Конвой

Юнги лежит на кровати в своей квартирке и пялится на то, как дым, поднимаясь к потолку, медленно рассеивается в пространстве. На полу стоит полупустая бутылка вискаря, почти вся жидкость из которой перебазировалась в желудок Мина. Вот только не полегчало ни на йоту. Напротив, ещё более тошно стало. Юн бросает окурок в бутылку, и тот жалобно шипит, выпуская струю дыма через горлышко. А кажется, будто это душа его дотлевает. События прошедшего дня проносятся бешеным калейдоскопом в памяти. Пробуждение от ласковых прикосновений Тэхёна. Юнги улыбается, вспоминая, как прохладный палец скользил по переносице, обводил контуры губ, щекотал шею, заставляя Юна морщиться. Долгая прелюдия, окончившаяся взаимной дрочкой, — хотя младший и просил о большем, Юнги не повёлся, понимая, что Тэ и так ещё пару дней сидеть нормально не сможет. Путь до Сеула, который в обычный день занял бы не более двух с половиной часов, а сегодня растянулся до самого вечера: с остановками в придорожных забегаловках и небольших городках, с разговорами в тени раскидистых деревьев с бутылкой ледяной колы в руке. И наконец, прибытие к отчему дому, где Тэхёна уже встречали две гориллы в чёрных костюмах. — Спасибо, — едва заметно шевеля побледневшими губами, шепчет Тэ, смахивая предательски скатившиеся по щекам слёзы. — Не кисни, мелкий, — подбадривает мальчишку Юнги, прежде чем вернуться к машине с увесистым конвертом в руке. Вот только в горле стоит огромный ком, мешающий дышать. Во всём теле ощущается свинцовая тяжесть, ноги отказываются двигаться, а потому Юнги ещё долго сидит в салоне «мустанга», пялясь на яркие окна шикарного особняка. Где-то там, в глубине огромного дома, Тэхён лежит лицом в подушку и всхлипывает от жалости к себе. Или, может, вспоминает их с Юнги ночь? Мин и сам не может забыть её, мысленно возвращается туда, чтобы снова ощутить прикосновения к тёплой коже, вкус поцелуев, почувствовать аромат податливого тела. Всю ночь до самого утра Юнги пьёт и курит, курит и пьёт. Вот только опьянеть до такого состояния, чтобы забыться, стереть из памяти непоседливую макаку с фиолетовыми волосами, всё равно не получается. Тэхён прочно зацепился лапками за Юнги, проник в самое нутро и теперь напоминает о себе эхом, отголосками, воспоминаниями. А ведь они вместе провели всего несколько дней, большую часть из которых Юнги хотел прикончить мелкого. Удивительно! И больно. Очень больно. И ещё одиноко. Юнги настолько глубоко погружается в свои размышления, что не замечает, как открывается дверь, которую он не соизволил запереть, и в комнате появляется Намджун. — Опять бухаешь? — басит мужчина. — А Тэхён где? Юнги переводит безучастный взгляд на бывшего напарника и непонимающе смотрит на него. Что за вопрос? — У отца, — тихо отвечает Мин, а у самого внутренности скручиваются в болючий узел. — То есть как у отца? — тянет неверяще Джун. — Ты что, отдал его? — А что я должен был сделать: расчленить и засунуть в морозилку, чтобы готовить из него жаркое долгими зимними вечерами? Юнги нехотя сползает с кровати и тащится к холодильнику, где припрятано несколько бутылок соджу. — Ну ты и осёл, Мин Юнги! — почти орёт мужчина. — Какой же я идиот, что отдал пацана тебе! — Джун со звонким шлепком бьёт себя по лбу раскрытой ладонью. — Кретин! — Слушай, если ты припёрся, чтобы пообзываться, то у меня не игривое настроение. От слова «абсолютно». Поэтому свали в туман, пожалуйста, и не действуй на нервы. — Я-то думал, ты что-то предпримешь, когда всё узнаешь, — не обращает на слова Мина внимания Намджун и продолжает свой монолог: — А ты оказался ещё большим придурком, чем этот олигарх недоделанный. — Да что я должен был узнать? — взрывается Юнги. — То, что пацан взбесился и решил нюхнуть свободы? Так это ещё не повод потакать капризам. Мало ли что взбредёт в его башку через месяц! — Какой свободы, Юнги? О чём ты? — фыркает удивлённо Намджун, и вдруг глаза его расширяются