Принудит к молчанью тебя молот Мьёлльнир

После этого Локи в образе лосося спрятался в водопаде фьорда Франангр. Там асы поймали его

— Локи, стой! Пожалуйста, подожди! — Тор выбежал из зала и кинулся вслед за братом. Тот уже успел дойти до конца коридора и, услышав его голос, остановился, но не обернулся. Скрестив руки на груди, он терпеливо ждал, когда Тор подойдёт ближе. — Брат, прости... Прости... за все... Это... Мы были не правы... Я понимаю, что тебе пришлось пережить... — Понимаешь? — Локи резко обернулся с грацией ядовитой змеи. — Понимаешь? Неужто? — Я... — Тор застыл, не понимая, что должен сказать. Он просто хотел извиниться, но все явно шло не по плану. Разгоры никогда не были его сильной стороной. — Часто ли ты превращешься в существо иного вида? Часто ли чувствуешь, как во время смены облика у тебя ломаются все кости и огнем горит кожа, на которой прорастает шерсть? — Локи заложил руки за спину и подошел совсем близко к брату. — Часто ли тебе приходится жертвовать своим телом, чтобы твои родственники не выгнали тебя из твоего же собственного дома? Часто ли... — Локи облизнул пересохшие губы и перешел на свистящий шепот. — ...тебя трахают жеребцы, чей огромный член с трудом... — Довольно! — Тор, быстро дыша, отшатнулся и широко открытыми глазами посмотрел на Локи. Тот улыбнулся намеренно невинно, как будто они говорили о самых безобидных вещах. — Я извинился... — И думаешь, что этого довольно? И знать не хочешь, что я пережил, и... ого, возбудился! Локи приподнял обе брови, указал подбородком на пах Тора, и тот неловко прикрыл его руками, хотя и сам понимал, что этот жест выдает его даже больше, чем внушительная выпуклость под кожаными штанами. — Ну, тут нечего стыдиться! У кого не встанет, когда брат рассказывает о своем сексе с лошадьми!.. — Замолкни! — Тор кинулся вперед, схватил Локи за шею и прижал к стене. Он был зол, ужасно, ужасно зол, но не на брата, а на себя за то, что вновь не выдержал, дал слабину и опять утянул Локи в пучину своего безумия. — Я так долго этого ждал... — Локи улыбнулся развратно и безумно, как умеет только он один, и поцеловал Тора в губы. Они оба застыли на секунду, а потом накинулись друг на друга, как бешеные. Локи изо всех сил сжал руками лицо Тора, будто боялся, что тот исчезнет, и целовал его губы, щеки, лоб. Он был везде и тонул в давно забытом ощущении — как брат обнимает его изо всех сил, словно боится потерять, и тихо стонет от его ласк. — Нет, я не должен... не опять, нет... — Что?! — Локи заставил Тора посмотреть себе в глаза. — Что ты не должен? — Я не должен опять... поступать так с тобой... так нельзя... это мой грех... — Тор попытался отвести взгляд и покрылся багряным румянцем. — Твой грех?.. — Локи секунду неверяще разглядывал лицо брата, а потом разразился громовым хохотом. — Тише! Если кто-то нас услышит!.. — Тор резко побледнел и стал совсем серым и маленьким, каким Локи его никогда не видел. Его захотелось спрятать в цветке кувшинки, уберечь от людских пересудов и сплетен, чтобы никогда не видеть его... таким. — Дорогой брат, — Локи вложил в свои слова всю серьезность, которая у него была, — то, что между нами случалось уже много раз, с самого отрочества, — не твой грех, потому что... я хотел и хочу этого не меньше твоего. — Ты... — Неужели все эти годы ты винил себя и думал, что растлил невинную душу... и потому так долго не приходил в мои покои? — Ну... в общих чертах... да... — Тор опустил голову настолько, насколько позволил это сделать держащий ее Локи, и нахмурился. Локи молча прижал его к своей груди. Ему уже было не важно, что десять минут назад он жаждал придушить брата и его друзей за насмешки. Теперь ему хотелось стоять так с ним до самого Рагнарека и не отпускать, даже когда погаснет солнце.