Broken Parts

«Here's to being human

(Принимать всё как есть —)

Taking it for granted

(Вот что делает тебя человеком.)

The highs and lows of living

(Взлёты и падения на жизненном пути,)

To getting second chances

(Чтобы получать вторые шансы.)

I wish I knew what it was like

(Хотел бы я знать, на что это похоже -)

To care about what's right or wrong

(Беспокоиться о том, что правильно, а что нет.)

I wish someone could help me find

(Я хочу, чтобы кто-нибудь мог помочь мне отыскать…)

Find a place where I belong, but»

(Отыскать то место, где я свой, но…)

Three Days Grace — I Am Machine       Виктор не пришел утром следующего дня, как и вечером. Отсутствие еды в квартире напрягало гораздо больше, чем отсутствие нижнего белья. Однако, совсем без визитов не обошлось. Ближе к полуночи, когда глаза стали слипаться, дверь вновь щёлкнула замком. На пороге нарисовались две сомнительные девушки. Тёмнокожая и азиатка. Они по-хозяйски прошли в квартиру, оглядели гостью с ног до головы пронизывающим взглядом, обменялись красноречивыми ухмылками друг с другом, а после оставили несколько пакетов и ушли, закрыв за собой дверь.       По квартире медленно, лениво, стал расползаться аппетитный аромат свежей выпечки, что заставил броситься к пакетам и, расположившись прямо на полу, сунуться за источником запаха. В картонных упаковках оказался вполне приличный стейк, овощи и даже скромный десерт. «Гранд Парадиз» гласила красочная печать с каждой упаковки. Теснение с большим количеством завитушек говорило о ресторане, как минимум, средней категории. Всё это складывалось в картину, под названием «Виктор Зсасз», но общие мазки ещё необходимо было доработать. То, что он имел неплохой доход, было очевидным, а наличие оружия и его «Босс» подкидывали идеи возможной работы телохранителем какой-нибудь влиятельной персоны.       Помимо еды — продукты для нехитрых перекусов, молоко и хлопья для завтрака — в последнем пакете обнаружилась пижама лавандового цвета, чёрное платье, классические лодочки на небольшом каблуке и две коробки в черно-розовую полоску, перевязанные ажурной лентой. Что в них находилось, долго догадываться не приходилось, зато вопрос, откуда Виктор угадал размер, оставался открытым. Впрочем, учитывая его футболку на себе, надежда на то, что что-то на теле укрылось от его глаз, растаяла как порошок какао в стакане молока.       Примерить пижаму после горячей ванны оказалось самой гениальной идеей. Она подошла идеально, даже не смущая цветом, хотя по началу и показалось, будто Виктор издевается над ней, стоя за спиной и цедя сквозь зубы «принцесса».       Сам виновник мучительных раздумий явился лишь на следующее утро, когда солнце только начало вставать. Девушку он нашёл в прилегающей комнате. Сон её казался сначала беспечным и спокойным, но стоило двери в комнату скрипнуть и чуть слышно стукнуться о стенку, как одеяло зашевелилось, беспокойство нарушило гармонию утра. В конце концов её забытье было прервано оглушающим криком. Лишь спустя пару минут пришло осознание, что стены палаты были кошмаром, приходившим теперь каждую ночь, а вот Виктор, выхвативший ствол, был вполне реальным.       Выставив одну руку в его сторону, а второй сжимая рвущееся наружу сердце, удалось пару раз глубоко вздохнуть и успокоиться. Успокоиться обоим, так как блестящая рукоять пистолета вскоре вновь покоилась в кобуре под рёбрами. — Одевайся, принцесса. Покатаемся немного. — Виктор облокотился о дверной косяк и сложил руки на груди.       Выбраться из мокрой постели было приятно, чего не скажешь о пристальном взгляде, который буквально следил за каждым шагом.       