Чарующе-опасные виды города Найт-Сити

      Воздух в комнате спёртый, разгорячённый. Темноту рассеивает ярко-жёлтым неоном в окне, давая Салиму достаточно света, чтобы рассмотреть предметы в комнате. Он и рассматривает. Потолок, ночник, который не успел включить в хаотичности рук, пистолет на столе рядом с нераспакованной пачкой меддоков, кепку на полу.       Снизу хлюпающим звуком раздаётся приглушённый «чпок», который горячит уши краснотой. А затем серия движений рукой вверх-вниз заставляет со свистом втянуть воздух. Рука инстинктивно тянется к затылку внизу, скребёт по скальпу. Раздаётся хриплое хмыканье и чужая ладонь одёргивает его за запястье, пригвождает каменно к простыни, стискивает почти до боли. Салим смотрит вниз и видит, как Джейсон жмурится, медленно насаживаясь горлом ему на член, блаженно стонет глоткой. — Господи, — выдыхает Салим с задушенным смехом, улыбается придурочно в потолок и стонет в унисон.       Первое, что понял Салим из интимной жизни с Джейсоном Колчеком — это то, что тому нравится сосать. Очень.       И это даже не его, Салимовы, мысли или слова. Сам говорит.       Они доводят друг друга прелюдией до второго траха, медленно и томно на диване в комнате отдыха за приёмной. Джейсон просто садится на него верхом, слепленно бормочет что-то вроде «ты, блядь, со своим докторским халатиком мне скоро член поломаешь», заполошно целует, страстно, с кучей слюны и языком, хрипит в шею: «хочу тебя». Салим замедляет, обхватывает ладонями лицо, ласково лижется в рот, и Джейсон успокаивается, следует.       Салим умеет доводить постепенно. До точки кипения, когда уже невозможно терпеть и хочется уже хоть как-нибудь, лишь бы не мучиться от боли под ширинкой. Джейсон скулит в чужую скулу, с открытым ртом, гнёт брови, рвано глубоко дышит  и вздрагивает от горячих прикосновений ниже ремня. Скрючивается, когда Салимова рука сжимается крепко. Резко отрывается, перемещается на пол, копается с чужими штанами. — Я тебе, блядь, отсосу, прямо сейчас, — говорит сквозь зубы, как будто угрозой. Смешит.       Салим останавливает руки. Смотрит с теплотой, с тёмным, переливающимся томно огнём. Не замечает, как ухмыляется, зато замечает Джейсон, у которого шея покрывается гусиной кожей. — Давай в комнате, здесь пол холодный, цемент, будут… — с запинкой, — колени болеть.       Тянет Джейсона вверх, а тот, не отрывая взгляда от чужих глаз, поднимается и идёт следом, как привороженный. Майка задирается, оголяет на мгновение плоский бледный живот, тёмную дорожку и впадину пупка, затем опускается. Этого мгновения хватает, чтобы Салим быстрее шагал по лестнице наверх, перепрыгивая ступеньки.       В комнате снова горячечные поцелуи, которые быстро прерываются тем, что Салима валят на кровать, садятся меж разведённых колен и тянут вниз штаны с трусами. Джейсон склоняется, задирает чужую рубашку повыше, выдыхает ему под пупком, утыкается носом в тёмные волоски и медленно едет вниз. Кайфует. Но Салим всё равно хмурится, кладёт руку на щёку, заставляя поднять глаза. На него смотрят влажным взглядом, мажут по всему лицу, будто лаская. — Что? — выходит смазанно, будто Джейсон выпил не меньше трёх-четырёх банок пива. — Тебе точно нормально? — спрашивает с тенью заботы, пальцем ведёт по скуле. — В прошлый раз ты тоже… может, теперь…? — Бля, Салим, я об этом две недели думал, не сбивай мне кайф, и себе, расслабься. Я твой член обожаю, — следом поддается выше, шепчет в самые губы, часто моргает. — Если только тебе охуенно от того, что я делаю. Тебе же, ну… — Джейсон, — прерывает, отодвигает чуть их лица, чтобы чётко в глаза смотреть. — Мне очень хорошо с тобой.       