Пиявка

Пат хмуро смотрит на окно соседнего дома. На улице стемнело, а в комнате напротив горит свет. Вот именно. Горит. Тогда какого черта Пран не отвечает на сообщения? Чужое окно зашторено, так что парень не может разглядеть того, что происходит внутри, зато балконная дверь открыта — это Пат точно знает. Она всегда открыта для него. Хоть Пран и жалуется, ворчит на то, что он забирается в дом, как распоследний вор, всё равно не препятствует. Только во время холодных войн (если это можно назвать таковым, скорее гордое зализывание ран после жёстких слов, сопровождаемых смачной дракой) проход закрыт. Пат без сомнений решает залезть к своему парню домой для того, чтобы узнать причину бесстыжего игнорирования, что, в принципе, не так уж и сложно — сказывается многолетняя практика. Пару минут спустя он приоткрывает дверь, почти бесшумно заходя в комнату. Пран обнаруживается сразу: сидит за столом, как всегда делая чертов проект, и Пат на мгновение задумывается о его усердии и усидчивости — даже дома тот занимается, не покладая рук. На шорохи хозяин комнаты всё-таки реагирует: не спеша разворачивается на стуле и рукой облокачивается на стол. Пат, скрестив руки и опершись о раму стекол, раздраженно оглядывает уставшее и недовольное выражение лица темноволосого идиота, что не перестает работать. — Почему не отвечал? — Он правда не хотел, чтобы тон был таким холодным. Пран приподнимает бровь, скептически оглядывая его в ответ. — А что, должен? Я вроде бы не твоя прислуга. «Ну что опять не так? Я думал, у нас уже всё наладилось». — Ну, ты мог хотя бы для приличия посмотреть, что я тебе писал. Вдруг что-то важное? — От тебя? Важное? — усмешка разливается по лицу, и сам он встает, начиная собирать вещи, разложенные по столу. Пат, нахмурившись, приоткрывает рот от удивления: «ну что за говнюк, а?» — Эй! Между прочим это на самом деле важно! — тот лишь молчит и как ни в чем не бывало продолжает собирать маркеры. Пат начинает закипать от его наглости и гордого молчания. Разве не проще сказать правду, а не увиливать, при этом язвительно комментируя каждую фразу? Он считал, что они прошли этот этап еще до того, как стали встречаться, но видимо, это не так. Парень чувствует, как ногти впиваются в кожу, и, не сдерживая негодования, дергает за локоть этого засранца. — Пран! Мать твою, объяснись уже, что не так? — тихо матеря своего тупого парня, Пат натыкается на чужой непонятный взгляд и поджатые губы. Он не понимает, что в голове у того творится, но чертовски хочет. Еще он хочет просто взять за плечи этого парня и хорошенько встряхнуть его, выпытать причину неясного поведения, но лишь тянет на себя за запястье, пытаясь сократить между ними расстояние. Пран с силой отнимает руку из чужой хватки и продолжает разбирать учебники. «По-любому, для него это невероятный сральник». Пат с бессильной злобой вздыхает и осматривает его комнату, к которой привык, как к своей, — везде идеальный порядок, кроме рабочего стола, что все равно понемногу приобретает свой привычный вид. Осматривает силуэт парня перед ним и цепляется за надпись на футболке. «UNFRIEND». Парень смотрит на неё, а потом переводит взгляд на напряженное тело, что дергано двигается. Может?.. Он придвигается к Прану, кладет руки на плечи, начиная их разминать, и сам понемногу успокаивается. Мышцы под руками ещё сильнее напрягаются, но постепенно, под действием массирующих движений, расслабляются. Он беззвучно ухмыляется прогрессу — Пран даже не возникает на предложенную услугу. Придвинувшись к его уху, тихо произносит: — Расскажешь? — не услышав совершенно никакой реакции, добавляет ещё тише: — Пожалуйста? Пран молчит, но в итоге вздыхает и небрежно бросает: — Не переживай. Просто немного с родителями повздорил. — Рука, что неопределенно взмахнула, ложится на стол, касаясь пальцами поверхности. Пат прослеживает за ними взглядом, отмечая некую изящность руки, но тут же переводит взгляд