Новое платье даже не лишилось своей бирки, зато вполне подошло по фигуре, аппетитно обводя контуры груди и бёдер. Представать перед посторонним мужчиной в одном нижнем белье было неуютно, но после закатанных глаз Виктора и фразы «Что я там не видел?» он всё же соизволил отвернуться. Неудобные лодочки пришлись впору, однако, расположенные на ногах пластыри портили всё впечатление. Ссадины под ними не зажили, но утратили красноту и воспаленность. — Тик-так, Золушка, времени до полуночи осталось мало. — Удивительно, как Виктор с таким голосом и способностью передать все нужные эмоции одной интонацией работал в опасной сфере, а не каким-нибудь актёром кино или театра.       Он удовлетворённо присвистнул, оглядывая поправляющую подол платья гостью. Однако образ нарушала бирка, что торчала со спины. Щелкнул нож, раскрывая лезвие в умелых руках. — Хватит меня звать всякими дурацкими именами. — Впервые решившись на дерзость в его присутствии, она сразу же прикусила язык, обнаружив бесшумно подошедшего Виктора перед собой.       Заключив напрягшуюся девушку в кольцо рук, он заглянул ей за спину и срезал раздражающую бирку. Его всегда забавляло, когда жертвы забывали дышать, случись ему оказаться в паре сантиметров от них. Ухмылка сама скользнула по лицу. — Другого у тебя всё равно нет. — Он подмигнул ей. — Идём. Завтрак откладывается. Они впервые вдвоём покинули квартиру. Прохладный воздух заставил поежиться и обхватить себя руками. Тучи не грозили дождём, но солнца тоже не обещали. Зато в машине у дома остывали два стакана кофе. Виктор открыл дверь с пассажирской стороны и даже подал руку, строя из себя галантного кавалера. Внутри чудесного салона явно не дешевого авто приятно пахло кожей, деревом и парфюмом владельца. Всё настраивало на долгое путешествие с шумными песнями из колонок. Однако, на это рассчитывать не приходилось, а вот кофе был как раз кстати, учитывая недавнее пробуждение. — Куда мы поедем? — вопрос сорвался, как только Виктор завёл мотор и машина направилась вверх по улице, сворачивая на ближайшем светофоре.       Местность разглядывать оказалось приятнее, чем смотреть вперёд на вечно маневрирующие авто. Район явно оставлял желать лучшего. Ни один из домов не был новым и все они нуждались в ремонте, как минимум, косметическом. На картине рассветного Готэма проявлялись совсем не бодрые и романтичные мазки: в переулках то и дело маячили зомбообразные фигуры, передвигающиеся с трудом и едва ли соображающие, где находятся. — Проверить одну впечатляющую теорию. — Виктор сосредоточился на дороге. В ярких лучах утреннего солнца, внезапно выглянувшего и играющего теперь на капоте авто веселыми бликами, его черты больше не казались странными и пугающими. Они притягивали к себе художественной идеальностью, будто творец задумывал картину иной, но получив такой результат, посчитал нужным оставить всё так, как есть. Завораживало в этом абсолютно всё. И тёмные перчатки, крепко сжимающие руль, держащие под контролем сложную конструкцию из механизмов и винтиков, и дурацкий блестящий лаковый жилет, который уже не казался чем-то лишним в этом коктейле стиля. Целостность образа поражала и всё в этот момент хотелось запечатлеть на снимках и сберечь в сердце.       Мысль о фотографиях как-то внезапно отдалась теплом в руках. Под пальцами фантомно ощутилось присутствие камеры, объектива, почти удалось расслышать щелчок затвора при нажатии кнопки.       Меж тем, город стал редеть, машина плавно въехала на мост. Река поблёскивала и внезапно заставила тревожно закусить губу. — Я… Я тут умерла… — Повернувшись к окну собственные слова прозвучали громом осознания. — Останови машину. — Под пальцами сжалась ткань пиджака мужчины, заставляя его оскалиться и шумно выдохнуть. Переход на «ты» никого не смутил, однако движение авто так и не замедлилось. — Виктор, пожалуйста. Я помню. Вон там, на скалах… — Девушка привлекла внимание мужчины, указав на скопление одиноких скал, возвышающихся над гладью реки. Машина резко дала по тормозам, кинув вперед, едва не разбивая лоб настойчивой нахалке. Сзади послышались сигналы других машин, но как только водитель авто попадал в поле зрения недовольных, гудки стихали.       Каблуки звонко стучали по асфальту, направляясь к перилам моста. Тяжёлые шаги гриндерсов направились следом. — Виктор, там со мной кто-то был, на лодке. Мужчина… — боль от воспоминания резко отозвалась в голове. — Я… Его звали… Сейчас… Ни… Николас! Его звали… Рука в перчатке грубо развернула, едва не повалив на асфальт. Дуло пистолета упёрлось в скулу, а тёмные глаза налились яростью. Губы сжались в тонкую линию и едва слышно шипели: — Очень неудачная последняя шутка, принцесса — Виктор был устрашающим до этого, пугающим, но в таком состоянии едва ли не убивал одним взглядом. — Стрейндж очень хорошо подготовил тебя, но строить из себя идиотку было неправильно.       Он потащил её обратно в машину, с силой затолкал в салон. Возникшая безмятежность в вождении сменилась яростью. Пистолет был приставлен к голове девушки, оставляя невидимые синяки при каждом покачивании авто. — Я не понимаю… Это правда! Никто не внушал мне этого, всё было реально… И… — глаза заволокло влагой, сердце вновь отбивало чечётку. Ногти впивались в ладони от сжатия в кулаки. — Послушай, накануне нас кто-то провожал… Парень, да. Какой-то парень. Он хотел с нами, а Николас сказал ему остаться и… Почему-то он назвал его Капитаном.       Дуло пистолета переместилось с головы на коленную чашечку, выглядывающую из-под платья. — Ещё одно слово. — Палец Виктора дёрнулся, снимая с предохранителя пистолет. Намёк был понят. Оставалось лишь молча дрожать и таращиться на пистолет, готовый выпустить пулю прямо в ногу и сделать калекой на оставшуюся жизнь. Хотя, возникали сомнения, что она будет долгой.       На горизонте показались знакомые крыши, а вскоре возникли и ворота со зданием. Несмотря на угрозу, с губ сорвалось только тихое «нет». Ремень безопасности не давал надежды на удачное стечение обстоятельств. Виктор выволок девушку из машины как только они преодолели пост охраны. К ним навстречу из главного входа вышел улыбающийся доктор уже далеко за сорок, с жиденькой растительностью на лице. Его идиотские очки так врезались в память, что оставалось лишь дёрнуться назад в спасительном бегстве. Но руки Виктора оказались проворнее. Перехватив девушку поперёк талии, он с лёгкостью приподнял её над землёй. Удерживать брыкающуюся и визжащую пациентку Аркхема ему удавалось достаточно легко. — Мистер Зсасз, доброе утро! Как замечательно, что Вы нашли и вернули нам нашего пациента! — Доктор развел руками и приветливо улыбнулся. — У нас случилась неприятная история и несколько пациентов бежали, среди которых была эта прекрасная девушка. Позвольте наши санитары заберут её.       Дуло пистолета заставило доктора замолчать и поднять руки. — Я задам вопросы и в твоих же интересах ответить на них весьма правдоподобно. Кто она? — Мистер Зсасз, как я уже сказал, это пациентка, недавно сбежавшая от нас. Санитары, подошедшие из больничного корпуса, остались стоять на месте, не решаясь сделать шаг к тому, кого они явно знали. — Что ты с ней сделал? — Выстрел оглушил настолько, что на минуту заложило уши. Дёрнуться от этого тоже не вышло — крепкая рука всё ещё перехватывала поперёк тела и с каждой минутой дышать становилось тяжелее. Послышался звук падающего тела — один из санитаров решил геройски обойти незваного посетителя, но план его провалился. — Пациент 5-1-0-7 попала к нам находясь в предсмертном состоянии. Множественные ушибы, внутримозговое кровоизлияние. Мозг был поврежден настолько, что не предоставлялось возможным вернуть его к нормальному функционированию. Раздался ещё один выстрел и еще одним работником больницы стало меньше. Доктор вздрогнул, но лица не потерял. — Конечно, Вас интересуют подробности, не так ли? — Доктор поправил очки — этот нервный жест выдал его с головой, но тем не менее он продолжил. — Я практикую некоторые способы, которые могут помочь людям при таких повреждениях. Мы подключили её к донору и провели ряд экспериментов, в ходе которых клетки мозга восстановились за счет донора и пациент обрела возможность вернуться к жизни, что Вы сейчас и наблюдаете.       Ещё один труп прибавился к уже лежавшим двум. — Донор. Кто это? — Слова Виктору явно давались тяжелее, чем выстрелы. — Конечно-конечно. Если позволите, коллега принесет Вам карточку. — После короткого кивка из кармана белого халата показалась рация. — Мисс Пибоди, принесите к главному входу карточку донора пациента 5-1-0-7. Побыстрее, пожалуйста. Рация отозвалась согласием, а спустя пару бесконечных минут из корпуса вышла внушительная темнокожая женщина. Она несла в руках папку из пожелтевшего картона. Железная хватка под рёбрами исчезла. Виктор перехватил файл и открыл. На лице без каких-либо намёков на растительность было действительно сложно понять эмоции, но глаза его выдавали. Боль от фотографии в углу документа, сжатые челюсти и стиснутая рукоять пистолета говорили красноречивее выражений лица. Тишину разрушил голос доктора. — Мистер Зсасз, возможно, мы сможем нивелировать последствия эксперимента. Сейчас есть вероятность возникновения различных последствий, но это пройдет после пары процедур. Вот, подумайте и позвоните, как примете решение. — Визитка была весьма кстати. Чёрная, с единственным номером по центру, она легла поверх документов, привлекая к себе внимание. Файл резко закрылся, пистолет поднялся вверх, оставаясь угрожающе взведенным. Виктор шагнул к машине, открывая пассажирскую дверь и сажая в неё девушку. На колени упала папка с документами. В салоне внутри кнопка блокировки двери была поспешно опущена вниз, а взгляд не желал смещаться куда-то кроме фигуры доктора. Лишь когда машина развернулась и направилась прочь за пределы больницы, удалось перевести дух.       Внутри папки, кроме визитки, была информация и фотография женщины. На чёрно-белом снимке яркими пятнами выделялись украшения на шее, серёжки на ушах. Светлые волосы обрамляли слегка вытянутое лицо. Весьма аристократичные черты лица находили отголоски в чертах Виктора, сходство было заметно невооруженным глазом. Ниже, в файле числилась дата смерти, а в графе «Причина» небольшая строчка, практически складывающая кусочки этого паззла вместе: «Смерть наступила в связи с превышенным количеством воды в лёгких». На ярлычке папки шариковой ручкой было выведено имя «Мариа Берг». — Это её воспоминания, да? — Тихий голос высказал общую теорию, вопрос повис в воздухе не найдя ответа. Разговор хотелось продолжить, но это было чревато последствиями.       Машина резко остановилась у дверей парадного входа. Виктор наклонился и дернул ручку пассажирской двери молча указывая на выход.       