до размеров десертных тарелок. — Тэ не сказал тебе ничего! — выпаливает он догадку. — Да что, чёрт возьми, он должен был мне сказать?! — То, что сегодня он подпишет грёбаный отказ от своего состояния, и в лучшем случае его запрут в каком-нибудь пансионате для людей с отклонениями психики. В худшем — определят в дурдом, из которого мальчишка никогда больше не выйдет! Юнги прыскает от смеха, а уже через мгновение хохочет до слёз из глаз. Да и как не рассмеяться, услышав такой бред?! Конечно же, ему весело. Намджун, оказывается, тот ещё клоун: напридумывал ерунды несусветной и сам в неё поверил. Не может такого быть, потому что не может быть никогда! Или?.. Юнги постепенно затихает, когда в памяти всплывают обрывки разговоров с Тэхёном, грусть, что плескалась в карих глазах, обречённость и безысходность. Мин сглатывает собравшуюся во рту слюну и кривится, как будто его сейчас стошнит. — В смысле «дурдом»? — сипло тянет он, щурясь. — Это ты сейчас так по-дурацки шутишь? — Слушай, тупица ты эдакий, мне сейчас ну совсем не до шуток. — Ты же сам сказал привезти Тэхёна к отцу. — А что ещё оставалось делать, если они мне хвост прижали? — Намджун растерянно разводит руками. — Я вообще-то сам должен был вернуть его домой, но я, как последний козлина, решил довериться тебе и твоему врождённому чувству справедливости. Юнги часто моргает и мотает головой, прогоняя остатки алкогольного опьянения. — А теперь ещё раз, быстро и чётко, — требует он и, усаживаясь на стул с чашкой крепкого кофе, сверлит пристальным взглядом Намджуна. Тот делает глубокий вдох и без романтических отступлений вываливает на Мина всю правду. Как он облажался и задолжал отчиму Тэхёна крупную сумму, хотя, вероятней всего, это была подстава, однако что кулаками махать после драки. Всё уже случилось, и с этим приходилось существовать. Намджун полгода выполнял различные поручения Ким Джинёна вроде передачи закрытой информации, прикрывал от проверок не совсем легальные точки олигарха. А потом Тэхён сбежал из дома, и последовало новое задание — вернуть беглеца в родные пенаты. За время вынужденного сотрудничества Джун узнал историю семьи, а также то, что Джинён практически обанкротился. Зато мальчишка был выгодным наследником: родной отец Тэ успел оставить завещание, по которому отписывал сыну огромное состояние плюс акции одной из самых успешных компаний Кореи. Вот только все эти активы оставались в замороженном состоянии до совершеннолетия Тэхёна. Джинён знал об этом, и теперь оставалось только дождаться девятнадцатилетия пасынка и прибрать его наследство к рукам, заполучив подпись на бумагах. Именно поэтому Джи держал мальчишку взаперти под постоянным контролем, дабы никто не надоумил Тэ переиграть его. И по той же причине подготовил всё, чтобы признать Тэхёна недееспособным и запихнуть в какую-нибудь частную клинику, из которой выхода нет. Намджун понимал, что мальчишка в опасности, но сам поделать ничего не мог. Он плотно держался на крючке. К тому же за ним велось практически постоянное наблюдение. Тогда-то он и вспомнил о бывшем напарнике, который уж наверняка нашёл бы способ вытащить мальчишку из этой задницы, учитывая обострённое чувство справедливости. Уж кому, как не Намджуну, знать об этом качестве друга. Но Юнги оказался тупым как пробка и не почувствовал угрозу. Просто передал мальчишку в руки отчиму и свалил, забрав свои бабки. — Блять, ты мог бы хоть намекнуть мне! — рычит Юнги, натягивая джинсы и футболку. Уже через несколько минут они мчатся по оживлённым улицам Сеула по направлению к особняку семейства Ким. Несколько дней назад Мин уже испытывал это липкое чувство, когда страх пробирается под кожу и сжигает в своем безжалостном пламени. Теперь оно возвращается, вот только Юнги не рад новой встрече с ним. Перед тем как покинуть квартиру, Мин успел связаться с Чонгуком, который таки сунул ему свою визитку во время встречи в Тэгу, и теперь молится, чтобы