его дорогие веснушки

Хёнджин вылетел из дома, быстро засунув ключи в карман. Он всё ещё пытался успокоиться, но никак не получалось. Что он сейчас сделал? Сорвался. Поддался на эмоции. А в итоге что? В итоге он шёл по ночному городу в надежде, что спит. Не хотелось признавать, что это всё действительно произошло. Он не хотел ругаться с Феликсом. Совсем нет. Но ругаться начал он. Парень это прекрасно понимал, и от этого осознания стало особенно больно. Первые мысли–забыться. Сделать что-то, что сможет ему помочь забыть. Не думать об этом. Зашёл в первый попавшийся бар. А дальше–ничего. Он помнит всё обрывками. Как он подошёл к бару, а потом, кажется, к нему подсела какая-то девушка. Он что-то пил, не помнит, что именно. Кажется, у него не было денег. Тогда кто за него платил? И кто была эта девушка? По-моему, она пыталась его поцеловать. А он что? Ответил? Дальше всё, как во сне. Его кто-то сильно дёрнул за руку. Кажется, кто-то кричал. Но он не помнил, на него ли. Потом он вышел из клуба. Сам? Вряд ли. Он опирался на кого-то. Этот человек был тёплый. Но ему не понравилось это тепло. Оно было какое-то не то. Другое. Хотелось почувствовать что-то своё. В голове лицо Феликса. Его родное лицо. Он как-то оказался дома. Всё как в тумане. И голова сильно болит

***

Феликс проснулся рано утром от настойчивого стука в дверь. Было где-то 6 утра. Воскресенье. Кто вообще встаёт в воскресенье в такую рань? И ещё и долбится в чужую дверь? Нехотя встав с постели и поправив свою пижаму, Ликс отправился к двери, зевая на ходу. Открыв её, на пороге он увидел не знакомого парня, на котором повис Хёнджин. Феликс замер. –Не удивляйся. Я тоже тебя не знаю. Но этот парень сказал, что вы живёте вместе. Его чуть не поцеловала какая-то девушка, но я остановил его. Этот сказал, что хочет чтобы я отвёл его к его парню. Вы встречаетесь? "Парню". В голове Феликса это слово не как не укладывалось. Неужели он действительно так его назвал? В висках начало пульсировать. –Да.. То есть, нет. Он не мой парень... Но он живёт здесь! Спасибо, что привёл его... Я Феликс –Приятно. Я Чанбин. Забирай давай своё чудо, мне ещё домой ехать. "Чудо". Опять эти дурацкие сравнения. Почему сейчас? Почему с ним?... Действительно, Хёнджин был для Ликса как чудо, свалившиеся с неба. Стоп. Он сам об этом думает? Нет. Точно нет. Кто-то управляет его мыслями и всё. Никакое он не чудо, а какое-то "недо чудо", которое кричит без всякой причины. Ещё и громко. Чанбин аккуратно передал в руки Феликса Джина. Тот еле стоял на ногах. Ещё раз поблагодарив Чанбина и обменявшись с ним контактами, Ликс затащил Хёнджина домой. –Лиииикси, это ты? А это ты за мной приехал, даа? Его язык заплетался, он не стоял на ногах, от него несло перегаром. Ужасное зрелище. Но не смотря на это всё, Феликс как-то горько улыбнулся, и понёс его в комнату –Я, Джинни, я. Но я не забирал тебя. –Ну как таак? Я так надеееялся, что ты заберёшь меня. Поцелуй меня! Я таак скучал. Ликс сдерживал себя. Ему так хотелось захапать его в свои объятия, расцеловать всё его личико. Но он не мог. –Джинни, ты пьян. –лишь тихонько ответил Феликс, укладывая Хёнджина на кровать. – Просто поспи, ладно? –Я совсем не пьян! Ну поцелууй меня! Всё произошло слишком быстро. Феликс почувствовал сильные руки на своей талии. А через секунду он уже лежал на груди Хёнджина. Было странно, что будучи в таком состоянии, его руки оставались такими сильными. Он поцеловал его. Быстро. Нетерпеливо. Стало жарко. Что он делает? Ведь Джинни сейчас думает на нетрезвую голову. Его нельзя использовать. Но Ликс как будто замер во времени. И время остановилось. Он не смог. Он целовал его в ответ. Вкладывая в этот поцелуй всё,что мог. Боль, чувства, гнев и дикое желание. Потому что ждал. Потому что мечтал. И хотел безумно. Осознание пришло слишком поздно. Лишь тогда, когда Хёнджин потянулся к его рубашке. Резко схватив его за руку и поднявшись на локтях, Феликс произнёс с лёгкой отдышкой. –Джинни, милый, сейчас нельзя. Я не могу так с тобой поступить. –Ну почемуу? Ты не хочешь? –Хочу. Очень хочу. Но не могу. Тебе нужно поспать, малыш. –Никакой я не малыш,я же старше тебя, забыл? Джин снова потянулся руками к Ликсу, чтобы взять его за шею и притянуть к себе. Только младший не позволил этому случиться. Он быстро перехватил руки Хёнджина и припечатал их над его головой. Быстро чмокнув старшего в шею, он обнял его настолько крепко, насколько смог, тем самым перекрыв Джину движение. Да так, что тот даже пошевелиться не мог. –Ну не расстраивайся. Ты поспишь, и мы на трезвую голову всё обсудим. Отдыхай. Феликс поцеловал его в висок и улёгся рядом, поглаживая Хёнджина на плечам и спине. –Да я тебе говорю! Я абсолютно трезв... Старший ещё что-то пробубнил в плечо Ликса и, кажется, уснул. Феликс в свою очередь не спускал глаз с Хёнджина. От Джина всё ещё пахло перегаром, но тот уже потихоньку трезвел. Ликс прошёлся рукой по его спине, затем по плечу и волосам. Боже. Насколько сильно ему нравились его волосы. Он был готов трогать их вечно. Готов всё отдать, чтобы вдыхать и теребить их мог только он. Никто другой. Он бы вложил в эти жесты всю свою нежность. Вдохнув родной аромат, Феликс укрыл другого пледом, а сам задремал, так и не расцепив объятия.

