Конвой

День Юнги не заладился с самого утра. Ещё с того момента, как вместо отборных королевских креветок пришёл какой-то полуразваленный перемороженный мусор, а в результате перебоев с электроэнергией прошлой ночью отключился холодильник, и всё мясо, хранившееся там, протухло. Ко всему прочему Чон Ынхо, его су-шеф, на которого Юнги надеялся, позвонил утром и сообщил, что подхватил какой-то вирус и теперь лежит с температурой под сорок. В итоге Юнги пришлось выгребать всё самому, имея в помощниках лишь Хёрин и Джихана. Эти двое молоды и смышлёны, проворны и расторопны, но знаний пока особых не нажили, так что эксплуатировать их в полную силу не получалось. Хёрин помогала на выдаче, и выходило у неё отлично. С чувством прекрасного у девушки был полный порядок, а потому блюда, которые подавались гостям, выглядели не хуже, чем в заведениях со звездами Мишлен. И если за вкусовые качества Юнги сам мог голову дать на отсечение, то к презентации он старался даже не прикасаться. Ынхо обычно сам этим занимается, но сегодня приходится припахать Хёрин. Бедная девочка весь вечер разрывается между залом и выдачей. Джихан помогает как может, но на нём бар, а потому пользы от него как от официанта немного. Но день уже подбирается к завершению, даже появляется минутка присесть. Юнги опускается на стул и устало откидывается на спинку, прикрывая глаза. Он устал, чертовски устал за этот бесконечный день. — Шеф Юнги, там какой-то ненормальный требует вас, — Хёрин влетает в кухню и перепуганно глядит на незаметно задремавшего начальника. — Что стряслось? — тянет Юн, с трудом открывая глаза. — Он не говорит, просто требует шефа. — Девчонка заламывает руки и кусает нижнюю губу. — Что он заказывал? — Чачжамён с морепродуктами, крылышки в остром соусе и ваш фирменный десерт. — Фирменный десерт, говоришь? — Юнги нехотя поднимается и поправляет длинный чёрный китель с ярко-красной отделкой. — Я не мог накосячить, — бормочет он себе под нос. — Это стандартные блюда, мы их за сегодня подали несколько десятков. — Это-то и странно, — бормочет Хёрин, — он слопал всё до последней капельки соуса. А потом просто начал кричать, что хочет видеть вас. — Ладно, сейчас разберёмся, — вздыхает Юнги и следом за сотрудницей выходит в зал. На макушку с ярко-фиолетовыми прядями натыкается сразу же, а потому даже не спрашивает у Хёрин, за каким столиком его ждут. Прямиком направляется к Тэхёну с торчащей у того изо рта палочкой от леденца. — Это кощунство — заедать ужин за тридцать тысяч вон леденцом, слышал? — Юнги усаживается напротив Тэ и не может отвести от парня восхищённого взгляда. Теперь это уже не тот мальчишка, которого он узнал год назад. Даже взгляд его изменился. Единственное знакомое — фиолетовая шевелюра, но даже она намного привлекательней. Пряди выкрашены равномерно, а не пятнами, как раньше. Юнги бы не удивился, узнав, что тогда мальчишка сам покрасился в туалете какого-нибудь клуба. Зато теперь у парня модная причёска, красивый цвет волос и уверенный пронзительный взгляд. От прежнего несмышлёныша не осталось и следа. И Юнги нравится эта обновлённая версия Тэ. Однако, глядя на парня, он понимает, что поступил правильно. Рядом с таким Тэхёном сам Юнги смотрится слишком блекло и пресно даже с ярко-зелёными прядями в чёрных волосах, на которые его уговорила Хёрин, заверив, что шеф такого крутого ресторана просто обязан быть таким же крутым, как и его заведение. На самом деле ресторанчик небольшой, находится в крохотном городке на побережье, но еда в нем настолько вкусная, что сюда съезжаются поужинать из Кимхэ, Ульсана и даже Пусана, а один из десяти столиков надо бронировать за пару месяцев. Юнги таки сумел осуществить свою мечту. И вроде всё в его жизни налажено. Вот только когда он остаётся один, грусть наваливается лавиной. И тогда Юн думает, что неплохо бы завести роман. Только все, кто оказывается рядом с Юнги, почему-то недостаточно привлекательны, недостаточно взбалмошны и недостаточно пахнут чёртовыми леденцами. — Прости, но ты же знаешь, что я питаю к ним слабость, — произносит хрипловатым голосом Тэхён, и Юнги отмечает, что даже голос парня изменился. Теперь он глубокий, словно бархатный, обволакивающий и проникающий в самую душу. — Я вообще неравнодушен к сладостям, Шуга, — добавляет он и широко улыбается. — Только избранным позволено называть меня так. — А я — избранный, — не спрашивает, утверждает Тэ. — Почему ты так в этом уверен? — Потому что иначе ты не назвал бы свой ресторанчик в мою честь. — Может, это банальная креативность? — предполагает Юнги, приподнимая бровь. — А по-моему, твоё подсознание хотело, чтобы я тебя нашёл, даже если сам ты решил спрятаться от меня. Всё же «Purple Monkey» — не совсем подходящее название для ресторанчика. Юнги молчит, но себе он уже давно признался в том, что ждёт Тэхёна, надеется, что мальчишка найдёт его и однажды завалится к нему в ресторан с карамелькой за щекой. И сейчас, когда это наконец произошло, сердце отчаянно бьётся в груди, а желание обнять зудит на кончиках пальцев. Но Юнги не двигается с места, просто смотрит. Одного этого уже достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым.