Конвой

Юнги с трудом отрывает голову от подушки и косится в сторону коридора. Морщится, поскольку громкий стук в дверь отдаётся отчётливой болью в затылке и висках. Во рту пустыня Сахара с привкусом помойки возле рынка на углу. В глазах всё ещё туман после вчерашней попойки по случаю очередного отказа. В ушах гул полуденной улицы, наполняющий пространство маленькой квартирки сквозь открытое окно. Ещё и жарко так, что хочется забраться под ледяной душ и не вылезать оттуда по меньшей мере до ночи, когда воздух хоть немного напитается прохладой. — Юнги, мать твою! — доносится приглушённый голос разъярённого Намджуна, бывшего напарника, с которым Юн периодически встречается, чтобы обменяться новостями на скорую руку. Иногда Джун предлагает ему работу, которую Юнги, как обычно, просирает. Точнее, не он сам, а его громкое прошлое. И так в течение почти года. Но чтобы Намджун заявился к Мину вот так запросто, посреди рабочего дня, — такого за прошедшее время ещё не бывало. Значит, что-то серьёзное. — Открывай, мудила! — надрывно орёт Намджун и снова долбит кулаком в дверь. Юнги нехотя стаскивает свою тушку с кровати и медленно ползёт в коридор, подтягивая на ходу растянутые треники и ероша и без того растрёпанную шевелюру, заметно отросшую за последние месяцы. Идти к парикмахеру лень и жалко денег. Уж лучше купить пару бутылок соджу и вылакать их в один из безумно одиноких вечеров. Таких, как вчера. Вот, правда, вчера был виски, который приволок Тэмин, местная блядина, уж больно любивший потрахушки в принципе и с Юнги в частности. Особенно с пьяным и злым Юнги, у которого тормозов нет от слова абсолютно. Он теряет их между третьей и пятой стопками, а отыскивает на следующий день, да и то не сразу. — Бухаешь? — Намджун зло зыркает на опухшую рожу Юна и вламывается в квартиру, грубо толкая бывшего напарника в плечо. — И опять с этой блядью, — недовольно бросает при виде голого Тэмина, известного на весь город. — Попомни мои слова, подхватишь от него когда-нибудь трипак. И это в лучшем случае. Намджун подходит к кровати и беззастенчиво пинает Тэмина в свисающее колено. — Свали отсюда, — рявкает в ответ на недовольное ворчание и многозначительно шипит: — У тебя ровно две минуты. — А для пущей убедительности достаёт из кобуры пистолет и показательно передёргивает затвор. Громкий щелчок действует на шлюшку хорошим пенделем. Парень подрывается и ломится к выходу, проворно подхватывая с пола свою одежду и натягивая её прямо на ходу, сверкая при этом белоснежными ягодицами. Как только за Тэмином захлопывается дверь, Намджун вновь ставит оружие на предохранитель и возвращает в кобуру. Идёт за Юнги в кухню и морщится при виде знатного срача на всех поверхностях: остатки рамёна и кимчи, грязные стопки и чашки со следами засохшего кофе, гора тарелок в мойке и пустые бутылки, валяющиеся по полу. — Странно, что у тебя тут ещё тараканы не завелись. — Похуй, — отмахивается Юнги и достаёт из холодильника бутылку пива. Но только собирается её открыть, как Намджун выхватывает тару из дрожащей руки и швыряет в мойку. Стекло трещит и раскалывается, выплёскивая пенящуюся жидкость. — Совсем охренел? — возмущённо орёт Юн и едва ли не с кулаками бросается на бывшего почти что друга. — Считай, что да, — пыхтит Джун, усаживаясь на табурет, протерев его предварительно салфеткой из собственных запасов. — А теперь сядь и выслушай меня внимательно. — А не сходил бы ты следом за Тэмином? — ворчит Юнги и снова лезет в холодильник, однако на этот раз выныривает с бутылкой газировки с лимоном. Откручивает крышечку и почти залпом выпивает содержимое до дна. — Всё? Теперь готов к диалогу? Юнги неуверенно, но всё же кивает, закуривая и выпуская дым в открытое окно. — Отлично, — выдыхает Намджун. — Мне уже осточертели твои пьянки. Юнги, я серьезно, завязывай. — Если