на затылок и дует на прядки волос, что слегка завились — следует череда тычков и пыхтения. — И из-за этого «немного» ты даже телефон в руки не брал? Я вот очень сомневаюсь. Говори давай, что за причина? Он корчит недовольное лицо и молчит. Долго молчит. А Пат вглядывается в его лицо. Молчание заполоняет комнату, и от самого себя же становится напряженнее. Пран наконец поднимает глаза, но, к большому сожалению, Пату ничего не становится яснее; его глаза — чертова яма во всех смыслах: она притягивает похуже магнита, не давая ни единого ответа. Он рассматривает такие родные черты лица вблизи будто в первый раз: они через призму освещения в комнате становятся резче, ярче. Скулы выделяются сильнее, и Пат до безумия хочет прикоснуться, проверить их остроту, но не позволяет себе — то же молчание приковывает к месту. Пран тяжело смотрит в ответ и произносит: — Из-за тебя. Он хмурится в ожидании продолжения, Пран с неудовольствием поясняет: — Речь об отношениях и моем избраннике. Родным всё равно на пол, состояние и так далее, но если выбор падет на кого-то из вашей семьи, то они точно разочаруются. Я высказал свое мнение о том, что даже если это будешь ты или Па, то они не могут препятствовать мне. Это мой выбор. Я всегда был таким, и отношения с тобой меня никак не поменяли. — Он кивает самому себе, не сразу продолжая. — На самом деле мы уже говорили на эту тему, но раньше я молчал, не видя смысла спорить с ними. Темноволосый смотрит на него с желанием поцеловать его, прижать к себе. Он одновременно переживает за отношения его парня и родителей и гордится им. Хоть среди них двоих Пат считается более бойким и открытым, на самом деле первое место занимает Пран. Когда разговор заходит на серьезную тему, он говорит прямо, даже если боится, и это ещё одна из причин, почему Пат любит этого восхитительного засранца. — А сейчас?.. — Улыбка так и лезет на лицо, он даже не думает ее скрывать, лишь наклоняется ближе. Пран кривит губы в ухмылке и со снисходительностью смотрит на него в ответ. Пат чертовски обожает это выражение лица, но никогда не расскажет ему об этом. — Сейчас у меня есть ты. И как бы долго мне не хотелось скрывать отношения, но другие в конце концов узнают… Если честно, даже думать не хочу об этом. — М, — Пат незамедлительно соглашается. — Зато знаешь что? — поймав его взгляд, с хитрой улыбкой продолжает через пару секунд: — Я знаю, как тебя развеселить, — и тут же принимается его щекотать. Пран взвизгивает, начиная хохотать, и так же резко замолкает, пытаясь уйти от чужих касаний: — Родители услышат, ну! Пат, прекра… — Новая атака не дает ему закончить говорить, лишь сильнее заставляет залиться почти беззвучным смехом. — Ах, так? Я тебе ща надаю, засранец! — Он накидывается с ответной щекоткой и лёгкими ударами впридачу. По комнате расходится сдерживаемый смех вместе с шорохами и копошением. Пран, уже достаточно запыхавшийся, ходит по кругу, дабы подгадать момент, когда можно будет накостылять Пату. Парень делает обманным манёвром выпад и нападает с другой стороны — Пат, охнув, начинает смеяться, закинув голову, на что Пран закрывает тому рот, заехав другой рукой по плечу. — Что я тебе говорил? Родители здесь, блин, чел! — Прости-прости, — подняв руки в качестве поражения, Пат улыбается ему. Оба переводят дух, гулко дыша и со смешинкой в глазах смотря друг на друга. У архитектора от импровизированного поединка покраснело лицо, и даже таким Праном Пат не может наглядеться. Он думает о своих чувствах к этому чертовому парню, что заставляет все сильнее и сильнее влюбляться в него. Пран действительно невероятный. Хочется дотронуться до него, и теперь Пат себя не ограничивает: смотрит, как собственные руки обхватывают ладони и разводят их в стороны. Он приближается к нему ближе, почти вплотную, чтобы ощутить чужое тепло. — Так что ты такого важного писал, что аж устроил мне истерику? — Эй! Я лишь спросил причину игнора! И