Нежеланное
***
Нервные, отрывистые движения. Незуко торопясь застегивает кофту. В голове вертится одно — мысли о чувстве раздражения, что пронзало тело острой иглой. В голове проносится обозленный вскрик, досадно перемешанный с чувством глубокой грусти. ... Мысленно зубы проскрипели от раздражения. Приходилось задавать вопрос. Долгий и задумчивый, идущий посланием к самой себе: Зачем стоит выполнять глупые просьбы? Канао. У неё что, нет ног? Действительно! Она не может, совсем не может самостоятельно отнести в наш дом этот чертов ноутбук! Ну нет сил... Ну нет... Ну не может она постучаться в дверь... и... да, тооочно! Разве не мог Танджиро, при всей своей огроооомной любви отдать ей свои ЗАПАСНЫЕ КЛЮЧИ ОТ ДОМА?!! Мысль в голове сорвалась на крик, подобие рычания. Что стоит делать? Куда идти? Несколько неровных, сбивчивых шагов последовали за размышлением. Девушка находится в ванной. Горящей в свете белоснежного, порой бледного света лампы. Последняя одежда натянута. Незуко взглянула в зеркало, висящее над раковиной. Перед глазами престала гримаса мутного и странного раздражения, словно левый глаз едва подёргивался, напомнив своим цикличным дрожанием такт движения стрелки часов. В то же время длинные темные волосы на голове слегка взлохмачены. Малая часть ненароком осталась под кофтой. Девушка легко распрямила локоны руками, чуть исправив усталый образ в отражении. Затем неспеша, умыла лицо водой из под крана. Стала выглядеть куда более спокойной, скорее пугающе непоколебимой. Голова малость болела. Причина была очевидна, даже напрягала. Днем мама увезла двух младших на медосмотр, что запланирован у них школой, а Такео убежал на улицу. Гулять, или что-то наподобие... Весь день пришлось просидеть с Рокутой, самым маленьким и капризным... Время тянулось, как резина. К семи часам все вернулись, наступил долгожданный отдых... но... нет. Канао попросила забрать "ноутбук, который забыл у неё Танджиро". Попросила не просто, а в срочном порядке, вроде "нужен будет, да и принадлежит Такео", словно он куда-то сбежит или испарится... ... Неприятно. Незуко мельком отвела взгляд от зеркала, а после с четким интересом взглянула в отворенную дверь ванной комнаты, ведущую в гостиную. Вечер отдавал синеватой дымкой, тонущей в её стенах. Особое чувство стало забирать с головой от преставшей картины, сказочной, но правдивой. Сами стены окрасились в зеленовато-синие краски необыкновенным рефлексом, что лился из оконного стекла тонким и струящимся потоком красок. Это было окно, из которого виден лес. Вечерние пейзажи в нем виделись самыми чудными на протяжении всей жизни девушки. Закаты... Иногда, восходы. Но все они, так или иначе, несли за собой странную эмоцию. То было чуждое счастье или восхищение, но пустое. И, конечно, грусть... Страх... а также неприятное, изъедающее сердце насквозь ощущение. Чувство пустого пространства в груди. А сейчас этой эмоцией была пустота. Действительно, пустота. Вокруг пусто, внутри пусто... и везде... тоже пусто... Словно ты взглянул сюда... и все. Время испарилось, а ощущения пропали. Словно жизнь кончилась, но, тем не менее, продолжает длиться в этот миг. И очень... очень долго. Точнее, вечность. Незуко сделала шаг в матовую синеву вечера, словно последнего. Конечно, он не последний. Но в это так тяжело верилось. ...Без страха, правда. Даже не грустно. И в доме тихо. Будто здесь нет еще множества, большего множества человек. Воцарило безмолвие....пусть здесь и никогда не было громко.