Колчек шмыгает носом, бегает взглядом по лицу, на мгновение поджимает губы, а потом ухмыляется в уголок губы и спускается обратно вниз. — Ну так балдейте, доктор.       Салим и балдеет.       Джейсон лижет под уздечкой, давит языком повторным движением, будто волнообразным, обхватывает губами и ведёт головой медленно пару раз. Розовый край головки мелькает, то открываясь взгляду, то скрываясь под верхней тонкой губой.       Колчек поднимает глаза, в уголках влага, которой становится больше, когда он вновь методично увеличивает темп и затем снова,  постепенно, берёт полностью, едет плотным кольцом губ вниз, утыкаясь носом в пах. Дышит ровно через нос пару мгновений, сильнее сжимая запястье Салима, держится внизу. Салим раскрывает рот в немом стоне, порывается второй рукой потянуть за волосы назад, но Джейсон сам рывком отрывается, прихватывает ствол у основания двумя пальцами и шумно вдыхает ртом воздух.       Из уголка правого глаза влага бежит-таки по щеке вниз, наскоро подхватываемая пальцем Салима. Он завороженно гладит Джейсона по щеке, который слепо ластится в ладонь, прикрывая глаза. Будто док там кошачью мяту прячет. А потом Колчек раскрывает свой блядский красный рот, ведёт широко раскрытыми губами по пальцам вверх, и обхватывает сразу два в горячее и влажное пространство. — Шайтан, — тихо рыкает себе под нос Салим. — Ты несносный, и похабный. Как в тебе, таком маленьком, таится столько развратности?       А сам медленно вводит пальцы глубже, ко второй фаланге, аккуратно оглаживая язык, чтобы не вызвать неприятных ощущений. Джейсон снимается с его пальцев и широко лижет в центр ладони. А потом улыбается, оголяет ряд ровных белых зубов и очаровательные ямочки на щеках. Приподнимает одну бровь. — А ты ещё раз при мне в своём халатике походи, с рукавами закатанными, можешь мне ещё сердце послушать своими приборчиками, ну так, знаешь, — неровно смеётся, облизывая нижнюю губу. — Чтоб наверняка отказало к херам собачьим. — У меня оно уже отказало, похоже, — смеётся следом Салим и откидывается на подушку, трёт глаза обласканной ладонью и закидывает руку за голову. — О-оу, — снизу слышится шутливое троекратное «тц». — Что ж, если сам доктор ставит такой диагноз, то мне, наверное, лучше прекратить. Доведу ещё.       Джейсон шутливо чуть катится вбок, но Салим плотнее обхватывает его ногами, останавливая. Приподнимается на локтях и смотрит с напускной серьёзностью, а в уголках губ татится улыбка. — Даже не смей, слышишь? Мне нужен этот сердечный приступ. — Спокойно, дедуля, — вырывается с волнообразным смехом, рука на члене всё это время медленно елозит и дразнит. Джейсон смотрит тепло, с улыбкой в поджатых губах, от чего страстная поволока немного спадает. Не то чтобы от этого становится хуже, у Салима вот в груди щемит от этой улыбки и дыхание чёртово никак не восстанавливается. А оно сбивалось? Джейсон прикрывает глаза, наклоняет голову чуть вбок и целует красную головку, лижет языком и дрожит тенями полуприкрытых ресниц на щеках. Отрывается и говорит: — Сегодня без сердечных приступов, но со множественными оргазмами. Как вам такое предложение, доктор?       Если у Салима никогда раньше не было странного сексуального восприятия этого самого «доктор», то теперь, хриплым голосом Джейсона оно вбивается в подкорку подсознания под лозунгом «огнём прямиком в яйца».       Салим что-то согласно мычит и распластывается на простыни, буквально успокоеный и распалённый заново за пару минут. В таком темпе ему хватает немного. Джейсон настойчиво сглатывает, выпускает красный чуть обмякший член изо рта и облизывает губы. Гадёныш.       