братья Чон успели вовремя. Сам Юнги не может ничего сделать Ким Джинёну, зато остается надежда на положительный для Тэхёна исход, если Хосок и Гук смогут помочь. По словам Намджуна, сделка должна состояться в особняке семейства Ким через два часа. Ровно столько времени понадобится друзьям, чтобы добраться из Тэгу. Минуты тянутся катастрофически медленно. Юнги едва заставляет себя оставаться в машине и просто наблюдать. Когда к дому подкатывает «мерседес» представительского класса, Мин напрягается. Такой движ не сулит ничего хорошего. — Это их юрист, — сообщает Намджун. — Тот ещё прохвост. Его все порядочные люди обходят стороной. Юнги раздражённо смотрит на телефон в ожидании звонка от Чонов, но тот предательски молчит, лишь отсчитывает драгоценные секунды. Когда позади «мустанга» останавливается чёрный тюнингованный в лучших традициях гангстерских боевиков джип, у Мина уже начинают сдавать нервы. Его лихорадит как при горячке, и только Намджуну удаётся удерживать Юна от опрометчивых поступков. — Шуга! — выкрикивает Хосок и бросается с объятиями к другу. — Прости, но сейчас совсем не время, — нервно выдыхает Мин. — Остынь, — Хосок успокаивающе похлопывает Юнги по плечу. — Спасем мы твоего мальчишку. Только человека одного дождёмся. — Некогда ждать! — выпаливает Юн. — Юрист уже там. — Успокойся, я сказал! — прикрикивает мужчина. — Истерикой сейчас не поможешь. Только накосячишь сильнее. Из-за угла выруливает ещё одна тачка, такой себе крейсер с тонированными стёклами, бесшумно движущийся по дороге. — А вот и он, — усмехается Хосок. — Точен как часы. Чонгук всё это время нетерпеливо топчется чуть позади, ожидая начала основного действия. А Юнги с надеждой смотрит на представительного мужчину, вышедшего из подъехавшего автомобиля. Во всем его внешнем холёном виде сквозит лоск и внутренний стержень. Такому палец в рот даже не захочется положить — и без лишних слов понятно, что откусит по самое плечо и не подавится. — Знакомьтесь, Ким Сокджин, — с удовлетворённой улыбкой на красиво очерченных губах представляет знакомого Хосок. Юнги сдержанно кивает, зато Намджун глядит на мужчину во все глаза. Буквально пожирает взглядом, если не сказать хуже. — Самый лучший юрист Кореи, — добавляет Хосок и интересуется у вновь прибывшего: — Удалось узнать что-то? — Обижаешь, Хоби, — вполне неформально отвечает мужчина, насилу отводя взгляд от Намджуна. — На засранце столько грязи, что это займёт минут пять. — Отлично, остаётся только попасть внутрь. — А это предоставьте нам, — вмешивается дождавшийся своего выхода Чонгук и достаёт из-за пояса пистолет. — Не горячись, молодой, — одергивает его Намджун. — Есть более мирные способы. Садитесь по машинам. За время работы на Джинёна Намджун умудрился не просто завести нужные знакомства, но ещё и заручиться поддержкой кое-кого из охраны — таких же подневольных, как и он сам, кто был бы рад избавиться от навязчивого сотрудничества. Всего один звонок, и перед машинами незваных гостей приветливо распахиваются ворота, после чего они беспрепятственно попадают на территорию. В доме ситуация обстоит немного сложнее, и у братьев Чон с Намджуном во главе появляется шанс размять косточки. Мужчины с удивлением обнаруживают, что охрана Джинёна не на высшем уровне, и уже спустя считанные минуты все дружной толпой вплывают в просторный кабинет, приковывая удивлённые взгляды присутствующих. — Добрый день, господа, — приветствует сидящих за длинным совещательным столом Сокджин и занимает свободный стул. — Я так понимаю, сегодня Ким Тэхёну исполняется девятнадцать, и вы решили провести церемонию его официального вступления в права наследства. — Кто вы такой? — возмущённо шипит хозяин дома и намеревается встать, но тяжелая ладонь Чонгука ложится ему на плечо и придавливает к стулу. — Ким Сокджин, — сообщает мужчина ровным голосом. — Представитель этого молодого человека. — Простите, но я его представитель, — сипло