***

Когда Хёнджин проснулся, было около двух часов дня. Слишком рано для пробуждения в хламину пьяного человека. Но как ни странно, Джин всегда легко отходил от такого состояния. Выпив стакан воды, который незадолго до его пробуждения бережно поставил Феликс, парень вышел их комнаты по направлению в кухню. Состояние было отличным, за исключением пульсирующих висков. За плитой стоял Феликс. Услышав шаги сзади, он заметно напрягся. –Доброе утро, Ликси –Доброе, Джин. Как ты? –Всё в порядке. Я помню, что ты уложил и успокоил меня вчера. Или уже сегодня. Это не важно. Спасибо... –Я должен был. Пустяки. Садись есть. Ликс почти приготовил сырники, поэтому звать Хёнджина за стол было логичным. Но он всё ещё опасался смотреть старшему в глаза. А о том, чтобы поговорить о произошедшем сегодня утром, не могло идти и речи. Джин послушно сел за стол. Он пытался вспомнить, что он сделал вчера, но никак не мог. Только помнил чьи-то губы, которые так нежно и нетерпеливо целовали его. Его испугала мысль,что это может быть не Феликс. И почему он думал об этом? Слишком странно. Феликс положил сырники на две тарелки, украсил их джемом и поставил перед Джином. Парень уже собирался отойти, но его схватили за запястье. Хёнджин смотрел ему прямо в глаза. Это так смущало... –Феликс. Ты должен сказать мне честно. Что вчера было? –Да ничего особенного, Джинни. –это прозвучало слишком неуверенно со стороны Ликса, особенно если принимать тот факт, что глаза его беспрестанно бегали по стенам. – Просто ты перебрал, а я тебя уложил, вот и всё. –Нет. Это не так. Я знаю. Ответь мне честно, прошу, Ликси! Мы целовались, да? Вопрос, заданный в лоб, поставил Феликса в тупик. Теперь он точно не знал, что ему делать. Глаза начало жечь от подступающих слёз, а глаза забегали ещё быстрее. Всё стало ещё хуже, когда Хёнджин поднялся и, не выпуская из руки чужое запястье, взял Ликса за подбородок и посмотрел прямо в глаза. Даже не просто в глаза. В душу. В самую душу, чтобы разгадать, что же всё–таки в голове у этого парня. Ликс не смог сдержаться. –Да! Да, Джинни, мы целовались! И начал это ты! Ты был пьян, а я не мог удержаться. Хватит напоминать об этом. Слёзы потекли сами собой. Уткнувшись в чужое плечо, Ликс заплакал так, как наверное, не плакал уже давно. Хёнджин скрепил свои руки на талии Феликса, а тот положил свои дрожащие руки ему на плечи. Джин тихо начал: –Прости меня, Ликс. Прошу, прости, друг! За то, что не сдержал себя и поцеловал. За то, что пил. За то, что ушёл. За то, что накричал. Прости.. Я должен говорить это вечно. Я не прав.. Я так хочу всё исправить... "За поцелуй извиняться было лишним" прозвучало в голове Феликса. Хорошо, что он не сказал этого вслух. Ликс тихо хмыкнул в плечо Хёнджина и поднял на него свои мокрые от слёз глаза. А Хёнджин был счастлив. Безумно. Так, как никогда раньше. Это было примирение. Их примирение. Которого он ждал. Очень. И он действительно не спит, а стоит и обнимает человека, которого любит. Ну вот опять. Эти дурацкие мысли. Зачем он об этом думает? Они друзья. А поцелуй, наверно, для Феликса ничего не значит. Значит и для Джина это ничего не должно было означать. Если бы он знал, как ошибался тогда... –Я тоже должен просить прощения, Джинни... –Ликс опёрся руками о грудь Хёнджина, и глаза его сделались слишком грустными. – Я не должен был так реагировать на тебя. Не должен был прогонять. Но прошу, дай мне заботиться о тебе. Мне это так нужно. И тебе, наверное, тоже.. –Конечно, Ликси. Мне нужна твоя забота. Очень нужна. Хотя я говорил обратное... Такой дурак. Господи, с кем ты дружишь? "Дружишь". Друг, дружба, друзья... Нет, не хочет об этом думать. Потому, что это так. Ничего большего он не значит для Хёнджина. Почему так больно? Как ножом полоснули по сердцу. Сильно. Так что это значит? Хёнджин для него важен? Наверное. Даже слишком. До безумия. До дрожи в коленях. Влюбился. Чёрт... Он бы подумал об этом, если бы не тепло Джина, которое так сильно и так по–родному обволакивало и снаружи, и внутри. Он просто не мог думать, пока это чудо обнимало его. Наверное, стоило подумать. Но потом. Как всегда...