***
Сухая дорога, поскрипывающая под ногами. Такой она была после знойного дня, но ныне небо, даже заходящее солнце затянуло беспросветными облаками, тяжелыми и громадными на вид. Деревья тонули в странном, неестественном темно-изумрудном оттенке. Особенно березы, растущие вдали, поодаль дороги, и изредка высаженные у продольной линии заборов разных участков. Незуко была здесь ни один раз. Множество в самом раннем детстве, после — будучи ученицей начальной школы. Далее — средняя школа, чуть подросла, и, спустя пару лет, всё пришло к этому моменту. Например там, вдали, она сфотографировала Танджиро около месяца назад. Под многочисленными деревьями, окружившими выезд на дорогу. Год назад девушка гуляла тут вместе с братом морозным январьским утром. По итогу она проходила здесь неоднократно: утром, днем, вечером, поздней ночью, в снег, дождь, грозу, солнце, град, ледяной ветер и слякоть. ... Навевали грустные размышления. Все уже не то, так ведь? Время идет так быстро, словно стрелка часов проматывается вперед с нечеловеческой силой. Ни единая душа не может разогнать действительный предмет в подобной мере. Что-то близкое к скорости света, если её зовут именно так. Прошлый месяц и вовсе пролетел секундным моментом, мигом, одним видным лишь вооруженным глазом жестом. Пролетел так, будто его закрасили на листе бумаги, будь жизнь Незуко рисунком. Прошел так, словно сотни страниц были пропущены, будь жизнь Незуко текстом. Единственное, что осталось в воспоминаниях после крупного забвения — мысли о Танджиро, и то, сколько времени уделялось на них. Года, уж точно... и они вместились в месяц. Время пластично и изменчиво. И что выходило итогом, выводом из мыслей? Танджиро перестал быть прежним. Правда. Ранее он был в меньшей степени свободен по собственной воле, ограничивался в силу ответственности о семье. А сейчас? Сейчас ничего не осталось. Да, он волнуется, но малость в сравнении со старыми временами. Расслабился, так сказать. Это и есть антитеза, контраст. А что сегодня? "Уехал по делам" — ранее услышала Незуко из телефонного звонка, прямо в приветствии Канао. Куда по делам? Так странно. И, было бы понятно, если в магазин или куда-то, где нужны деньги... Кошелек у него всегда дома, темно-синий с застежкой, кожаный, на полке, что выступала от шкафа справа, который, по сути дела, находился в левом углу комнаты недалеко от окна, из которого выходил вид на мамин сад... Танджиро, уже понятно, никогда не носит кошелек с собой, у него в правом кармане брюк или джинс вечно лежит около семидесяти рублей. Их можно там нащупать, он выкладывает монетки только перед стиркой. Это два проезда на автобусе и третий запасной. Сами деньги, кстати, немного пахнут Танджиро. Не сразу поймешь, но подержав монетку у носа несколько минут проскользнет знакомый запах... Так вот... если он не приходил домой, хлопая дверью в спешке, после этого оставив опустошенную полочку рядом со шкафом, то более семидесяти рублей при нем не было, а значит далеко уехать и купить что-то он не мог. Разве что жвачку на деньги под "запасной", третий проезд. Откуда появилось знание того, что Танджиро ездит на автобусе? Все очень просто! У него, как минимум, есть распечатка с нужным расписанием под грудой учебников на столе, и, конечно, такие слова, как "маршрутка", "остановка" часто звучат в его телефонных звонках. Особенно хорошо их слышно, если запереться в туалете и прислушиваться к правой стене. За ней находится комната Танджиро... ... Нежданно путь преградил забор. Забор, ограждающий улицу от дома Канао. Незуко снова тут. Улетучилось задумчивое настроение. Будто девушка подавляла его весь день, после оно вырвалось ярким всплеском на какие-то десять минут, пока она старалась одеться и подойти к нужному дому... и настроение снова пропало. Исчезло, так сказать. Вновь стало неприятно. Напротив дом. Мерзкий. Даже воздух вокруг него противно давит на голову. Незуко нажала на небольшую кнопочку вызова у калитки. Напряженно проскользнули секунды, минута ожидания... Канао. И как Незуко не услышала шагов в её сторону?! Девушка стояла напротив неё, отворив калитку со внутренней стороны участка. Она кротко улыбнулась. ... ... —Привет! — слова звучали воодушевленно — ...Хм... давно не виделись! Я положила ноутбук в довольно крепкий пакет. Он в гостиной, пошли... ... Незуко незаметно выдохнула, кивнула... Калитка с щелчком захлопнулась за её спиной. ... Девушки прошли к дому по тропинке. ... Входная дверь захлопнулась с неясным грохотом. Теперь в поле зрения Незуко была большая комната, что престала ей первый раз в жизни. Это гостиная, довольно чистая. Посередине расположен уютный диван, на вид мягкий, небольшой, чуть правее креслице, кофейный столик... там лежит пакет, и в него судя по форме и размеру, упакован ноутбук. Пронизывающее до мозга костей, тревожное место. Присутствие Канао за спиной заставляло ощутить ком в горле, а затылок словно прожигало спичкой, раскаленным железом, столбом огня... Но это, так или иначе, просто взгляд. ... —э-э-Это ноутбук? — поинтересовалась Незуко. —Да. Неуверенный шаг вперед. И до сих пор мысли довольно туманны. Вся тревога воздушна, разговор идет мимо. ... —Ты только не уходи так сразу... — протянула Канао, в голосе звучала нотка грусти — Шинобу и Канаэ снова в командировке... а у меня ещё полный чайник на кухне... ... Раздался вздох говорящей. —Незуко... может, чаю?...