Салим качает головой, лежит пару мгновений без движения, когда чувствует тяжёлый вес чуть выше бёдер. Джейсон садится верхом, тянет с себя майку через голову и кидает её за пределы постели, на пол. Затем упирается ладонями в плечи спереди, разминает мышцы и расстёгивает рубашку на Салиме до конца, раскрывая смуглую грудь с густотой куцых чёрных волос. Джейсон стреляет глазами от шеи и ниже, царапает короткими ногтями и смотрит так, что у Салима член внизу дёргается заинтересовано. И пары минут не прошло, ну дела. Скажи Салиму кто-то полгода назад, что с ним может произойти что-то подобное, что он будет заводиться, как молодой пацан, просто от того, что на него смотрят — он бы посмеялся. Но вот он здесь, и на нём верхом сидит его личная катастрофа, тянет довольную лыбу и бесстыже покачивает бёдрами. — Множественные оргазмы, не забыл? — мурлычет Джейсон, лукаво щурясь. — Или старость берёт свое и ты уже на боковую?       Салим сжимает губы в улыбке, мажет тяжёлым взглядом по поджарому торсу, по испарине на ключицах, по вздыбившимся трусам и влажному пятну в треугольнике расстёгнутой ширинки. Смотрит в лихорадочно блестящие чёрные глаза и ведёт раскрытыми ладонями по бёдрам, скрытым джинсовой тканью, выше, по бледной коже живота, вжимая палец во впадинку пупка, ласкает розовые острые соски,  доходит до ключиц и гладит тёмный хром на шее. Джейсон прикрывает в блаженстве глаза, теряет бдительность, и Салим резко перекатывает его под себя.       Колчек дезориентированно, но автоматически складывает ноги Салиму на бёдра. Тот окончательно сбрасывает с плеч рубашку, крепко обхыватывает чужие ягодицы и вжимает в себя, выбивая хриплый выдох из тела снизу. — Ты надо мной издеваться решил? — шепчет прямо в ухо, прихватывая раковину губами. Хочет немного помучить, но слышит загнанное дыхание через нос, чувствует стоящий член животом сквозь тонкую ткань и быстро сдаётся. Джейсон уже сам себя измучил. Салима резко пробивает сильнейшим желанием доставить удовольствие. Поэтому, вместо издёвки, он спрашивает: — Чего ты хочешь?       Джейсон пару раз громко сопит, бормочет тихое «бля» и уже громче: — Снять эти ёбаные треники, для начала.       Салим живо избавляет Джейсона от остатка одежды и осматривает его с головы до ног, возвышаясь над ним на коленях. Колчек под ним красный, взмокший, его трясёт так, словно у него лихорадка или сильный жар, тонкие губы размыкаются, чтобы забирать побольше воздуха. Салим засматривается. — Ты очень привлекательный, — вырывается искренне.       Джейсон хмурит брови, а затем снова чертыхается себе под нос и скрывает лицо в сгибе локтя. — Салим, блядь, кончай уже, — в тоне мелькает мольба. — Или я, нахуй, щас кончу.       Салим внимает просьбе, ведёт ладонью по чужой бледной груди вниз, опускается ртом на родинки на боках. Чувствует губами и головой, как живот скачет от частого дыхания. Он уже задевает горячим дыханием красную головку, как Джейсон резко подкидывается, шипит и оттаскивает его. — Не, не, не, только не сейчас, — частит он, качая головой, а потом жмурится. — Бля, я готов сейчас от одного вида на это кончить. Я хочу распробовать то, как ты мне впервые отсасываешь. Сейчас это не вариант. Давай что-нибудь другое, я не знаю…       Джейсон растерянно жмёт плечами, оглядывает комнату, будто она сможет дать ему ответ на вопрос. Салим не ждёт, пока Колчек придёт к какому-либо умозаключению, он прихватывает его за бицепц и достаточно резко переворачивает на живот.       