Broken Parts

«I am a stranger you could expose

(Я незнакомец, которого ты можешь разоблачить)

Feel the danger, come hold me close

(Почувствуй опасность, обними меня)

Maybe I'll never let you go»

(Может, я тебя никогда не отпущу)

Smash Into Pieces — Forever Alone       Стук крови в висках, лёгкие жжет, будто в них залили раскалённое стекло, ноги утопают в сухой траве, а кожа царапается о поломанные ветки кустов. Сбоку вспыхивает пара огней, слишком маленьких, чтобы осветить местность, далеких, чтобы понять, что именно светит. Огни растут и приближаются, с тихим шумом пролетая метрах в десяти. «Дорога!»       Последние силы уходят на то, чтобы дойти до возвышения. Там сверху залит свежий асфальт, запах от него стёк в низкую пустошь и на поверхности, скорее всего, не ощущается. Руки цепляются за влажную землю, рвут с корнем сухостой — карабкаются вверх. Порыв воздуха обдувает лицо. Очень холодно. Ноги ощущают шершавую поверхность дороги, впереди светятся огни города. Сзади асфальт постепенно освещает всё ярче и ярче новый свет. Удается развернуться и сделать шаг на полосу движения, почти под колеса. Скрип тормозов. Звучный свист. — Эй, я не заказывал покраску машины, — хлопает дверца, слышатся тяжёлые медленные шаги. От капота исходит тепло. Тело само стремится к нему в спасительном стремлении согреться. В свете фар мелькает как будто знакомое лицо. Он был младше? — Виктор? — слабый хрип вырывается из горла, руки сами тянутся к плечам, щекам. Всё это похоже на сон. — Виктор, это ты… Ты меня нашёл…       Последний шаг предательски неверный, ноги подкашиваются, перед глазами плывет, спасительная темнота накрывает как одеяло. Теперь нет ни холода, ни ссадин… * * *       Резкий крик разрывает тишину комнаты. Девушка, положив ладонь на часто вздымающуюся грудь, пытается отдышаться. В тусклом свете лампы, стоящей на полу у стены с противоположной стороны, получается рассмотреть небольшой диван, на котором и было устроено её бессознательное тело. Когда же дыхание удаётся вернуть в норму, внимание переходит к другим ощущениям. Руки на ладонях слегка сдавливает и тянет. Забавные пластыри с мультяшной кошкой закрывают глубокие ссадины не только на руках. На голенях и ступнях находится ещё пара таких же картинок, а вот на плече красуется уже яркая машинка, видимо, пачка с кошками закончилась. Отдирать их было бы неразумно — под тканью неприятно пощипывало.       Из обновок, кроме пластырей, нашлась ещё и футболка, явно не по размеру, намеренно больше, чтобы прикрывать бедра. Это было странно и так отличалось от больничной формы, которую она помнила настолько отчетливо, что даже с закрытыми глазами могла по рисунку и противному скрипу под подушечками пальцев определить эту ткань, будто сотканную из ненависти и желания превратить твою жизнь в ад.       Встать на ноги оказалось трудно. Пятки ещё болели от долгой ходьбы. Пыль вокруг явно намекала на отсутствие постоянного жильца, что подтвердилось после осмотра небольшой квартиры, абсолютно пустой, за исключением стандартных ванных наборов, которые кладут во всех третьесортных мотелях для галочки. Ничего, что указывало бы на того, кто помог ей оказаться здесь, кроме всё той же футболки. Что ж, от неё приятно пахло мужским парфюмом — нотками перчёных специй, мускуса и чего-то ещё, будто елового. Запах дорогой, сомнений в этом не было. Воображение живо нарисовало портрет спасителя. Он обязательно должен был быть высоким, с тёмными короткими волосами, гладко выбритый, в костюме за пару тысяч баксов и часами, отсчитывающими его драгоценное время.       В ванной нашлось зеркало и неутешительное помятое выражение лица. Нужно было привести себя в порядок хотя бы для приличия. Мерзкая расческа из «походного» набора с редкими зубчиками грозилась сломаться при каждом движении в запутанных волосах. Хотя, запутанных - это мягко сказано. Под глазами залегли тёмные тени, которые не стёрлись после умывания. Зато теперь благоухали лавандой или чем-то, что подмешали в огрызок мыла.       Щелчок входной двери заставил дёрнуться. Сердце пустилось в бега, мозг сработал автоматически, в панике ища укрытия. Шторка в ванной подошла идеально, но выполнить свою функцию не успела. Быстрые шаги приблизились к двери и резко её распахнули, являя взору картину действительно ужасающую. Дуло пистолета, направленное аккурат в лоб, заставило отшатнуться и закрыться руками: — Нет, не надо! Не трогайте! — как оказалась в ванной, как пыталась отмахнуться от настойчивых рук, тянущихся к ней, девушка уже не понимала. Страх застилал всё, делая врагом каждого, приблизившегося непозволительно близко. — Спящая красавица проснулась. Успокойся, принцесса. Я пришел с миром, — щёлкнул предохранитель на пистолете, руки пришедшего ужаса в примирительном жесте поднялись вверх. Взгляд тёмных глаз прошелся по телу, оставляя после себя будто горящий след.       Опустившись на корточки и натянув футболку на колени, она могла лишь дрожать и ждать неминуемых мучений. Он наверняка пришел вернуть ее обратно, отдать на растерзание бесконечного количества людей в пыльных серых халатах, потерявших свою первоначальную снежную белизну от многократных стирок.       