Хм... ...С чего это тебя на чай потянуло?
Девушка ощутила явное недоверие, секундно помешкалась, но, всё же, ответила: —Давай. Только ненадолго. У меня еще дела по дому... Канао легко улыбнулась ей в ответ. —Без проблем. ... ... ... Секунда, или, быть может, минута... ее силуэт растворился в пространстве, так оно ощущалось, казалось очевидным для Незуко. Канао ушла на кухню. Недавно в нескольких метрах отсюда находилось неприятное девушке лицо, слегка грустное, но обладающее неясной аурой, окутанной дымкой неизвестности. Это была эмоция, идущая из самого центра, дна, сокровенной середины души Канао. Что значили эти мысли? Канао... Канао... Она же глупая! Уверенное чувство ненависти расплывалось нечеткими гранями, что вовсе испарялись в среде настоящего момента. Была ли девушка права в своих размышлениях, ненависти и злости по отношению к другому человеку? ......Да? Канао была врагом.
Да, может она и казалась мудрой, умной, образованной, сосредоточенной, подходящей к этой среде как кусочек извилистого, редкого пазла... она могла иметь хорошие черты, стремления... Ей можно было даже посочувствовать... Но Канао была врагом. Может... Незуко могла бы найти общие черты! Незуко... и Канао... В чем-то они могут быть похожи. Это очевидно! Среди всех людей, миллионов, миллиардов можно подыскать общую черту, какой очевидной и глупой она бы ни была. Вот только общее искать гораздо сложнее, чем отличное.
... ... —А тебе добавлять сахар?! — вскрик с кухни заставил Незуко вырваться из размышлений. ...Сахар... Сахар... Стоит ли? Сахар...
... —Да! Давай! ... Минуту спустя Канао вынесла из кухни две небольшие чашечки. Светлые, аккуратные... Как кажется, ручной работы... Она расположила их на кофейном столике, после неспеша села в кресло поодаль дивана, где расположилась Незуко. Она неспешно взяла чаю, подула, сделала первый глоток. ... —Ну как там твои дела? ммм? Она сделала новый глоток. ......И что же ты такая разговорчивая Канао?
—Хм... Дела... Неплохо! А ты как? —А вот замечательно. — Канао чуть замешкалась, на ее лице появилась легкая улыбка—А ты знала, что Танджиро поступил на бюджет? По телу Незуко пробежали мурашки, глаза легко округлились. Танджиро? П о с т у п и л? Танджиро поступил... И вправду, поступил... Она взглянула вниз, на чай, легко улыбнувшись. Какая эмоция владела ей в настоящий момент?Он уже вырос...
Танджиро... Вырос... Поступил... Танджиро... ... ... —Вау... Я за него... очень рада! — девушка сделала первый глоток чая. Грустный трепет сердца взял верх над настороженностью. Это просто... Очень грустно... —Он еще не сказал вам? — Канао усмехнулась — Хотя, ладно, прошло буквально пару часов... ... ... Она сделала последний глоток чая, после придвинув пакет к краю кофейного столика, что был ближе к собеседнице. За окном подул ветерок, заставив ветки деревьев в саду постучать по стеклу хаотичным и легким движением. —Когда допьешь можешь идти домой. Уже темнеет... и... Обязательно похвали Танджиро, когда он придет. Например обними его. ......Командовать будешь? Мне не до тебя, Канао, правда...
... —Д...Да что к нему поздно вечером навязываться... Я не особо люблю вот так к нему подойти и- —Врешь.... ...
...?