Тот тут же умолкает. — Так, ладно. Это было горячо.       Ну, или почти умолкает.       Салим бархатно смеётся, снова ведёт ладонью, только уже по спине, на которой тоже полно точек родимых пятен. Джейсон чешет щёку пальцами, хмурится и сосредоточено прислушивается к ощущениям.       «Не знает, что я буду делать дальше», доходит до Салима.       Может, оно и к лучшему.       Салим ведёт рукой вниз, крепко мнёт ягодицы в руках, раздвигает, легко проводит пальцем посередине, выбивая новую волну дрожи из Колчека. Потом чуть надавливает и чувствует, как тугое кольцо мышц, отчего-то, поддаётся напору намного охотнее, чем должно. У мужчины перехватывает дыхание.       Развратный, похабный...       В голову приходит мысль. В следующую секунду комнату оглушает громкий гортанный стон. Джейсон сжимает в кулаках многострадальную простынь, выгибает брови. — Блядь! — орёт, а затем снова стонет. — Сука, это ещё хуже, Салим. Салим, твою мать!       На его возмущения Салим не реагирует, только сильнее толкает горячим языком, расстягивая узкие края, проникая глубже.       Джейсона наверху, похоже, коротит. Звуки до него долетают такие, что можно только от них уже отъехать на тот свет. Изо рта почти непрерывно льётся потоком матерных слов с перерывом на глубокие вдохи-выдохи и стоны. Ломаный, почти на две октавы выше, стон он зажёвывает губой. Сдерживает.       Салим отрывается, хрипло бормочет: — Джейсон, — а подумав, добавляет, — малыш, не сдерживай. Хочу слышать всё. Знал бы ты, как звучишь со стороны. — Бля, закрой… — Следом Джейсон хнычет и прячет лицо в подушке, заглушает конец фразы.       Его трясёт сильнее, подрывает на постели. Салим припадает обратно, надавливает языком и жмёт указательным пальцем, чуть проникая. Джейсон дёргается вверх дугой, замирает на пару мгновений, мышцы на спине напрягаются узлами. Затем он трясётся всем телом, стонет коротко, хрипло и мягко падает обратно на кровать. Салим приподнимается, водит раскрытыми ладонями по спине, плечам, рукам, прихватывает пальцами затылок и разминает его. Не сдерживается, другой рукой обхватывая одну из ягодиц, крепко сжимает в ладони пару раз, съезжает пальцами в ложбинку и массирует рефлекторно сжимающееся колечко мышц. Джейсон низко постанывает, но не двигается. Салим отрывается и падает рядом. Они оба загнанно дышат, выравнивая дыхание.       Колчек трётся носом о подушку, сыто вздыхает и поворачивается к Салиму лицом. Тот смотрит из-под чуть опущенных век. — Если ты щас опять скажешь какую-то розовую хуйню, я тебя с кровати скину.       Салим громко смеётся, запрокинув голову, обнажая кадык. Джейсон шутливо хлопает его ладонью в бок пару раз. — Не смешно, Салим! Эй! — пытаясь добиться внимания, обхватывает ладонью за подбородок и поворачивает лицом к себе всё ещё ржущего Салима. — И вообще, предупреждать надо. Что, если бы я, типа, не подготовился?       Салим жмёт плечами, лёжа на спине. — Но ты же подготовился, да и вообще, — толкает локтем в чужое плечо, дразнится. — Расслабься, Джейсон. И балдей.       Джейсон по-смешному округляет глаза, прыскает смехом и перекатывается набок. Он кладёт свою бледную ладонь на смуглую грудь Салима с чернотой кучерявых волосков, мягко скребёт кончиками пальцев. — Ну вы и кадр, доктор Осман, — бормочет он почти в самые губы, дёргает уголок в маленькой, тёплой улыбке, которая добирается до его взгляда.       Салим ведёт кончиками пальцев по чужой скуле и смотрит точно так же.       А потом шкодливо, по-мальчишески, улыбается и дёргает бровью, говорит: — Так что там насчёт оргазмов? — Бля, ты что, уже?