между прочим этого не было бы, если бы ты не вел себя как мудила, а нормально отвечал, не комментируя любое мое слово! А писал я по поводу того, чтобы потусить с тобой. — То есть, даже если бы я ответил, то ты все равно пришел? Как пиявка, — Пран хмурит свои брови, все так же ухмыляясь, но Пат знает, что тот так не думает: чужие пальцы поглаживают его ладонь, и вот это — выражение настоящих его чувств. Они выводят неведомые узоры от кончиков пальцев до запястья, заставляя завороженно наблюдать за движениями. Пат ощущает какое-то собственническое чувство, когда видит их сплетенные руки, и ему совсем не хочется отпускать ладони. Ему нравится, как их руки сочетаются: его — темные и Прана — светлые, более узкие, но тем не менее вовсе не женственные. Это странно, но чертовски приятно. Приятно касаться его рук, кожи, наблюдать за неповторимыми эмоциями этого парня, слушать его недовольства. Наверное, ему нравится всё, связанное с Праном. Пат чувствует себя чертовски влюбленным, и сейчас это приносит лишь удовлетворение. — Ага, и от меня ты теперь никуда не денешься. Пран хмыкает, так же рассматривая их руки и, заметив чужой взгляд, застенчиво улыбается. Ямочки проявляются на его лице, и чёрт возьми. Его чёртовы ямочки. Как же они ему идут. Пат буквально чувствует нужду поцеловать их, так что, не торопясь, наклоняется и чмокает по очереди чертовски милые щеки своего чертовски прекрасного парня. Улыбка Прана лишь становится шире, а он сцеловывает её и мысленно благодарит богов за то, что ему так повезло с ним. Когда наконец губы касаются чужих, Пат чувствует, что сердце заходится как ненормальное. Взрыв фейерверка, буря эмоций, натягивающая и скручивающая душу наизнанку. Он удивляется каждый раз, целуя Прана, до сих пор не верит в это, ожидая, что его ударят и славно обматерят. Они целуются медленно, будто на пробу, и Пран, чувствуя настроение, подстраивается: нежно сминает губы, но в контраст этому хватка ладоней становится крепче, жестче. Пат отрывается от него, напоследок оставляя поцелуй в уголке губ, и переходит к скуле, не обделяя ямочку вниманием, касается края челюсти. Перейдя к шее, он слышит, как Пран тихо и низко смеется — это буквально заставляет его задрожать. А еще он слышит, как стучит сердце в ушах, отдаваясь в висках, чувствует волнение и нарастающее возбуждение. Медленно водя носом по коже и впитывая запах Прана, парень думает о том, какой же он приятный. Чертовски приятный. Родной. Возбуждающий. Невозможность отпечатать этот запах у себя в голове навсегда заставляет его тихо зашипеть — стонать в голос было неловко — от разочарования. Он целует своего невероятного вкусного парня за ухом, где запах слышится ярче всего. Пран шумно дышит и подставляет шею — улыбка растекается на лице Пата, что продолжает обнюхивать, выцеловывая кожу. Отрывается он только тогда, когда прикусывает шею и чувствует касание чужих ладоней на своих плечах. Парень даже не заметил, как руки выскользнули из собственных, поэтому исподлобья заглядывает в лицо: — Что-то не так? — он настороженно спрашивает хриплым голосом и выпрямляется, думая о том, не зашел ли слишком далеко. — Просто хочу запереть комнату и дойти хотя бы до кровати, — Пат чувствует, как начинают пылать уши, и жалеет, что не может закрыть их волосами при всем своем желании. Следует небольшая пауза — до двери всего пара шагов — и вот Пран с предвкушающим выражением лица подталкивает его рукой к постели, пока его ноги не подгибаются и он не падает на неё, облокачиваясь на локти. — Можно было и поаккуратнее, между прочим. — Просто заткнись и снимай майку, — с усмешкой говорит Пран, осматривая искривленное лицо парня, что, угукнув, раздевается. — Просто признайся, что хочешь посмотреть ещё раз на мое великолепное тело, — самодовольно произносит Пат, когда выбрасывает майку куда-то, и наблюдает, за тем, как парень перед ним так же снимает одежду. — Идиот, — прилетевшая ему в лицо