Конвой

Юнги курит и периодически поглядывает в сторону кровати, на которой звёздочкой раскинулось пьяное тело с недожёванным чупа-чупсом, зажатым в ладони. И чем же Юн так прогневил небеса, что они подослали ему это чудо с фиолетовыми волосами? Бедный Мин и сам не может понять, чего ему хочется больше: послать всё к чертям и убраться подальше из этого грёбаного отеля, в котором он решил переночевать и поднабраться сил, или же прикончить мальчишку, запихнуть его в багажник «мустанга» и поскорее отвезти в Сеул? Вот только за хладный труп он вряд ли получит свои бабки. Ему-то обещали заплатить за живого Ким Тэхёна. Судя по получасовой поездке до гостиницы, на протяжении которой Юнги выслушал всю свою биографию из уст засранца, особенно про законность появления на свет самого Мина, время предстоит нелёгкое. Уж лучше было бы вырубить мелкого, затолкать в чемодан и пронести в салон самолёта. По крайней мере, не пришлось бы тащиться несколько часов в машине. Тем более сил у Юнги почти не осталось. Хочется вырубиться и проспать часов двадцать кряду. Но такой роскоши в его распоряжении не имеется. Затушив окурок в пепельнице, Юнги прикрывает окно, предварительно выглянув на улицу и убедившись, что уйти таким способом пацану не удастся. Пятый этаж и отсутствие балкона или любой другой опоры полностью исключают побег. Заперев дверь изнутри, Юн засовывает ключ в карман джинсов и пытается устроиться в кресле. Однако уже спустя полчаса понимает: тут не то что выспаться не получится — даже задремать не судьба. Еще раз косится в сторону кровати, довольно большой и удобной на вид, вздыхает и подходит к ложу. Остается только подвинуть тело, пребывающее в отключке, и отвоевать для себя хотя бы кусочек матраса. При попытке скомпоновать тело и транспортировать на дальнюю половину кровати, оно недовольно ворчит, но всё же поддаётся. Юнги вздыхает, справившись с задачей, и укладывается почти на самый край, прикрываясь с трудом вытащенным из-под Тэхёна одеялом. Выказывая своё исключительное недовольство, мальчишка переворачивается на спину, больно огрев при этом Юна рукой по голове, и смачно храпит. — Твою ж мать, — стонет Юнги в пустоту, но спустя какое-то время всё же проваливается в сон — отсутствие нормального отдыха даёт о себе знать. Ещё за несколько секунд до тычка в плечо Юн понимает, что происходит нечто нехорошее. А уж когда открывает глаза и натыкается на дуло своего же собственного пистолета, направленного в лицо, осознаёт всю серьёзность ситуации. — Кто ты такой, и что тебе от меня нужно? — со всей строгостью вопрошает пацан, нагло пялясь на сонного Мина. На нём всё та же рубашка, причём по-прежнему расстёгнутая, и джинсы с болтающимся в шлёвках ремнём. Юнги бы испугаться направленного на него оружия, но он почему-то, вместо того чтобы бояться, залипает на плоском животе пацана, на заметно проявляющихся под смуглой кожей рёбрах, на выпирающих тазовых косточках, выглядывающих из-под пояса джинсов с низкой посадкой. Да так залипает, что не слышит хриплого голоса, ведущего допрос. — Какого чёрта ты затащил меня в эту дыру? Под дырой Тэхён имеет в виду, в общем-то, приличный гостиничный номер, правда с одной кроватью — единственный свободный в это время года. Да и то повезло, что подвернулась возможность поселиться в нормальной гостинице, а не в каком-то дешёвом хостеле с комнатами на двадцать человек. Тогда Юнги точно пришлось бы всю ночь не спать, карауля мальчишку. Юн заставляет себя оторваться от созерцания стройного тела, хотя картинки вчерашнего разврата в клубном туалете всё ещё живо встают перед глазами, и лениво поднимается с кровати. — Эй, я к тебе обращаюсь! — пацан пытается выглядеть смелым и даже угрожающим, однако на Мина это почему-то не действует. Он топает в ванную, откуда пару минут спустя доносится шум смываемой в унитазе воды, а ещё через некоторое время показывается Юнги с влажными руками и лицом. Он зачёсывает назад спутанные чёрные волосы и как ни в чём не бывало шлёпает босыми ногами через комнату к окну, раскрывает створку и закуривает. — Ты что, оглох? — сипло шипит Тэхён, следуя за Юнги и всё ещё размахивая его же пистолетом. — Я спрашиваю, какого чёрта тебе от меня нужно? Мин курит с невозмутимым видом, сонно потирая глаза. И это бесит пацана ещё больше. Он делает несколько шагов и утыкает дуло пистолета в грудь сидящего на подоконнике Юнги. — Ну? Отвечай! Юн лениво тушит скуренную наполовину сигарету в пепельнице, так же лениво поднимает на мальчишку взгляд и просто смотрит несколько минут. А потому следующие его действия застают пацана врасплох. Юнги резко хватается за пистолет, выкручивает его из ладони Тэхёна и