пришёл мне читать нотации, лучше сразу свали в туман, — недовольно морщится Мин. — Я уже нажрался этого по самое не хочу. — Нотации я тебе читать не собираюсь, ибо бесполезно, — обречённо вздыхает Намджун. — И всё же я обещал твоему отцу. — Да пошёл ты вместе со своими обещаниями, — зло фыркает Юн и хватается за бутылку, в которой на дне ещё плещется немного виски. Однако стоит поднести горлышко к губам, и тару постигает участь предыдущей — она летит в мойку. — Если хочешь сдохнуть, то лучше прыгни с моста, — язвит Джун. — И нехрен загрязнять атмосферу своим негативом. — Обязательно так и сделаю, — в тон ему отвечает Юнги. — Вот только хлебну чего-нить для храбрости и пойду искать подходящий мост. — Могу подбросить, — предлагает Намджун и сверлит парня недобрым взглядом. — Обойдусь. Юнги недовольно морщится, втянув собственный запах, который проще назвать вонью, и топает в направлении ванной. Возвращается спустя минут пятнадцать немного посвежевшим, пахнущим цитрусами и с мокрыми волосами, с которых всё ещё падают прозрачные капли, стекая по плечам и груди. — Уже лучше, — облегчённо вздыхает Намджун, всё это время прислушивавшийся к звукам, доносящимся из-за закрытой двери, готовый в любую минуту броситься на помощь. — Вижу, теперь ты точно готов. — К труду и обороне? — ехидничает Мин. — Почти, — фыркает Нам. — Ты, конечно, кретин, но работку я тебе подкину. Юнги показательно закатывает глаза, выражая вполне определённое мнение по этому поводу. — И не надо мне тут нос воротить, — довольно громко произносит Намджун, и его низкий голос долбит по всё ещё не до конца протрезвевшим мозгам Юна. — За такие бабки можно и трезвым несколько дней походить. — И что за работа? — всё же настораживается Юнги, которому и самому уже надоел такой образ жизни. — Надо привезти одного мальчишку из Пусана. И желательно живым и здоровым, — поясняет Джун. — Что за мальчишка? — Юн действительно заинтересовывается предложением. — Сын одного очень влиятельного человека. Сбежал из дома пару дней назад. Вчера снял крупную сумму в банкомате в Пусане. В общем, надо бы его привезти домой к концу следующей недели. — Только и всего? — приподняв бровь, недоверчиво произносит Мин. — Сколько платят? Джун достаёт из кармана увесистую пачку купюр и бросает на стол. — Это аванс. Если привезёшь мальчишку в срок, получишь ещё столько же. И тачку можешь оставить себе. — Тачку? Намджун кивает в сторону окна, и Юнги, заинтригованный, выглядывает во двор. Тут же натыкается взглядом на черный мустанг с ярко-красными полосами. — В чём подвох? — Юн поворачивается и смотрит на бывшего напарника. — Да ни в чём, — пожимает плечами Нам. — Просто привези этого засранца домой, получи свои бабки и начни, наконец, новую жизнь. Ты же хотел открыть ресторанчик где-нибудь на побережье, готовить супервкусный чаджамён и кимпаб и наслаждаться спокойной жизнью без преступников и мудаков-полицейских. Юнги стреляет глазами в пачку купюр, прикидывая, что обещанного гонорара вполне может хватить на мечту, которую он лелеет уже давно. Вот только где-то на задворках сознания закрадывается подозрение, что все не так сладко, как Намджун пытается преподнести. — Я могу подумать? — вопрошает он, пока в трезвеющем мозгу щелкают шестерёнки, прикидывая все «за» и «против». — Конечно, — соглашается Джун. — Минут десять у тебя есть. — Ты — сама доброта, — фыркает Юн, тянет к себе деньги, берет пачку в ладонь, словно взвешивая. — Ну же, Юнги-я, соглашайся. Делов-то. Мин закусывает губу, размышляя над предложением. — Просто привезти пацана в Сеул? — Просто привезти в Сеул, — подтверждает Намджун, кивая. — И не убить при этом. — А почему к концу следующей недели? — уточняет Мин, щуря лисьи глаза. — В подробности я не вдавался, — честно признаётся Нам. — Но это — основное условие.