футболка преграждает обзор, и Пат, поднеся её к носу, вдыхает глубже, с шумом втягивает воздух. От восхитительного запаха и соблазнительного тела Прана перед собой он чувствует, как у него дергается член. Он не перестает рассматривать парня, стоящего перед собой: его плечи, руки, грудь, и то, что скрыто под спортивными штанами. Пат, кажется, чувствует, как жар перетекает от ушей к лицу и груди от желания и, всё же не сдержавшись, стонет. Пран тут же валит Пата на спину, нависает сверху, уперевшись рукой в матрас и смотрит, выбрасывая ненужную футболку куда подальше. Прижимается к бедру, твердый, горячий, и его окончательно прошивает жаром по всем нервным окончаниям. Он зарывается пальцами в пряди на затылке Прана и тянет его ближе, с удовольствием ощущая, как тот почти накрывает его собой. Губу обжигает легким укусом, а в груди все ноет от волнения и восторга. Они целуются, быстро, отчаянно, передавая свои переживания, страсть, вцепляются друг другу в волосы. Пат притягивает к себе ещё ближе, заставляя буквально лечь на себя — поцелуй становится глубоким, мокрым и ужасно неаккуратным. Пран будто становится пламенем — жаркий и пылкий, он почти вылизывает его, кусает губы, с нажимом проводит ладонями по голым бокам. И это… ебаный пиздец. Просто ебанный пиздец. Пат не может дышать, потому что всё, что вокруг него — это только Пран. Он совершенно не ожидает такого напора от своего аккуратного и спокойного парня, но эта его сторона очень и очень нравится Пату. Он бы сказал даже очень сильно. Всё его нутро восторженно пищит от такого Прана, горячего, крутого и опять горячего, он совсем не против отдаться в эти красивые и крепкие руки. Между ними тянется эта блядская ниточка слюны, от частого дыхания дерет горло, в паху жжет от возбуждения. Пран тут же принимается вылизывать ему шею, тесно вжимаясь всем телом, — хотя куда еще ближе — и Пата это заставляет чувствовать себя самым желанным на свете. Он буквально чувствует член Прана своим бедром, и от осознания, что тот возбужден, у него встает еще сильнее. Пат явно смущен тем, что это так сильно заводит его, но ничего с собой поделать не может, только успевает подставлять шею засосам и укусам, принимать руки, что шарят по телу, и толкаться навстречу бедрам Прана. Даже никаких язвительных фраз не вставляет — мозги от жара не соображают, а дыхание перехватывает от получаемого удовольствия. Пран скользит губами по уху, целует мочку и что-то бормочет своим очень сексуальным голосом — Пат не сразу понимает, что обращаются к нему, и сконцентрировавшись, — что было довольно сложно — различает речь. — Пат, я… я не то чтобы профи в таких делах, — несколько смущенно произносит он и кивает на пах. — Могу я?.. — Рука движется вниз, пока не достигает до края штанов. «Ох», — единственное, что думает Пат, быстро обретая рассудок. Нет, на самом деле он думает, что слишком отдался ощущениям, что забыл о чужом удовольствии, что взвалил всё на Прана. — Я что-то слишком… — он приподнимается с кровати, заставляя сесть и Прана на его коленях. — Прости. — Ты извиняешься за то, что я слишком хорош в ласках? — Пран криво ухмыляется, смотря сверху вниз, и прикасается ладонями плеч, поглаживая. — Вот мудак! Я серьезно говорю! — Пат несильно бьет по спине и не спеша кладет руки на талию, смотря хмуро. — Извини, я не должен бы… — Забей, меня это совсем не волнует, — он многозначительно пялится на промежность, — ну, кроме того, что ты еще в штанах, — и встает, намекая. Пат заставляет Прана встать и быстро стаскивает свои штаны вместе с трусами, несмотря на неуверенность — он просто не дает ей разрастись. Ради Прана можно и побыть решительным, чтобы не взваливать всё на него. Пран стоит и не спешит снимать с себя одежду, так что он решает помочь ему, накрывая рукой ширинку. Сердце бешено бьется, его одолевает волнение, накрывая дрожью, он просто смотрит на него и дышит громко, шумно. Пат ведет рукой по