Фортепиано
21 декабря 2021 г., 01:35
Поместье Пиковых. 1890 год.
По глухому коридору раздавались неторопливые шаги помещика — Пика. Величавый мужчина тридцати лет, ярый любитель темной грубой одежды. Шаг его очень тяжел, особенно в собственных владениях, но на данный момент его что-то заставило поубавить пыл. Что же? Сквозь бесчувственные холодные стены слышалась до боли знакомые сочетания нот. Пик и позабыл, что в его доме имеется фортепиано: после того случая он не желал даже видеть его и, стараясь не поддаваться эмоциям, переместил музыкальный инструмент в пустую комнату. А раньше оно гордо служило в его кабинете, регулярно насыщая своими мелодиями стены, что видали многое за несколько веков стояния на этой земле. Пик, аккуратно приоткрыв скрипучую дверь, неверяще выглянул из-под неё. В мгновение его ноги стали ватными, а в солнечном сплетении будто забился плотный комок шерсти. Опираясь трясущимися руками на любую попавшуюся поверхность, мужчина подошел к письменному столу. Не желая моргнуть засохшими от непрерывного глядения глазами, он затаил дыхание. Яркое белое свечение, магически исходящее от тела, озаряло чуть ли не каждую клавишу пианино. Тонкие пальцы невесомо касались инструмента, создавая волшебный темп… Пик нахмурился. Пианино? Откуда в его кабинете оно? Но из размышлений его вырвало внезапное окончание мелодии. Юноша плавно повернулся к ошеломленному Пику, чье горло от задержки дыхания начало навязчиво перчить и то выдавило из себя хриплое: — Куромаку?.. Сердце вдруг неистово зашлось в грудной клетке. Это имя несколько лет не слышалось в поместье Пиковых. После его пропажи, Пик запретил упоминать умершего в их стенах, угрожая незамедлительной расправой. Все знали насколько его натура жестока и, не переча, повиновались, заставляя имя остаться лишь гниющей раной в душе мужчины. Ответа не последовало, лишь опущенные плечи говорили о настрое юноши. Куромаку было не узнать: виновато прикушенная губа и небрежная прическа придавали жалостливый вид. До этого Куромаку не жалел никто. Его живой взгляд заставил внутренности Пика сжаться. Мужчина все эти года ложился спать с мыслью о том, что тот мертв. Наперекор интуиции, он посылал на поиски людей, но в итоге бесчисленных глухих надежд было лишь однотонное «не нашли». А теперь он здесь, живой, настоящий… Сознанием Пика овладел порыв коснуться юноши, но, лишь подойдя, он завидел полупрозрачность его тела. Рука прошла сквозь плечо. Как странно — освещалось лишь одно фортепиано. Пик, стол, окна были во мраке. С горьким осознанием, Пик опустил руки, обессиленно сжав кулаки. Куромаку посмотрел на него снизу вверх, но сейчас так не хотелось вглядываться в эти мертвые глаза. По скуле пробежала тонкая слеза, а после уже всё лицо было мокрым. Его кожа редко чувствовала соленую влагу на себе, но сейчас он не смог сдержать накопившееся. Он крепко зажмурился, даже не пытаясь отогнать все мысли, что мерзкими мошками лихорадочно бились о стенки черепа в его голове. Виски болезненно стучали и Пик раскрыл веки, уже не видя того свечения. Пустой пол вместо пианино. Осмысление того, что это было лишь безнадежное видение, высосали все его силы. Мужчина истощенно рухнул на стул, прикрывая ладонями лицо, покрытое засохшими слезами. Скоро встанет летнее солнце и осветит весь город. Но не сердце мужчины. Его солнце уже давно погасло.