давит Джинён. — Разве? — Сокджин изгибает красивой формы брови. — Странно. В это время Хосок, проинформированный о планах юриста, кладёт перед не сводящим взгляда с Юнги Тэхёном несколько листов, испещрённых печатным текстом, и указывает, где тот должен подписать, после чего сразу же передаёт бумаги Сокджину. — У меня имеется договор, согласно которому господин Ким Тэхён нанял меня в качестве своего юриста. И отныне я имею право представлять его интересы. — Бред! Этот договор не имеет силы! — возмущённо вскрикивает Джинён. — Мальчишка не в себе, у меня есть медицинское освидетельствование. — Неужели? — Сокджин приподнимает одну бровь. — Я могу с ним ознакомиться? Отчим Тэ молчит, шумно выдыхая через расширившиеся ноздри. — Мне почему-то кажется, что документы подписаны завтрашним числом, — предполагает юрист. — Потому как сегодня господин Ким нужен вам в здравом уме и трезвой памяти, дабы подписать отказ от наследства в вашу пользу. Я прав, Ким Джинён? Мужчина не находится, что ответить. Его юрист, все время молча наблюдавший за разворачивающимися событиями, решает, что гонорар не стоит нервотрёпки, которая может свалиться ему на голову. Он знает юриста Кима и не хотел бы сталкиваться с ним и вмешиваться в его интересы. Если уж тот решил взять мальчишку под своё покровительство, то кто он такой, чтобы этому мешать? Мужчина сгребает со стола свои бумажки, быстро суёт в портфель и, извинившись, покидает кабинет. — Ну что, господин Ким, надеюсь, у вас больше не возникнет никаких возражений, и Тэхён может, наконец, покинуть этот дом? Джинён молчит, беспомощно раскрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Естественно, никаких возражений у него нет и быть не может. Как и шансов на спасение. А потому он просто смотрит, как Тэхён в сопровождении неожиданных гостей покидает комнату, а следом и дом, ставший для него тюрьмой на долгие годы. Спустя час Юнги стоит перед комфортабельным жилым комплексом и смотрит на Тэхёна, нервно жующего губу. — Я с тобой хочу, — шепчет мальчишка, вцепляясь в миново запястье, но Юнги лишь слабо улыбается. — Брось, ТэТэ, — ласково произносит Юн. — На кой тебе старый ворчливый дед? Ты теперь завидный жених, встретишь молодого красивого парня, с которым будешь счастлив. — Но мне никто не нужен! — скулит младший и вновь тянется к Юнги в поисках тепла, но тот непреклонен. — Нет, малыш, — качает головой Мин. — Это не так, просто ты пока не понимаешь. Юнги знает, что говорит. Прекрасно понимает, что для Тэхёна он стал глотком свежего воздуха, первым, кто проявил по отношению к нему заботу и ласку, кто приоткрыл завесу и показал кусочек настоящей жизни. Стал проводником в мир чувственных наслаждений. Но стоит Тэхёну освоиться, и Юнги станет не нужен. Как учитель, которого забывают, покидая стены школы. — Главное, не растрать все деньги, — предупреждает Юнги, заботливо поправляя воротничок рубашки и смахивая невидимые пылинки с плеча. — Ким Сокджин позаботится о тебе. Хосок сказал, что этот человек способен не просто сохранить твое состояние, но и значительно приумножить его. — Юнги фыркает. — Хоби, конечно, тот еще говнюк, но он точно человек слова, и если уж говорит, что кому-то можно доверять, то это так на двести процентов. — Не уходи, пожалуйста! — срываясь на крик, просит Тэхён и уже даже не пытается скрыть слёзы, что катятся по его щекам. — Не бросай меня! Юнги на мгновение позволяет Тэхёну обхватить себя за шею и присосаться к своим губам. Всего одна минута. Последняя. Которая останется в памяти навсегда. Мин твёрдо отодвигает от себя Тэ и передает его в руки Сокджина, тут же прижавшего мальчишку к себе. — И не вздумай шляться по клубам. У тебя слишком классная задница, найдётся много желающих её отодрать. На этой оптимистичной ноте Юнги разворачивается и уходит к припаркованному рядом с машиной братьев Чон «мустангу». Скорее. Подальше. Пока он не поддался соблазну. Ведь так хочется…