... —В смыс- Брови Незуко чуть приподнялись от удивления. Почему Канао ей... н а г р у б и л а? И что вообще имелось ввиду... ... —Х-ха.. ну ладно, Незуко... — Девушка усмехнулась, посмотрев в пол со странным выражением лица. Подняла взгляд. — ...Брата собственного хочешь?... ... Мир, наверное, остановился. Сердце вместе с ним — безусловно. Изъедающая дрожь бросилась по телу, кинула в жар, непревзойденную агонию. Кровоснабжение прекратилось, работа мозга в аналогии. Тело растворилось в болезненном чувстве. Оно — отчаяние, оно страх, да и разницы нет, что это такое. Это, в конце концов лишь сильнейшая б о л ь. Боль.
Боль.
Боль.
Боль.
Боль.
Боль.
Боль. Боль.Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль.Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль.Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Б О Л Ь. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶Ь̶Б̶О̶Л̶БОЛЬБОЛЬБОЛЬБОЛЬБОЛЬБОЛЬ̳БО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́ЬБО͊Л͒Ь͠Б̐О͊ЛЬ͝Б̿О̚Л͐ЬБ͘О͠ЛЬ͠БО̕Л͋Ь͝Б̓О͝Л́Ь
Плоть разрывает, вдох нереален, равносилен своей попытке при отсутствии легких, или же их крайне истерзанному состоянию. Что же это, если не крайняя степень агонии? Большего чувства не существует, оно непосильно человеческому восприятию Сердце колотится в груди быстрее, чем происходит, происходило и произойдет что-либо. Быстрее умирает жизнь, что никогда не зарождалась, быстрее не может пронестись свет, лишь так это чувствуется в груди. Это чувство медленно и протяжно, как страшная смерть, словно ты гнил живьем годами, кожа сползала, внутренности разъедало ядом и кислотами, но жизнь не покидала до последней капли крови, выдержанной и измученной до самого конца.
—Не чувствуешь стыда? Танджиро слишком добр для того, чтобы поверить в подобное. Он не может даже представить этого, пока ты продолжаешь извращаться без попытки остановиться. Не твое дело, где он.На глаза выступают слезы, страх и ненависть пересекают грань возможного. Канао затронула самый сокровенный и ломкий центр души Незуко, как струну на сердце, которой небрежно заиграли, изощренно порвали. МОНСТР!!! МОНСТР!!! Тело... совсем не здесь... Даже не видно... Где ты... Находишься...
—По твоему поведению этот... факт... так заметен, что хочется в голос смеяться при виде того, как ты пытаешься все скрыть.Хочется... её задушить... Разорвать горло... Голыми руками... Я ЕЁ НЕНАВИЖУ! СУКА, СУКА, СУКА!!! МОЛЧИ!!! ЗАТКНИСЬ!!! Я УМОЛЯЮ! УМОЛЯЮ! УМОЛЯЮ! УМОЛЯЮ! Х В А Т И Т!!! ХВАТИТ!!! ХВАТИТ!!! ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ, ИЗДЕВАЕШЬСЯ, ИЗДЕВАЕШЬСЯ!!! ЧТО??!?! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ Я ХОЧУ ПРОСНУТЬСЯОТЭТОГОКАКОТСТРАШНОГОКОШМАРА Я У М О Л Я Ю МОЛЧИ!!!! ПРОСТО. ЗАТКНИСЬ. Я. ДАЖЕ. НЕ. ПОНИМАЮ. ЧТО. ПРОИСХОДИТ!!!!!!!!! ЗАЧЕМ. ТЫ. ЭТО СДЕЛАЛА?!???????!!!!!
......
...
...
......
...
...тихая музыка ...а ноты ломкие. ...она приглушенная, раздается тонким звоном в глубине вечера. ...еще не смеркло, скорее сумерки, а за окном пошел дождь. ...он скатывается капельками по оконному стеклу. ...в такт постукивая... ...чайные чашки разбиты... ...на углу кофейного столика запеклась кровь.Незуко протащила Канао вверх по лестнице, за ноги. В конце тесного коридора — единственная открытая дверь. Светлая, убранная комната. Белоснежная подушка пропиталась кровью с затылка безжизненного тела. Она накрыла его одеялом, в руки положила незнакомого плюшевого кролика, что лежал неподалеку. ...И лицо все красное от слез... ...А вечер красивый...
Тут из окна видно — во всех домах горит свет. Впервые...