паху, видимо, слишком ощутимо для того, чтобы Пран смог сдержать низкий стон. Он опирается обеими руками о плечи Пата, тяжело дыша, и водит бедрами навстречу прикосновениям, а тот любуется полуприкрытыми глазами, ртом, который хочется грязно поцеловать, и гладит его через штаны. Это происходит недолго — в один момент Пран отстраняется, всё-таки снимает остатки одежды. Пат рассматривает его член, и от возбуждения собственный сильнее наливается тяжестью. Пран берет с тумбочки бутылек и вместе с ним осторожно устраивается у него на ногах так, чтобы головки их членов задевали друг друга. Пат шумно втягивает воздух сквозь зубы и невольно подается навстречу, сгребая в кулак одеяло позади себя. Пран выдавливает немного крема на протянутую руку Пату, и тот обхватывает их члены. Горячо, влажно и так круто — именно так себя он чувствует. Грудь Прана едва заметно поблескивает от испарины, так что он обхватывает губами сосок, целует и тянется ко второму. На затылок опускается ладонь, не позволяя отстраниться, — Пран лишь охает, и дрожь по телу говорит лучше всяких слов. Пат продолжает выцеловывать грудь, надрачивая рукой, пока не чувствует ладонь на ней. Парень поднимает глаза и видит потемневший взгляд Прана — он уступает место ему, убирая руку, тут же начиная поглаживать спину влажной ладонью от крема и выступившего предэякулята. Чужая рука на члене ощущается ярче, — Пат выдыхает и зажмуривается так, будто с ним случилось что-то невообразимое. Удовольствие, тягучее и жаркое, заполоняет всё тело до кончиков пальцев, и всё же не сдержавшись, он накрывает своей рукой чужую. Сжав крепче их члены, он задает более рванный и быстрый темп, открывая глаза и натыкаясь на взгляд Прана. Пран крепко сжимает его бока коленями, буквально вцепляется в бедра, его зрачки так расширены, что глаза кажутся черными. От этого внизу живота горячо щекочет: здесь есть что-то чертовски интимное — видеть, как Пран жадно разглядывает его. Этот взгляд неожиданно подводит его к краю, и он еле слышно скулит, не в силах сдерживать эмоции и чувства. Пран ускоряет движения, обнимая за шею, и тихо стонет прямо в ухо. — Когда ты так на меня смотришь, — он дрожит сильнее, теряя ритм и с силой сжимая бок Прана, — когда так смотришь… Еще один толчок, и оргазм накрывает как будто волной. Всё смешивается в одно короткое и потрясающее мгновение — звуки, запахи, прикосновения. Пата на миг вырывает из реальности, лишь на краю сознания слыша, как Пран доходит до пика, и когда всё вокруг снова становится как прежде, он обнаруживает бессильно опустившего голову Прана на его плечо у себя в объятиях. — Вау. — Он измученно валится на постель вместе с Праном. — Это было круто. Слишком круто. Парень в ответ что-то бормочет, но Пат не может разобрать ни слова, так что они просто смотрят на потолок, тяжело дыша в попытке восстановить дыхание. Сколько они лежали, он не знает, но Пран отходит первым — скатывается с него и ложится рядом. Пат будто сквозь пелену сна поворачивается к нему и смотрит, как вздымается от дыхания его красивая грудь, на которой расцветают синяки и засосы. Они ничего не говорят другу другу, что почему-то удивляет Пата. Наверное, он ожидает подколов, пусть и в шутку, но понимает Прана — настроения и сил совершенно нет, хочется чего-то совсем другого. К примеру, лечь и не отпускать его. Или целоваться до тех пор, пока они напрочь не будут уставшими.

):)

— Чел, ну ты даешь! С кем это ты успел покувыркаться? — Увидев Пата, Корн сразу набрасывается с расспросами. Остальные из банды присвистывают от увиденного, что неудивительно — даже одолженная у Па тоналка не особо спасает от любопытных взоров. — Ты же вроде бы на выходные к родакам ездил, кого успел подцепить там? Рассказывай! — друзья начинают выспрашивать детали прошлой ночи, громко перебивая друг друга. — Да так, — Пат ухмыляется и продолжает идти, игнорируя чужие взгляды и расспросы друзей, — пиявка одна присосалась.