Запах специй и ели стал ярче, когда пришедший за ней мужчина сделал пару шагов ближе и облокотился о раковину. Тусклая лампа под самым потолком осветила его ярче, а заодно и заставила всплыть несколько ярких воспоминаний. Это его машина остановилась возле неё… Имя… Она как-то назвала его, от чего его бровные дуги точно взмыли вверх. У него было странное лицо, без намёка на какую-либо растительность вообще. Его присутствие пугало, но это шло в разрез с тем, что сейчас он явно был спокоен и не намерен доставать пушку вновь. — В.…Виктор? Так Вас зовут? — Имя далось с трудом, будто память вцепилась в него жадными щупальцами и не хотела отдавать. — Да, меня зовут Виктор Зсасз и мне очень интересно откуда ты это знаешь. Не советую врать. — Он махнул головой в сторону. — Подожду там, принцесса. — Он цедил это слово словно змея, от тона неприятно холодило кожу в районе шеи и хотелось немедленно смыть с себя это обращение.       Трясущиеся ноги плохо слушались, но нужно было идти. Что-то подсказывало, что с этим человеком лучше не спорить, особенно, когда он выглядел так и имел два весомых аргумента в виде смачных пистолетов в кобурах под рёбрами.       Пару раз глубоко вздохнув, девушка вышла в сумрак комнаты. Было прохладно, но знобило от страха, а не от окружающей температуры.       Виктор, как и сказал, ожидал её, рассевшись на спинке кресла в самом углу гостиной. Грубые ботинки бесцеремонно устроились на сидении, а впадины глаз выжидающе обращались к ней.       «Брови. У него нет бровей… Почему у него их нет?»       Вопрос так и остался запертым в мозгу.       Вернувшись на диван, на котором и проснулась, она одёрнула футболку, не рискуя кутаться в одеяло. — Ну, так что? История крайне интересная, наверное? — Он расплылся в улыбке, словно Чеширский кот.       Рассказ действительно мог бы показаться увлекательным, если бы не пришлось всё испытывать на себе. — Я… Я помню только обрывки — взгляд упёрся в темную точку на полу. Так вспоминать было легче. — Было очень холодно, лампы мигали, меня везли по коридору и он был очень длинным. Потом я слышала голос… Голоса. Их было несколько. Мужской и женский. Меня переложили на стол, я помню ремни на руках. Они что-то сделали со мной. Было очень больно. Потом я помню, как ко мне приходили врачи… В халатах. Они проводили какие-то тесты, потом подключали ко мне провода, что-то вкалывали и опять было больно. Была палата, хотя больше походило на камеру. Иногда меня выпускали на улицу. Там гуляли люди. Как я, только не как… Я… На них была другая форма, в полоску. Мне же давали только однотонные пижамы. Разговаривать с ними тоже не разрешали. И ни с кем, кроме врачей, не разрешали.       Однажды, когда меня вывели на улицу, что-то произошло. Было много суматохи, врач, который меня вывел, убежал на шум, а я осталась одна. Дальше, как в тумане. Помню, как вылезла из окна на втором этаже. Внизу был грузовик, на его крыше я выехала за ограждения и пост охраны. Пришлось прыгать с него, когда он повернул из города. Потом был лес и пустырь. Тапочки утонули в грязи, пришлось намотать пижаму на ноги. Я долго бежала, не помню точно сколько времени и как далеко. Казалось, что меня скоро догонят и приведут обратно. Я видела дорогу с машинами взобравшись на упавшее дерево. Ноги в грязи соскользнули и я полетела вниз. Там остатки пижамы и оставила. Пошла к дороге в надежде на машину, на помощь… Дальше сами знаете… Девушка тяжело вздохнула в окончании своего нехитрого рассказа и всё же закуталась в одеяло. Воспоминания отозвались болью в голове и тёмными пятнами перед глазами. — Очень… Правдоподобно — большие глаза пару раз моргнули в подтверждение. — Только ты так и не сказала откуда знаешь меня, да и, кстати, как тебя зовут тоже было бы полезно узнать. — Одним ловким и грациозным движением мужчина достал пистолет и направил на девушку. — Нет! Прошу Вас! — Она мгновенно спрыгнула с дивана, забегая за его спинку, будто это могло её защитить. — Я… Я просто знаю… Не помню… — Осознание резануло глаза и из них потекли слёзы. Голос сорвался на шёпот. — Я не помню, как меня зовут…       Она дёрнулась, когда Виктор сошёл с дивана, будто по лестнице. Всё ещё направляя пистолет на неё и заставляя пятиться назад, он подошел вплотную и сжал ей подбородок свободной рукой. Запах перца и дерева перемешался с запахом кожи от его перчаток. Он молчал и лишь смотрел в её глаза. Наличие слёз его не волновало. Время тянулось как остывающая смола. От взгляда становилось неуютно, будто в тебя запихнули микроскоп и изучают на живую, без анестезии. Контакт прервала трель телефона. Стандартная мелодия, которая вызывает тошноту уже после первых трёх нот. Пальцы с подбородка исчезли, а мелодия наконец оборвалась. — Босс. — Виктор слушал не слишком внимательно, всё ещё изучая перепуганную девушку. — Да, Босс. — Короткий разговор прервался и чёрная раскладушка исчезла в нагрудном внутреннем кармане пиджака. Пистолет был убран, а пугающий взгляд в мгновение сменился на… Весёлый? — Не успел сменить рингтон. Выдохни, принцесса. Работа не ждёт. Совершишь самую главную ошибку в жизни если высунешься из квартиры. Поняла?       Короткий кивок удовлетворил Виктора, он вновь расплылся в улыбке Чеширского кота. — Люблю послушных девочек. Увидимся.       С этими словами он скрылся за входной дверью, запирая её на замок.       Перепуганная, но живая, девушка сползла по стенке, в которую вжималась всё это время, стараясь провалиться сквозь неё. Слёзы больше не текли, она так и замерла, обнимая руками колени и смотря в пустоту, силясь вспомнить хоть что-то.