталости. Пальцы подрагивали, машинально сжимая немного скомканное одеяло. Головная боль звенела набатами. Он искренне пытался не позволить себе потерять последние частицы сознания, но оно ускользало, словно песок сквозь пальцы. Словно время.

***

      Я едва открыл глаза, они слезились, размывая окружающую картину. Щиплет. Оказалось, меня окружал едкий дым, будто выедающий глаза, разум и сердце. Совсем рядом — в нескольких шагах от меня — горел огонь, но жара не чувствовалось, даже намека на тепло не было. Лишь пронизывающий до костей холод.       Перевел взгляд немного вбок, увидел твой образ, твой силуэт, твое тело, твои глаза. Ты смотрел прямо мне в глаза. Взгляд твой неживой и безразличный, но все же я вижу там сожаление. А, возможно, я просто хочу его там видеть. Ты приоткрывал рот, силился сказать хоть слово, но не успел.       Что, что ты хотел сказать? Это, может быть, обещания? Дельный совет? Или фраза прощания?       Мотая головой, смахнул минутное помутнение сознания, но ты не исчез — отвел взгляд. Проиграл в игре, которую не начал, но закончил.       Я смотрел пристально и понимал: это всего сон. Тебя нет. Меня, наверное, тоже, но это не особо волновало. Хотел двинуться, прикоснуться к тебе, но не мог. Мучался в догадках: возможно, ты мертвенно холоден, а возможно, твое тело горячо, словно у живого человека. Хотя, что я смогу почувствовать, если даже искры костра, отскакивавшие на мои обнаженные ноги, не доставляли боли?       Где-то поодаль стоял еще один человек: я не мог рассмотреть его лица, и сам он выглядел незнакомо, но все его существо навевало неконтролируемую панику. Дым скрывал его вздернутую голову, но на секунду он обнажил витую татуировку на шее, и мне стало дурно. Желтые глаза, сливавшиеся с язычками пламени, прожигали душу. Дуновение ветра — и образ исчез, словно какое-то наваждение.       Ты не делал ни единого движения, но я чувствовал, как сильно ты пытался привлечь свое внимание ко мне, словно я увидел то, что видеть вовсе не стоило. Мы стояли в почти полной тишине.       Трещал костер, и ты хотел сам затрещать, но не успел.       Вздрогнув, резко принимаю сидячее положение, все еще не осознавая реальности. Я сидел на кровати, точно. Рядом посапывал Пеке Джей, недовольно урча, что я так резко подскочил. Почувствовал, что в комнате как-то похолодало, решил окинуть помещение взглядом, но ровным счетом ничего не изменилось, лишь стало немного темнее. Точно.       Я видел сон.       Кажется, перед тем, как проснуться, я заметил грозовые облака вдалеке, едва различимые из-за клубов дыма. Глянул за окно — там тоже кучковались грозные тучи свинцового цвета, медленно ползущие к городу. Гроза гремела вдалеке.       А ты хотел что-то сказать, но почему-то не сумел.