Ноги обдало прохладой и мнимой свободой, но они совсем не спешили унести девушку подальше от опасного общества. Она решительно закрыла дверь и замотала головой в ответ на вопросительный взгляд тёмных глаз. — Нет, я не пойду никуда и твои игрушки меня не напугают. — Упрямство и наглость внезапно дали о себе знать, именно они не дали Виктору вставить слово. — Можешь звонить этому чудику, отвезти меня обратно и отдать на растерзание, но потом. — Голос слегка дрогнул и слова сорвались прежде, чем стыд за них залил щёки краской. — Мне не хочется оставлять тебя сейчас. — Маленькая ладонь легла на запястье и слегка сжала в подтверждение своих слов. — О, принцесса, я сейчас расплачусь. — Мужчина провел указательным пальцем по своей щеке, изображая катящуюся слезинку. — Это тебя не кас… — Касается, Виктор! Это касается меня, потому что мне снится чёртова лодка уже вторую ночь подряд! И я не могу спать! Я вижу перед собой лица, воду, просыпаюсь от боли, будто лёгкие выжигают на живую!       Поток речи прекратился внезапно, стало тяжело дышать, перед глазами поплыли пятна, вновь разболелась голова. Говорить стало трудно, будто каждое слово было ударом молота о наковальню. — Каждый раз, когда эти воспоминания вспыхивают, голова готова лопнуть… Послушай, наверху есть кофе и приемлемая кофеварка. Может быть, ты поднимешься? Секундное размышление и ключ зажигания повернут в обратную сторону, а файл с данными захвачен с колен.       Страх от присутствия этого человека постепенно принимал иную форму, трансформировался во что-то, что пока было сложно сформулировать одним словом. Виктор развалился на диване, бесцеремонно закинув ноги на него и прикрыв глаза. По движущимся зрачкам под веками было понятно, что он не спит. Переваривает то, что случилось за утро. На кухне действительно вскипал кофе, наполняя квартиру приятным ароматом. Во встроенном радио передавали погоду, а после диктор стал освещать события прошлой ночи. Чашка из прозрачного стекла как раз была с трудом изъята с верхней полки кухонного шкафчика, когда из динамика донеслось, что в психиатрической клинике для заключённых была устроена стрельба, которую, по словам очевидцев, устроил серийный убийца Виктор Зсасз и теперь его ищет полиция.       Прозрачное стекло разлетелось брызгами по полу. Конечно, глупо было дальше убеждать себя в том, что размахивающий пистолетом Виктор был телохранителем или охранником. Тревожный голос внутри всё время маячил в подсознании с баннером «убийца», но признавать его правоту не хотелось. — Пластыри кончились. — Голос сзади буднично констатировал факт. Как ему удалось встать с дивана, которому было едва ли меньше лет, чем машине Виктора, оставалось под вопросом. Но в способности подкрадываться незаметно ему равных не было, особенно учитывая массивные гриндера. — Ты… Про тебя говорили в новостях — К сожалению, сглотнуть комок в горле так же тихо, как передвигался убийца, не вышло. Вновь эта улыбка Чеширского кота. Он был действительно доволен собой. — Ага. — Оторвав пару бумажных полотенец, он присел и смел осколки в одну кучку, а затем, зачерпнув их в прошеркавшуюся бумагу, выкинул всё в мусорку. То, что квартира ему была знакома, и так было ясно. Он практически наизусть знал где и что находится, поэтому без труда достал ещё две чашки и плеснул кофе в них. — Не боишься, что тебя поймают? — Чуть помедлив, девушка всё же приняла из чужих рук напиток. — Это копы. Пусть сначала докажут, что это был я, а потом посмотрим, кто кого будет ловить.       Разговор не клеился. Одного упоминания Виктора в новостях хватило, чтобы разрушить зыбкий контакт, но оставлять всё в таком положении не хотелось. Несмотря на то, кем он был, он не заслуживал такого поворота судьбы, никто не заслуживал. Кофе остывал, а из головы всё никак не уходили слова доктора. Если Виктор решит сдать её обратно, то никто ему не сможет помешать, да и оставлять её тут не было необходимости. Разве что для периодической пытки воспоминаниями.