вместе с тем заламывает руку мальчишки, заставляя того согнуться едва ли не вдвое, после чего сует пистолет за пояс своих джинсов и освободившейся конечностью вцепляется в фиолетовые волосы, заставляя Тэ задрать голову. — А теперь послушай меня, маленький засранец, — шипит Юнги хрипло. — Ты больше не задаёшь мне дурацких вопросов до самого Сеула, а именно туда мы и отправимся прямо сейчас. И только попробуй еще хоть раз прикоснуться к моему стволу — я тебе руки повыдергиваю. Усёк? Мальчишка сопит то ли испуганно, то ли злобно — Юнги разобрать не может, да и не интересует это его вовсе. Главное — выполнить работу, получить бабло и свалить подальше от столичной жизни, которую Юнги уже открыто ненавидит, вместе со всеми её прелестями. Даже если не получится открыть чертов ресторан, Мин готов поклясться себе, что никогда больше не сунется в большой город. Ему осточертело уже это всё. Он хочет покоя. — Не слышу? — рычит Юнги, ещё сильнее потянув пацана за патлы. — Усёк, — нехотя хрипит тот, вынужденно соглашаясь. — Вот и славно. Первые полчаса поездка проходит нормально, если не считать нескончаемого чмоканья губ, обсасывающих очередной леденец, завалявшийся в кармане у мелкого, и подвывания айдолам. Любимый рэп Юнги был нагло выключен Тэхёном в первые же минуты. Однако стоит им покинуть пределы Пусана, и пацан начинает ныть, что он голодный и если сейчас же не пожрёт хотя бы банального рамёна, то сдохнет прямо тут, на пассажирском сиденье этого крутого «мустанга», и весь оставшийся путь будет вгонять Юнги в тоску своим трупным зловонием. — Ладно, — сдаётся Юн и сворачивает на ближайшую заправку. Тем более что бак почти пуст. За событиями прошлой ночи он совершенно забыл залить бензин. Заправив бак до полного, Мин отгоняет машину на парковку перед небольшим зданием с панорамными окнами, заклеенными рекламой всякой всячины, однако, прежде чем покинуть салон автомобиля, предупреждает пацана: — И давай договоримся сразу: ты не будешь совершать глупости, о которых потом пожалеешь. Учти, пистолет уже заряжен. Тэхён недовольно выдыхает. Ну конечно, как он мог подумать, что такой крутой перец оставит заряженным пистолет и завалится спать. Естественно, он его разрядил предварительно. А у Тэхёна не хватило мозгов, чтобы проверить, прежде чем попытаться угрожать. — Мне терять нечего, потому прострелю тебе коленную чашечку не задумываясь, — продолжает Юнги стращать мелкого. — Тебе оно надо — хромать потом до конца жизни? Тэхён шумно сглатывает, но всё же кивает. — Вываливайся, — командует Юн и сам покидает салон. У прилавка расплачивается за топливо, а также за две порции рамёна и два больших латте. Прибавляет к заказу огромную шоколадку с орехами и «Сникерс», с которого всё время не сводит взгляда мелкий. Отправив Тэхёна к кофемашине, Юнги направляется к аппарату для приготовления рамёна и быстро заваривает две порции острой лапши. Противоборствующие стороны встречаются за столиком. Юнги падает на диванчик напротив Тэхёна и пододвигает ему одну порцию вермишели. — Тебя отец подослал? — покончив с лапшой, вопрошает мелкий. — Да, — не видя смысла отпираться, отвечает Мин. — Так и знал, что он не оставит меня в покое. — Если знал, какого чёрта сбегал? — Юнги в принципе и не надеется услышать ответ, а потому очень удивляется, когда мальчишка всё же говорит: — А тебе никогда не хотелось бросить всё и жить так, как хочется именно тебе, а не твоим родителям, друзьям? Никогда не хотелось послать куда подальше всех, кто пытается указывать тебе, что делать, с кем общаться, в кого влюбляться? — А... — тянет Юнги понимающе, — ясно. Ты проявил юношеский максимализм, совершил громкий каминг-аут перед отцом, а после того как тебя отшлёпали, не придумал ничего лучше, чем просто свалить из дома. При этом не побрезговал папашиными денежками, чтобы проявить своё грёбаное «я». — Ни хрена ты не понял, — обречённо вздыхает Тэхён. — Слушай, сколько тебе папаша обещал заплатить? У меня есть бабки, и я вполне могу… — Не можешь, — прерывает его пламенную речь Юнги. — Во взрослой жизни договор чаще всего дороже денег. Так что не думай, что у тебя получится меня перекупить. Мой тебе совет: заканчивай дурить. Я доставлю тебя родителю, передам из рук в руки, а дальше уже сами разбирайтесь. — Чёрта с два! — ядовито бросает Тэхён, вскакивает с места и несётся на всех парах к выходу. Юнги закатывает глаза, поднимается и нехотя двигается за мальчишкой. Приходится даже ускориться, дабы догнать его. Юн хватает пацана за шкирку так резко, что тот от неожиданности едва не опрокидывается на спину. Но вместо того чтобы послушно отправиться в машину, поднимает крик. — Помогите! Насилуют!